Марина Ясинская – Чужой Дозор (страница 30)
И последний раз, когда он видел абуэлу в живых.
Но конечно же, тогда Эрнесто этого не знал и был уверен, что обязательно выполнит свое обещание навестить бабушку.
Когда человек строит планы, жизнь частенько вносит в них свои коррективы – и следующие несколько лет Эрнесто провел вдали от родины, там, куда всегда подсознательно стремился попасть – в эпицентре событий, меняющих историю целых народов и стран.
Начиналось все довольно заурядно: почувствовав себя окончательно выздоровевшим – даже астма его больше не беспокоила! – Эрнесто официально расстался с красавицей Чинчиной и уехал в Буэнос-Айрес, где за год закончил обучение в университете и получил диплом врача со специализацией аллерголога.
Незадолго до выпуска он получил письмо от Миаля, тот по-прежнему работал в лепрозории в Венесуэле и звал Эрнесто в гости на свою свадьбу. Легкий на подъем Эрнесто мигом собрался в путь.
Он рассчитывал добраться до Венесуэлы за неделю-другую, провести там несколько дней и прямиком со свадьбы отправиться обратно домой, но в итоге его путешествие растянулось на месяцы. На границе с Перу Эрнесто задержали пограничники за то, что с собой у того были брошюры революционного содержания. Когда его отпустили, Эрнесто добрался до Эквадора и попытался получить там визу в Колумбию, однако в Колумбии только что случился переворот, и в визе молодому иностранцу подозрительного вида отказали. И тогда Эрнесто пришлось ехать в обход, через Панаму.
В Панаме, узнав о готовящемся вторжении США в Гватемалу, он тут же загорелся идеей участия в освободительной борьбе, и свадьба друга отступила на второй план. Эрнесто послал Миалю открытку: «Амиго, я еду в Гватемалу, там вот-вот случится революция. Поздравь от меня невесту, ей очень повезло» – и автостопом отправился в Коста-Рику. По пути грузовик, в котором он ехал, попал в тропический ливень и перевернулся; в этой аварии Эрнесто серьезно повредил руку, и ему пришлось на некоторое время задержаться в местном госпитале. За то время, что он в нем провел, Эрнесто как магнит притянул к себе небольшую компанию молодых единомышленников, всех как на подбор идейных революционеров и борцов за свободу. С ними он доехал до Сан-Сальвадора, а уже оттуда наконец-то прибыл в Гватемалу – в лохмотьях, со сбитыми в кровь ногами, без денег и какого-либо имущества, с одной лишь верой в правое дело и горячей решимостью помочь.
В Гватемале Эрнесто и встретил Хильду.
Деятельная перуанская женщина очаровала Эрнесто непоколебимыми революционными взглядами, знанием Горького и Толстого и статусом политической беженки, пострадавшей за участие в освободительном движении у себя на родине. К тому же она ничем не напоминала Сол, и Эрнесто был этому только рад.
Эрнесто же в свою очередь сразил Хильду знанием марксизма и тем, что, будучи дипломированным специалистом и выходцем из буржуазной семьи, он стремился лечить и помогать именно простым людям. Например, он отправил прошение в местное министерство здравоохранения назначить его врачом в одно из индейских поселений в глухих джунглях Гватемалы; власти, однако, отказали иностранному доктору во врачебной лицензии. К тому же этот молодой аргентинский врач был очаровательно самоуверен, светлокож и красив, у него был хрипловатый голос, приятные манеры и такое невероятное обаяние, что это не оставляло ей и шанса…
Вскоре Штаты начали военную интервенцию, и в Гватемалу вторглись войска Гондураса. Эрнесто тут же развил бурную деятельность: записался в группу противовоздушной обороны города, активно помогал в перевозке оружия, составил несколько хитроумных планов, позволивших успешно спрятать добрую дюжину сторонников опального правительства, и бесстрашно участвовал в спасательных работах во время пожаров и бомбежек. За свою активность он заслужил от официальных властей репутацию «опасного коммуниста», от которого необходимо избавиться, и в итоге под угрозой неминуемого ареста ему пришлось оставить все свои дела и бежать в Мехико.
В Мексике Эрнесто устроился врачом в аллергологическое отделение, читал лекции по медицине в Национальном университете и даже начал заниматься научной деятельностью, особенно после того, как осознал, что вот уже очень давно он не страдает от приступов астмы, и вознамерился во что бы то ни стало выяснить, в чем именно заключается причина его выздоровления, чтобы со временем превратить это знание в лекарство, доступное простым людям.
Тогда же, узнав, что Хильда беременна, Эрнесто поступил как любой уважающий себя мужчина и, не дрогнув и решительно прогнав из памяти образ Сол, сделал ей предложение. Хильда ответила согласием и вскоре после свадьбы подарила ему красавицу дочь.
