Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 39)
– И космос увижу? То есть – открытый космос? В скафандре…
– Конечно, увидишь. Полный набор. Я вот все гадаю, когда же у нас простых, но заслуженных людей вот так же премировать будут? Мэры всякие летали. Дети мэров. Депутаты. Олигархи. Жены олигархов. Дети. Жены детей. А какой-нибудь пожарный, спасший человеческую жизнь, или офицер, исполнивший долг, я не говорю уже об учителях, врачах, инженерах, прочих трудягах… Ну, да ладно, придет время… В общем, нет на «Зодиаке» никаких мест, откуда можно безнадзорно, запросто, без всякого контроля выйти в космос. Контроль тройной. Присутствие инструктора. Внешний осмотр. Доклад на Землю, в Центр Управления Орбитальными Полетами. Протокол открытия шлюза. Закрытия. Тут как на подлодке. Вход там же, где и выход. И никаких форточек.
– С этим понятно. В космос попасть он не мог. А кухня?
Генерал рассмеялся.
– Это ты представляешь кухню, как в передачах из цикла «давай пожрем»? С кастрюлями, сковородами, с разделочными ножами и огромным шкафом для выпечки?
– Ну, типа того, – осознав, что сморозил глупость, смутился Мелехин.
– Нет, лейтенант. Никаких ножей и молотков для отбивных. Меню оговорено, или же предлагается стандартный набор, продукты упакованы, готовы к употреблению, разве что есть разогреватели для первых блюд. Но это мелкие ниши с электрическим нагревом, как в чайнике. Так что – никакой техасской резни бензопилой и прочей хозяйственной утварью. Давай лучше познакомим тебя со станцией, чтобы не переспрашивать каждый раз у всех подряд, как пройти в библиотеку. А потом спать.
– В библиотеку? А зачем?
– Забудь, это шутка. Вот, гляди сюда…
«Завтра я увижу звезды», – подумал Мелехин.
«Зодиак» впечатлял. Вначале он казался игрушкой, странным волчком, вертящимся в темной бездне. Основой «Зодиака» являлась суставчатая ось, на которую насаживались вращающиеся кольцевые фермы жилой зоны с искусственной гравитацией. Оба конца основной конструкции оканчивались огромными прямоугольными пластинами, несущими солнечные батареи, а также являющиеся своеобразными щитами в случае солнечного выброса. Вначале на центральной оси вращалось всего одно жилое кольцо – сектор Красный. Затем настала очередь Оранжевого сектора, – доставленные на орбиту составляющие были смонтированы меньше чем за год. Центральную ось нарастили в длину и поместили на нее вторую конструкцию. Еще через год «Зодиак» обзавелся третьей зоной, Синей. В шутку отель называли светофором, но это ненадолго, потому что в следующем году планировалось разместить еще одну жилую зону, Белый сектор, четвертое вращающееся кольцо. В каждой жилой зоне имелось восемь индивидуальных номеров, которые могли быть переделаны в четыре двухместных, для парного проживания. На «Зодиаке» находилось шесть человек обслуживающего персонала. Плюс – стационарный технический пост, где несли посменную вахту четверо профессиональных космонавтов. Спасатели Малибу, как окрестили их туристы. Только со случившейся нештатной ситуацией персонал не справился. Неоднократный осмотр как самой станции, так и ее окрестностей никаких результатов не дал. Ни одной зацепки. Грегори Бортвик исчез. И вот, спустя четыре дня, он должен был появиться снова.
Конечно же, Мелехин нервничал. Персоналу были даны инструкции оказать полное содействие, в том числе и в убеждении туристов, что Бортвик – это Бортвик, потому что внешнее сходство и голос, даже если бы Мелехин идеально копировал голос шотландца, это еще не все. Жесты. Улыбка. Грусть. Выражение прочих эмоций. Какие-то штрихи, вроде едва не забытой второпях татуировки на запястье, любая мелочь могла выдать его с головой или хотя бы посеять сомнения среди туристов. Изображать немого, якобы из-за ослабленных простудой голосовых связок, тоже непросто. Если бы речь шла о тотальной немоте, ему бы просто выдали упаковку пилюль, отключающих на время голос, но тогда он бы не смог вести общение с обслуживающим персоналом. Еще одна неприятная деталь: в отличие от Мелехина, Грегори Бортвик был левшой, и тут уже ничего поделать нельзя.
– Ты, конечно, старайся делать что-то левой рукой, но только не самые важные вещи. Поздороваться – замешкайся, подавая руку. Помнишь, этот жест на видео? Вначале протяни левую, а потом, смутившись, правую. Ну, от всего не застрахуешься. Импровизируй. В конце концов, бывай почаще в зоне невесомости, после такого некоторые мелочи тебе простят. Мало ли, голова закружилась. Вот тебе документы Бортвика, все, что он писал о себе в анкетах и что проверили наши информаторы, все же мы не какая-то частная лавочка и должны иметь представление, кого отправляем на орбиту. Дорогой Гагарина, так сказать.
В космосе нет полутонов, полутеней, ничего половинчатого. Или минус двести и ниже, или плюс двести и выше. Вот «Зодиак» маленький, игрушечный, а вот, без всяких промежуточных стадий, он прыгнул навстречу и стал огромным. Мелехину показалось, что он сейчас просто врежется в «Зодиак», и на этом все его недолгое путешествие будет завершено. Медаль. Оркестр. Траурные венки.
