Марина Ясинская – Чужой Дозор (страница 32)
Эрнесто поморщился; он совсем забыл, что пару недель назад, когда его в очередной раз перевели в новую камеру, в первую же ночь кто-то из заключенных незаметно стащил у него необычную подвеску. Хотя Эрнесто и попытался выяснить, кто мог это сделать, но уличить вора так и не смог и в итоге решил не придавать этому инциденту большого значения.
Именно после пропажи амулета у него появились первые тревожные симптомы: сначала слабость и головокружение, затем раздражительность, а теперь и эти все более и более частые вспышки ярости.
Да, возможно, это было всего лишь совпадением. Случайностью. В этом Эрнесто убеждала его рациональная, разумная часть. Но в глубине души крепла уверенность, что все происходящее – вовсе не игра воображения и что изготовленный абуэлой амулет действительно защищал его от Тьмы. И сейчас, лишившись этой защиты, Эрнесто пожинает лишь самые первые плоды старательно спланированной мести Тьмы, наконец-то дождавшейся своего часа.
Поэтому одиночная камера была для него лучшим решением. Пока он заперт в одиночке, он не сможет причинить никому вреда, и у него будет время спокойно подумать, что же делать в такой непростой ситуации…
Бенитез не скрывал своего облегчения, когда наконец получил столь долгожданное распоряжение начальства отпустить аргентинского врача на все четыре стороны.
А вот тот особой радости не высказывал. Возможно, потому, что слишком ослаб от болезни – Эрнесто выглядел очень бледным и истощенным.
– Тебе надо в госпиталь, – резюмировал встречавший товарища у тюрьмы Фидель, с первого взгляда поняв, что тот серьезно болен.
– Нет, амиго, – слабо помотал головой в ответ Эрнесто, щурясь от непривычно яркого света. – Мне нужно домой.
– К Хильде? – с сомнением в голосе спросил Модесто. – Не очень хорошая идея. Твою жену совсем недавно выпустили из тюрьмы, и за ее домом установлена слежка; вашей семье пока хватит беспокойств. Тебе лучше переждать на одной из наших конспиративных квартир. А еще лучше отправиться прямиком в госпиталь!
– Не к Хильде, – покачал головой Эрнесто и не смог удержать дрожь, представив,
Братья Рус обменялись озадаченными взглядами.
– Ты не в том состоянии, чтобы выдержать такое путешествие, – только и заметил Фидель. Глядя на своего едва стоящего на ногах товарища, он даже не стал напоминать о том, что в ближайшие дни они всей группой собирались отплыть на Тростниковый остров, чтобы наконец-то начать так долго планируемую военную операцию.
– Мне могут помочь только дома, – пробормотал Эрнесто, с трудом забираясь в автомобиль и без сил откидываясь на сиденье.
– Хорошо, амиго, – не стал спорить Фидель. – А пока мы все-таки отвезем тебя к нам, ты вымоешься, поспишь… А там уже решим, как тебе поступить.
Эрнесто промолчал и позволил отвезти себя на конспиративную квартиру – очередную безликую убогую дыру на окраине города; почему-то все революции мира творились не в роскошных дворцах, а исключительно в таких вот трущобах. Там он повалился на жесткую кровать и впал полузабытье.
Когда Эрнесто очнулся, то обнаружил заботливо оставленные рядом с кроватью на столе питье и похлебку, а также последнее письмо от матери. Донна Селия регулярно писала сыну, и братья Рус исправно приносили все ее весточки Эрнесто в тюрьму. Эта, вероятно, пришла совсем недавно.
Без аппетита доев похлебку и не ощутив никакого прилива сил, Эрнесто вскрыл конверт с письмом. Его охватило забытое чувство предвкушения: донна Селия разделяла его взгляды и всегда одобряла и поддерживала все начинания своего старшего сына. И даже когда за них приходилось расплачиваться – например, тюрьмой, – лишь стоически замечала, что такова цена борьбы за любое стоящее дело.
Надеясь, что и на этот раз он получит столь необходимые ему сейчас слова поддержки и утешения, улыбающийся Эрнесто жадно глотал строчку за строчкой…
Вернувшиеся поздним вечером в квартиру братья Рус нашли его забившимся в самый темный угол комнаты, безучастно глядящим в пустоту прямо перед собой. Рядом с ним лежало смятое письмо донны Селии.
Не нужно было слов, чтобы понять – случилось что-то ужасное.
Заметив красные опухшие глаза товарища, братья тактично решили ни о чем его не расспрашивать и тихо ушли на кухню.
Эрнесто, в свою очередь, не стал им говорить о содержащемся в письме известии о том, что в прошлом месяце умерла его бабушка Паола.
Именно это сообщение и подкосило Эрнесто. Он с глубоким чувством вины вспоминал, как три года назад провожал бабушку домой, в ее маленькую хижину, что стояла недалеко от города у самой окраины джунглей, и как он обещал вскоре ее навестить. Он так и не выполнил свое обещание – а теперь уже больше никогда не сможет; постоянно заботясь о судьбах чужих, незнакомых ему людей, он совсем забыл о тех, кто заботился о нем и вырастил его самого. А ведь абуэла – он был уверен – каждый день сидела на пороге своего дома, высматривая на горизонте знакомый силуэт внука…
А еще Эрнесто очень рассчитывал, что бабушка вновь поможет ему справиться с одолевавшей его странной болезнью, и теперь находился в полном смятении, не зная, что делать дальше.