Впрочем, мирная жизнь долго не продлилась; однажды в больницу к дежурному врачу Эрнесто де ла Серна пришли за консультацией два карибских революционера. Получив от него требуемый врачебный совет, они разговорились и по секрету рассказали вызывающему доверие молодому аргентинцу, что готовят вооруженную экспедицию, чтобы освободить свой родной остров от диктатора.
Разумеется, эта идея не могла не найти в душе Эрнесто самый живой отклик, и он моментально присоединился к заговорщикам…
В итоге на родину Эрнесто вернулся лишь много лет спустя. Но к тому времени бабушки Паолы в живых уже не было.
Глава 5
Пальцы сжимались на горле все сильнее; Эрнесто обеими ладонями отчетливо ощущал бешеный пульс своей жертвы и, казалось, слышал, как кровь с шумом бежит по ее венам. Это завораживало и кружило голову; хотелось раствориться в безумно приятном звуке неумолимо слабеющего сердцебиения, ощутить кровь на языке, впитать в себя угасающую жизнь. Это желание было настолько сильным, что Эрнесто даже непроизвольно потянулся к манящему беззащитному горлу, будто и впрямь собираясь разодрать его зубами…
Сокамерники вот уже некоторое время пытались оттащить Эрнесто от заключенного, которому тот мертвой хваткой вцепился в горло. Но у них ничего не выходило – худощавый, субтильный на первый взгляд аргентинский врач оказался просто удивительно силен.
Наконец двери тюремной камеры распахнулись, и внутрь ворвались охранники. Только их совместными усилиями удалось разорвать железную хватку Эрнесто.
Почти потерявший сознание полузадушенный заключенный мешком рухнул на землю, жадно глотая воздух и зажимая ладонью глубокие царапины на шее.
Один из охранников еще раз хорошенько встряхнул Эрнесто, но взгляд аргентинского врача по-прежнему оставался бессмысленным и остекленевшим, и тогда охранник отвесил ему сильную оплеуху и рявкнул:
– Зачем ты на него напал? Что он тебе сделал?
Эрнесто заморгал и недоуменно огляделся, будто только что пришел в себя. Растерянно посмотрел на перекошенные страхом лица сокамерников, перевел взгляд на жадно хватающего воздух заключенного, которого только что чуть не убил.
– Не знаю… – тихо произнес он.
– В одиночку его, – распорядился старший по смене Бенитез.
Заключенные облегченно выдохнули – оставаться в одной камере с буйным аргентинцем им не хотелось. Тем более что это была далеко не первая вспышка ярости, и кто знает, успеет ли охрана в следующий раз вмешаться до того, как дело закончится смертельным исходом.
Эрнесто не сопротивлялся, когда ему надевали наручники, и безразлично последовал за своим конвоем в одиночную камеру. Сейчас он вообще являл собой образец смирения и послушания, но Бенитез и другие охранники знали, что это была лишь видимость.
Вот уже двадцать с лишним лет Бенитез работал в тюрьме, шесть из них – начальником смены. Кого только он не перевидал на своем веку за решеткой: опасных серийных убийц и важных криминальных боссов, мелких наркодельцов и спятивших от голода бедняков, иностранных шпионов и невезучих туристов, политических преступников и ложно обвиненных бедолаг, перешедших дорогу не тем людям. Он умел справляться со всеми.
Но когда два месяца назад после масштабного рейда по конспиративным квартирам полиция привезла в его тюрьму три десятка активистов одного революционного движения, Бенитез сразу понял, что от них следует ждать больших неприятностей. Политзаключенные вообще всегда доставляли проблемы, но эти – эти выделялись среди прочих как волки среди овец. И ладно бы им досталось охранять лишь рядовых исполнителей – нет, как назло, на этот раз полиция поработала на славу и арестовала также и главных лидеров движения, братьев Рус.
Оба брата, Фидель и Модесто, были родом с небольшого карибского острова, который они между собой называли Тростниковым. Братья Рус некоторое время назад участвовали в неудачной попытке свергнуть правящего на их родине диктатора Фульхенсио Сальдивара, за что получили по пятнадцать лет тюрьмы. Через год они вышли по общей амнистии и тут же бежали в Мексику. Тюремное заключение ничуть не охладило пыл воинственных братьев; едва лишь обустроившись на чужбине, они немедленно занялись подготовкой к военной экспедиции на родину. Братья собирали деньги, вербовали сторонников, успешно агитируя разномастных борцов за свободу присоединиться к их миссии, проводили военную подготовку будущих бойцов и выпускали печатную продукцию самого возмутительного революционного содержания.