Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 28)

Минуть десять ушло, чтобы разобраться с интерфейсом. После этого я «зажег иллюминацию». Сигнал бедствия на всех частотах, мигалки и габаритные огни станции – все, до чего смог дотянуться. Для этого не требовалось доступа – это было доступно по умолчанию. После этого я залил в укладку логи систем Мусорщика, так же, как это сделал с Паутиной.

К этому времени стрелка манометра на запасном баллоне твердо встала на нуле. Когда я в очередной раз стравил воздух, инжектор перестал щелкать. Похоже, все. Отключив укладку, я оттолкнулся и поплыл наружу. Я не хотел умирать на дне шахты, словно крыса в норе. Я хотел увидеть звезды.

Зацепившись за край, я удержал себя на самом краю «сталактита». В скафандре еще оставалось какое-то количество кислорода. Где-то на поверхности станции вспыхивали огни сварки. Суетились ловцы и станционные дроны. По ободу Мусорщика вспыхивали и гасли аварийные огни, потускневшие за много лет.

Выдох, вдох. В скафандре становилось душно. Я посмотрел на часы в укладке – отпущенный мне час заканчивался. Вряд ли за мной прилетят, но все, что я мог, я сделал. По крайней мере, они найдут укладку с записями.

Звезды светили все так же ярко. Звезды будут светить даже тогда, когда у меня окончательно закончится кислород. Сквозь начавшее потеть забрало я увидел, что одна из звезд стала ярче. Сначала я решил, что это еще один ловец из роя, но звезда росла в размерах и превратилась в стивидорский бот «Тхонсина».

Диспетчерскую Виноградника наполнял гул голосов и попискивание терминалов. Верхнее освещение было отключено. Несколько десятков операторов в светящихся в сумраке «скорлупках» что-то бормотали в гарнитуры связи и шевелили пальцами тактильных перчаток. Одна из разбитых секций купола была наскоро заделана непрозрачным щитом, из воздуха еще не выветрился запах горелого пластика, кое-где блестели капли конденсата, но в целом диспетчерская не пострадала. Из трех больших проекторов работало два. На первом светилась объемная схема Виноградника с красными точками повреждений и маркерами, обозначавшими аварийные бригады. Второй показывал маршрут приближавшейся Посылки и встречающих ее лоцманских ботов и стивидорских буксиров. Посылку требовалось принять, невзирая ни на какие катаклизмы.

Голова разрывалась от боли. Как назло, в боте не было аптечки. Вчетвером – Лера, Алекс, Дядя Степа и я – мы вошли в меньший из двух ситуационных центров в середине купола.

– …не собираюсь ждать «выяснения всех обстоятельств», – голос Хэла разносился далеко за пределы ситуационного центра, заставляя морщиться операторов в диспетчерской. – Паутиной занимался техперсонал Виноградника – и из-за их действий «Тхонсин» лишился станции. Кроме того, они склонили к сговору моего сотрудника – который угнал стоявший «под парами» буксир и, вероятно, сорвал план получения сырья из Посылки. Мои юристы готовят документы для Большого арбитража, и если вы не признаете контрактных…

Хэл осекся, увидев нас. Его глаза сузились, он со злостью посмотрел на Алекса. Дядя Степа прошел к пульту связи и, не спрашивая никого, начал набирать на нем коды вызова.

Присутствующие повернулись к нам. Их было немного, но только Арбитр Виноградника хранил невозмутимость. Он понимающе обменялся со мной взглядами.

– А! – опомнился Хэл, кажется, совсем не ожидавший увидеть меня. – Главный виновник! Мы заключили контракт и… – Он нахмурился, увидев, как Дядя Степа подключил несколько каналов конференц-связи с Землей, и замолчал, чувствуя подвох.

На экранах ситуационного центра последовательно включились изображения конференц-залов «Тхонсина», «Тяжпрома», «Дженерал» и картеля Вонг. Судя по часам на экране, в «Тяжпроме» было два ночи, в «Дженерал» – поздний вечер, в картеле и «Тхонсине» – раннее утро. В каждом из конференц-центров присутствовал арбитр, заместители глав директоратов, переводчики и технические эксперты в ассортименте. Еще один экран показал улыбающегося во все тридцать два Натана – и Ефимовича за его спиной.

Судя по выражению лица Хэла, связь с конференц-залами включилась и на его мониторах. Он хотел Большого арбитража? Его желание исполнилось.

– Вы все уже в курсе происходящего. Мы сэкономим время, если я сразу перейду к делу, – сказал я присутствующим.

Все согласно закивали.

– Пятнадцать лет назад, – очень тихо продолжил я, – НАСА собрало на орбите самообучающуюся станцию для уборки космического мусора. Из-за трудностей с финансированием мусорщик был переведен на орбиту захоронения и должен был быть деактивирован. По причинам, которые еще предстоит выяснить, этого не произошло. Мусорщик продолжил работать автономно, собирая космический мусор и достраивая себя за его счет.

– Каким образом… – снова попытался вклиниться Хэл.

