Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 43)

– Джеймс Финнеган не позволял Борису проповедовать. Не освобождал от работы на церковные праздники. Постоянно делал уничижительные замечания по поводу некоторых религиозных обрядов.

– Они ссорились на почве религии?

– У них были эмоционально насыщенные диспуты на эту тему.

– Эмоционально насыщенные, – повторил я нейтральную фразу. – Что вы под этим подразумеваете?

– Использование экспрессивных выражений обоими, употребление нецензурной лексики Финнеганом, повышенный тон и угрозы.

– Кто кому угрожал? – насторожился я. Представить спокойного, уравновешенного, располагающего к себе Красинского даже просто повышающим голос было трудно.

– В разной степени они оба угрожали друг другу. Надо заметить, запугивания Финнегана были гораздо более четко выражены.

– Примеры, пожалуйста.

– Однажды Финнеган сказал: «Еще раз сунешься ко мне с душеспасительными беседами или влезешь не в свое дело, вылетишь отсюда к чертям», – процитировал Сэм. – На что Красинский ответил: «Рано или поздно, но за грехи всегда настигает кара Всевышнего!» Финнеган сказал: «Твой Бог вряд ли найдет меня на этом чертовом астероиде», Красинский ответил: «Но его последователь здесь есть».

Сэм прав – угроза Финнегана более чем прямая. Однако слова Бориса тоже можно расценить как предостережение. Неявное, но вполне выраженное.

– Что Красинский имел в виду, когда говорил, что Финнеган нарушал Божью заповедь «не прелюбодействуй»?

Сэм на секунду замялся.

– Полагаю, отношения начальника станции с Николеттой Басси.

Я начал с вопроса в лоб, едва только Николетта Басси присела на краешек стула.

– Какие у вас были отношения с Джеймсом Финнеганом?

Николетта немедленно покраснела.

– Обычные рабочие отношения.

– А вне работы – как вы с ним ладили? У вас были конфликты?

Девушка замялась.

– В условиях замкнутого пространства конфликты неизбежны.

Николетта так явно чувствовала себя не в своей тарелке, что мне стало совестно. Выбора, однако, у меня не было – давление на женщин почти всегда эффективней, чем на мужчин.

– Не уходите от ответа, – жестко потребовал я. – У вас были с Финнеганом разногласия? Ссоры?

– Были.

– Причины?

– Финнеган не всегда соглашался с тем, как я планировала…

– Меня интересуют конфликты личного характера, – перебил я.

Николетта не ответила.

– Вы были приятелями? – продолжал настаивать я. – Друзьями? Любовниками?

Девушка вздрогнула, затем отрицательно мотнула головой.

– А кем тогда? – повысил я голос.

– Всего лишь коллегами.

– Вот как. Однако отношения с коллегами бывают разные. Кто-то нравится, кто-то раздражает, с кем-то больше общего…

– Он мне не нравился. Ничего общего у нас не было. Просто человек, с которым я вынуждена была работать и уживаться по условиям контракта.

Я побарабанил пальцами по краю стола и резко сменил тему:

– Вы получили образование в престижном Миланском университете, вас распределили на высокопрофайловый проект «Земля – Фобос – Земля» с аккредитацией в токийском офисе. Вы показали себя блестяще, после чего вдруг стали отказываться от престижных и перспективных проектов, предпочитая тяжелую работу на периферии. Вот и сейчас – отклонили несколько завидных предложений, взамен подписав контракт на этот богом забытый астероид. Почему?

– Здесь платят, – пожала плечами Николетта. – Очень большие деньги.

– Вы нуждаетесь в деньгах?

Николетта в упор посмотрела на меня:

– Послушайте, господин дознаватель, – сказала она проникновенно. – Зачем вам это? Какое отношение мое материальное положение имеет к убийству? Прошу вас, не спрашивайте меня о том, что вас не касается.

Я отвел взгляд. Как человеку, мне претила жесткость, особенно по отношению к женщинам. Тем более к миловидным и привлекательным, как Николетта. В моей работе, однако, жесткие методы были необходимостью.

– Я задал вам два вопроса, – отчеканил я. – На что вам деньги и каковы были ваши истинные отношения с Финнеганом? Извольте отвечать!

Николетта отшатнулась.

– Все, что могла, я вам уже сказала.

– Что ж, как угодно. Вы можете идти.

Четвертью часа позже бесстрастный, ограниченный строгими этическими нормами Сэм рассказал куда больше.

– Джеймс Финнеган проявлял к Николетте Басси особый интерес. Однако ее эмоциональная реакция на его знаки внимания была не такой, на которую он рассчитывал.

– Вы имеете в виду, – перебил я сухую речь робота, – что начальнику она нравилась как женщина, но не отвечала ему взаимностью?

– Полагаю, можно выразиться и так.

– И как Финнеган реагировал на ее равнодушие?

– Какое-то время он продолжал оказывать Николетте знаки внимания, но позже начал проявлять нетерпение и агрессию.

– Вы не могли бы выражаться более определенно?

– Мои ответы характеризуют ситуацию вполне адекватно.

– Но недостаточно детально. Он ей угрожал? Принуждал к интимным отношениям?

– Угрожал. Что касается принуждения, я лично не был очевидцем подобных инцидентов.

– Но косвенные сведения, я так понимаю, у вас есть?

– Есть. Однако по стандартам теории доказательств их недостаточно, чтобы со значительной долей уверенности предъявить Джеймсу Финнегану обвинение.

– Ему не предъявишь обвинение – он мертв, – отрезал я. – И все, что меня сейчас интересует, – это выяснить, у кого были мотивы для убийства.

В отличие от Бориса и Николетты, Макс Бауэр не нервничал, не прятал глаза и не отнекивался.

– Вы единственный из троих дружили с Финнеганом издавна, не так ли? – спросил я.

– Вряд ли это можно назвать дружбой, – спокойно ответил Бауэр. – Приятельские отношения, не больше.

– Работать в одной команде было вашим совместным решением?

– Я и раньше работал с Джимом. Точнее, под его началом. Вы, впрочем, наверняка это знаете из личных дел.

Я кивнул. Предыдущие контракты персонала станции были в личных делах расписаны в подробностях. Место, срок, компенсация, отчеты о проделанной работе. Все, кроме человеческих отношений. Меня же интересовали прежде всего они.

– Приходилось ли вам ссориться? Или, может быть, конфликтовать по работе?

Бауэр вздохнул. Затем приятельски, едва не дружески мне улыбнулся.