Эрнесто не обращал внимания на говоривших о чем-то своем братьев Рус – сейчас его куда больше занимал вопрос, как справиться со своим состоянием. В том, что медицина ему не поможет, Эрнесто был совершенно уверен и мрачно размышлял о том, что же с ним станет. Абуэла говорила, что без амулета им завладеет Тьма. Как это случится? Он сойдет с ума? Потеряет рассудок и станет бездумно убивать людей на улице – до тех пор, пока полиция не пристрелит его, словно бешеного зверя?
Тем временем немало озадаченные состоянием Эрнесто братья Рус старательно делали вид, что ничего необычного не происходит, и продолжали активное обсуждение своих планов. А те требовали серьезной корректировки.
По их первоначальной задумке, для того чтобы добраться до Тростникового острова, заговорщикам требовалось судно. Поэтому не так давно Фидель на последние оставшиеся деньги купил для этих целей яхту у местного этнографа, ушедшего на пенсию. Но вот беда – легкое исследовательское суденышко было рассчитано от силы на десяток человек, а у них в отряде насчитывалось более восьмидесяти бойцов. И денег на второе судно, как и времени на то, чтобы их достать, не было. Буквально на днях один из их проверенных информаторов ошеломил братьев новостью о том, что в рядах их сторонников есть предатель, доложивший властям об их планах, и вот уже несколько дней, как мексиканская полиция снова развернула за ними пристальную слежку и регулярно проводила облавы по всем конспиративным квартирам. А посольство Тростникового острова не осталось в стороне и объявило существенную награду за поимку братьев Рус.
Кольцо вокруг заговорщиков неумолимо сжималось, и каждый день промедления грозил обернуться катастрофой. Поэтому Фидель решил, что необходимо сдвинуть сроки операции и отплывать как можно скорее, буквально в течение следующих двух-трех дней. Небольшим группам его отряда, рассредоточенным по побережью Мексиканского залива, было приказано тайно подтягиваться к порту Веракрус. Как только все будут в сборе, они без промедления покинут Мексику.
– Мне надо в столицу, в Мехико, – внезапно подал голос Эрнесто.
– В Мехико? – переспросил совершенно сбитый с толку Фидель. – Ты что, нас совсем не слушаешь? Мы отплываем со дня на день! Или ты передумал ехать с нами?
– Нет, не передумал, – мотнул головой Эрнесто. – Но ты же сам видишь, я серьезно болен. И толку от меня будет совсем немного.
– А зачем тебе в Мехико?
– Я думаю, что смогу найти там… лекарство.
– А здесь, в Веракрусе, ты его не найдешь?
– Может, и найду, но боюсь, что это займет гораздо больше времени, а ты сам говоришь – его у нас в обрез.
Фидель внимательно посмотрел на товарища. С самого первого дня, когда Эрнесто к ним присоединился, он ни разу не дал повода усомниться в своей преданности их делу. Более того, в глубине души Фидель был готов признать, что прогрессивные взгляды Эрнесто и его преданность идеалам революции были более зрелыми, чем у него: как-никак, но Фидель боролся за освобождение своей Родины и преследовал в какой-то мере личные интересы. А для аргентинца Эрнесто это была борьба за свободу как таковую.
– Что ж, поезжай, если очень надо, – согласился он. – Найти тебе водителя?
– Нет, я сам поведу, – заверил Эрнесто. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, куда именно он собирается ехать и с кем говорить…
Рынок Меркадо де Сонора власти Мехико-сити открыли всего несколько лет назад – для розничной торговли самыми разными товарами ежедневного обихода. И хотя большинство торговцев продавали именно такие товары, прославилась Сонора как «рынок колдунов»: рядом со столами с продуктами, одеждой и товарами для дома соседствовали ярко раскрашенные палатки, в которых торговали магическими атрибутами адепты сантерии и культа Санта Муэрте – Святой Смерти.
Сотни людей ежедневно приходили на рынок Сонора за приносящими удачу крестами из дерева окоте, отгоняющими сглаз оленьими глазами, охраняющими брак золотым песком и черной солью, отводящей нежелательное внимание «водой святого Игнатия», за кусочками сушеных скунсов для укрепления крови… А люди, сами практикующие магию, могли здесь купить разнообразные ингредиенты для своих ритуалов, начиная с черепов кошек и лисьих шкур, пользующихся спросом сушеных лягушек, сов и колибри и заканчивая редкими и баснословно дорогими живыми черными игуанами. Кроме того, хватало на рынке и колдунов-брухо, жрецов и шаманов, которые за умеренную цену могли погадать на колоде карт Таро, увидеть будущее в хрустальных шарах или даже наложить требуемое заказчику заклинание.