Не дошло ни до оркестров, ни до катастроф. Модуль тряхнуло, сработали автоматические ловушки-финиширы, затем потащило вправо, маневровые движки корректировали позицию, а потом в наступившей тишине раздался звук, будто вылетела пробка из шампанского. Шлюзовая камера открылась.
– Здравствуйте! – поприветствовал он двух хмурых парней чуть постарше возрастом.
– И тебе не болеть, – сказал один, пока другой деловито цеплял тросы к каким-то контейнерам.
– Случилось что-то? – поинтересовался Мелехин, не слишком обрадованный такой встречей.
Ему казалось, он только что совершил подвиг, взмыл к самым звездам. Дорогой Гагарина, как сказал новый шеф. Но только дорога оказалась не таинственной сказочной тропинкой, а бывалым хоженым трактом.
– Пока ты поднимался, на наших косточках кто только не повалялся, не покатался, от КБ до ФСБ. Ценный ты груз, товарищ лейтенант. Беречь тебя, как зеницу ока, сказали.
– Ну, раз не сберегли туриста, – хотел съязвить Мелехин, но прикусил язык.
– Пассажиры спят. Тихонько идем в лазарет. Там и поговорим, – сказали ему, а после подхватили под руки и потащили, будто на буксире, сквозь шлюз.
Мелехина подташнивало, невесомость и взлетные перегрузки давали о себе знать. Но вскоре они достигли обитаемой зоны, где появилась гравитация, и там он чуть пришел в себя.
– Знакомься: главврач, медсестра, друг, товарищ и просто красивая женщина, – представили ему стройную молодую девушку.
– Астра, – протянула она руку.
– Олег, – ответил он, пожимая узкую ладонь.
Минуту стояла тишина, собравшиеся в помещении карантина космонавты, двое мужчин-техников и три женщины из обслуживающего персонала разглядывали вновь прибывшего.
– Очень даже похож, – сказала Астра, и только после этого появились улыбки.
– Добро пожаловать на «Зодиак», – теперь руку протянул старший техник, а за ним остальные.
– Аэлита. Венера. – Представились девушки.
– Это настоящие имена? Или так требуется для антуража? – изумился Мелехин. – Астра, Венера, Аэлита. Как на подбор!
– Ты еще не знаком с четвертой, – рассмеялись космонавты.
– Тоже какое-нибудь звездное имя?
– Угадал. Вега Анатольевна Швец, – вошедшая в карантинную палату женщина представилась сама. – Я тут вроде начальника, командую персоналом, ну, за исключением техников, у них своя кухня. Техники отвечают за «Зодиак», а мы – за туристов. И, кажется, со своей работой не справились.
– Подождите! – Мелехин все еще улыбался, но мысли уже потекли, побежали куда-то вглубь технических переходов «Зодиака», к его самым темным закоулкам, которые хотелось немедленно излазить вдоль и поперек, хотя он отлично понимал, что это уже проделано много раз. – Я всего лишь лейтенант из Следственного управления, сюда попал только потому, что похож на туриста из Шотландии. Так что никаких оправданий не нужно. Очень надеюсь, что смогу помочь и вместе нам получится отыскать пропажу. Готов приступить, Вега Анатольевна.
– Служебное рвение – это хорошо. Только придется чуть подождать. Нужно прийти в себя после перелета, заодно ознакомитесь с жилищем, одно дело – инструктаж на Земле, другое – на орбите. К тому же корабельное время – середина ночи. Вам бы поспать, иначе как вы станете изображать радость встречи со старыми приятелями? Сейчас важнее всего убедить туристов, что вы с нами, вы вернулись, все в порядке, а голос – это ерунда. Нам сказали, вы владеете языками?
– Английский, испанский, – ответил Мелехин, умолчав о знании исландского.
– Вот и замечательно. У каждого в отеле есть блокнот. Вы можете общаться, просто записывая вопросы и ответы на бумаге. Думаю, это сработает. Внешняя схожесть практически идеальная. Разве что щеки. У шотландца впалые, но спишем на вынужденное бездействие, на всякие бульоны и прочее. Четыре дня на четыре. То есть – четыре дня с ним общались другие туристы, потом на четыре дня он пропал, так что впечатления от непродолжительного знакомства наверняка у всех смазались.
– Да и отступать нам некуда, – добавил Мелехин.
– Это точно, отступать отсюда совсем некуда. Разве что некоторым шотландцам удается. Ладно, идемте. Ваш новый адрес – «Зодиак». Сегмент Синий. Каюта восемь.
Затем все из фантастического превратилось в обыденное. Каюта, которую в путеводителях рекламщики упорно именовали гостиничным номером, оказалась весьма уютной, без излишней роскоши. Только самое основное. Кровать, свежее постельное белье, как в обычной гостинице. Столик, два экрана на стенах, один для просмотра видео, второй для видеоконференций с другими пассажирами, как пояснила Астра, приставленная к Мелехину в качестве негласного провожатого. Круглый иллюминатор, прикрытый непрозрачной шторкой. Планшетный компьютер. Вазочка со свежими гвоздиками. Небольшой бар-холодильник, вдоль всей каюты – страховочные леера, на случай сбоя системы псевдогравитации. Стены расписаны в теплые тона, а вот потолок темный, с россыпью мерцающих звезд. Космос повсюду. Как оказалось, это мерцание служило еще одной цели. Буквально через минуту Мелехин, любовавшийся потолком, несмотря на возбуждение от перелета, уже спал сном младенца.