Я посмотрел на него, и он осекся.

– Подразделение НАСА, занимавшееся космическим мусором, было куплено присутствующим здесь Питером Симмонзом, – я кивнул на Хэла. – Он узнал, что станция не деактивирована, и использовал ее для незаконного обогащения, с нарушением как внутрикорпоративного кодекса, так и кодексов о совместной работе с пространственным поселением.

– Это серьезное обвинение! – взорвался Хэл. – У вас нет никаких доказательств! Даже если предположить, что я знал про Мусорщик, – вы сами сказали, что станция работает в автономном режиме. Как я мог ею управлять? Кроме того…

– Из материалов НАСА вы узнали систему сигналов, которую используют ловцы Мусорщика. Вы программировали пространственные передатчики «Тхонсина» на подачу сигнала, приманивающего ловцов Мусорщика – это все равно что бросать в воду мясо, чтобы привлечь акул.

– Это ложь! Он ищет оправдание тому, что загубил Паутину! Этот человек не сможет даже доказать существование такой станции!

– Это серьезное обвинение, – спокойно заметил арбитр «Тяжпрома». Новик покивал, соглашаясь с ним.

– Мы только что оттуда, – сказал я и продемонстрировал всем укладку – все еще в теплоизоляционном кожухе, разорванном в нескольких местах осколками обломков Паутины. – Здесь логи станции, заверенные цифровыми подписями арбитра, старшего инженера поселения, – я кивнул Дяде Степе, скрестившему руки на груди, – и временными кодами земной навигационной сети. Эти записи покажут, что приманивавший Мусорщика сигнал приходил от систем «Тхонсина», оттуда, где не было ловцов. Этими сигналами Хэл выманил Мусорщик с орбиты захоронения. Станция нуждалась в ядерных материалах – и Хэл это знал. Он натравил ловцов на Зеркало, чтобы получить энергоконтракт. Таким же образом он уничтожил сеть коммуникационных спутников и затруднил работу Паутины – что подняло в цене акции его филиала корпорации, а в перспективе должно было принести еще один выгодный контракт. И, наконец, он навел ловцов на реакторные системы Виноградника, чтобы затем продать поселению свой реактор, как единственную доступную замену.

– Записи «Тхонсина» представляют собой коммерческую тайну, – заметил арбитр «Тхонсина». – Вы не можете строить свое обвинение, опираясь на них.

– Этого не требуется, – сказал я и кивнул Лере.

– Я тоже буду краткой, – сказала она. – Еще до нападения на Виноградник наш юрист, – Лера кивнула на Натана, – связался с присутствующими здесь представителями арбитров Виноградника, «Тяжпрома» и картеля Вонг с просьбой использовать их системы для контроля связи в пространстве – чтобы вычислить источник сигнала, приманивающего ловцов.

Я заметил, как пальцы Хэла сжались в кулаки.

– Рой, прилетевший на Виноградник, удалось рассеять. Хэл знал, что ловцы ищут ядерные материалы. Мы рассчитывали, что, узнав про то, что ловцы нацелились на реактор «Тхонсина» в L-5, он задействует один из передатчиков – чтобы отвлечь рой и защитить свои активы.

Хэл прикладывал титанические усилия, чтобы сохранить спокойствие. Его выдавали только желваки, игравшие на лице.

– Мы считали, что наиболее вероятным местом перенаправления роя станет Паутина, – продолжала Лера. – Хэл все равно собирался избавляться от «токсичного актива». При этом ответственность за разрушение Паутины можно было бы возложить на наше бюро, занимавшееся ремонтом станции, а если подойти к делу с умом и хорошо натасканными юристами – то и на весь Виноградник.

Хэл молча мерил присутствующих тяжелым взглядом.

– Однако мы недооценили Хэла. У него был бэкдор – хакерский «черный ход» в управление комплексом «Химпрома». Он пошел ва-банк, использовав его, чтобы заблокировать управление «Химпромом» и привлечь к нему ловцов. При удачном – для Хэла – стечении обстоятельств взрыв уничтожил бы находящуюся поблизости Паутину, существенно повредил Виноградник и замедлил постройку нового поселения – что принесло бы «Тхонсину» новые контракты на восстановление и доставку необходимого оборудования.

– У вас нет… – прошептал Хэл.

– Записи и логи вторжения в систему «Химпрома» зафиксированы несколькими независимыми арбитрами, – Лера посмотрела на часы. – Около пятнадцати минут назад специалисты «Тяжпрома» сообщили, что не только отыскали в пространстве «черный ящик» комплекса и готовы представить его записи, но и вычислили, каким образом были атакованы их наземные системы связи. Они проследили источник вторжения до «Тхонсина».

Внезапно прозвенел сигнал о потере связи. Изображение Хэла пропало. Воцарилась тишина. В конференц-зале «Тхонсина» у арбитра зажужжал вызов. Он молча выслушал сообщение, бросил несколько слов и с плохо скрываемым раздражением спрятал фон обратно.