Марина Якунина – Погоня за шутом (страница 3)

Мимо носа с противным писком пролетел комар, и Пашка машинально его прихлопнул.

Насекомые тоже могли отогреться у какой-то магистрали… Пусть и в ноябре. Верно? Верно…

Но тогда… Пашка сам ведь должен был замёрзнуть? Он же очнулся где-то посерёд поляны, где асфальтом и не пахло. Трава при этом Пашке показалась какой-то очень уж бодро-сочненькой, будто б на дворе не поздняя осень, а лето. Да и деревья стояли вполне себе наряженные в густую листву.

Вновь раздался протяжный вой.

Пашка осторожно встал, сглотнул, и постарался унять дрожь в коленях. Это ведь не могут быть волки? Что им делать в черте города в парке? Да ведь… Да ведь, любая собака может выдать такие рулады при особом желании, а у страха просто глаза велики…

Это Пашку хоть как-то успокоило. А вот ощущение, что что-то не так, не хотело отпускать. Наугад выбрав направление, Пашка смело шагнул в чащу, решив, что чем быстрее он доберётся до забора, до шоссе или будки охраны, тем скорее эта дурацкая ночь закончится. В полицию надо будет обязательно обратиться… Интересно, насколько далеко сейчас этот псих? Не наблюдает ли он за ним?

Пашка продолжал прокрадываться между деревьями, путаясь ногами в высокой траве и корнях деревьев, всё более и более недоумевая. Ну не может же быть такого, что магистраль столь широко прогрела почву!

А после очередного забитого со своей щеки комара, до Пашки вдруг дошло, что было не так.

Ему было тепло.

Не просто тепло, а даже жарко! Такого эффекта бы в лесу подземные трубы не добились бы. Воздух бы всё равно отдавал бы морозом.

Пашка расстегнул куртку. Немного постоял, подумал… А потом и вовсе снял её, оставшись в толстовке. Лёгкий ветерок приятно охладил пылающие от стресса и лёгкого перегрева щёки. Спокойствия это, правда, не прибавило.

И останки надежды на лучшее испарились, когда в нескольких шагах от Пашки кто-то заворчал и пошёл в его сторону тяжелой неспешной поступью, с хрустом ломая мелкие веточки, попавшие под ноги. Луна заботливо подсветила массивную высокую фигуру, покрытую длинной шестью.

Глава 2. Доводы рассудка

Из выбора бей, беги и замри в этот раз Пашкины мозги выбрали последнее. Бей отпадало сразу, потому как то, что на него надвигалось, было раза в два шире и головы этак на четыре выше самого Пашки. И это при том, что передвигалось будто бы сгорбленно.

Беги? Куда?! Луна, хоть и помогала ориентироваться, но чем глубже в чащу — тем плотнее кроны деревьев прилегали друг к другу, а споткнуться о корень или упасть в овраг не хотелось.

Оставалось только замереть и ждать. Может быть, этот некто сможет указать дорогу? Пашка всё ещё старательно гнал от себя образ потревоженного медведя. Именно этого зверя ему напомнила медленно приближающаяся фигура. Но волкам, как и медведям, здесь неоткуда бы взяться. Ведь правда?

Как назло, луна вновь спряталась за тучу, погружая лес в почти непроглядную тьму. Откуда-то спереди раздался странный хруст и вызрык. Ослепший в темноте Пашка едва дышал.

Положение спасла сама фигура, спустя пару минут пророкотавшая бальзамом на взвинченные нервы низким басистым голосом:

– Кто таков?

Человек. Уже хорошо… До кучи, фигура остановилась, словно бы и сам незнакомец не желал излишне приближаться.

– Я… Павел. – представился Пашка, несколько не зная, с чего бы и начать. – Я заблудился тут. Очнулся на поляне. Там, – для верности Пашка показал рукой направление, откуда шёл. Фигура чуть повернула голову, проследя за его жестом.

– Ты живой? – без какой-либо особой интонации спросила фигура.

Это что ещё за вопрос? – в адекватности незнакомца возникли большие сомнения, но особого выбора у Пашки сейчас не было.

– Живой! – Пашка для уверенности развёл руками. – Как выйти из парка? В какую сторону ближайшие ворота? – наугад закинул Пашка вопрос в надежде, что это, может, лесничий какой…

Фигура издала странный звук, более всего похожий на уставший взрык. И стала подходить ближе.

Пашка еле подавил в себе желаний дать стрекача подальше.

– Говорить и нежить может. – пробухтела фигура, ярко выделяя звук о в своей речи, напрочь проигнорировав Пашкин вопрос. – Да и леший, впрочем, как и водяной – живые. А что толку-то? Один в яму завести норовит, другой – в болото…

Ясно. Понятно. Этот тоже под какими-то таблетками... – с подкрадывающейся паникой подумалось Пашке.

– А сам-то ты… Кто будешь? – чуть ли не выкрикнул Пашка, рассудив, что лучше уж эта махина будет что-то говорить, чем просто молча приближаться.

Фигура остановилась. И медленно распрямилась.

На Пашку из-под звериной шкуры поднял взгляд хмурый мужик, обросший бурой густой бородой. Глаза смотрели на Пашку без особого интереса. И даже без какой-то особой агрессии. Во взгляде незнакомца сквозила бесконечная усталость. Впрочем, в такой темноте всё что на лице незнакомца угадывалось – скорее дорисовывало воображение.

– Кто я таков… Хм…. – прохрипел мужик, хмурясь ещё сильнее. Словно бы размышления, как и сама речь давались ему с трудом. – Мой бедный разум… дошел… не сразу. До странной мысли… Я – человек…

От такого откровения Пашка затравленно икнул. Вот, то ли этот мужик, откровенно говоря, издевается… То ли, действительно, обдолбался чем-то. Вопреки здравому смыслу, Пашка не удержался и съязвил:

– Это тебя… Колдун так? – сарказм в голосе Пашке было сложно не заметить.

Но мужик не заметил. Грустно вздохнул, покивал головой, и даже несколько будто бы потеплел взглядом:

– А тебя?

– Что… м-меня? – оторопел и растерялся Пашка.

Да это же он всерьёз!

– Тебя тоже… колдун заколдовал? Это… Его рожа? – спросил мужик, подняв руку, и указал на живот Пашки.

Тот опустил взгляд на поющего в микрофон Горшка с диковатым мейком и любимым торчащим во все стороны ирокезом на голове. Пашке не выдержал, и прыснул со смеху. Нервы уже начали скатывать настроение с полнейшего ахера и страха на придурковатую весёлость.

– Да не! Меня сюда мужик приволок. Стрёмный такой. С бубенчиками на шапке. Не видел его? – спросил Пашка, уже даже не зная, к чему хочет вывести разговор.

Мужик отрицательно покачал головой, вновь проворчал себе что-то под нос, медленно развернулся… и побрёл прочь.

А Пашке это не понравилось. Вот совсем не понравилось. Этак хоть какой-то спутник. Он во всю прыть подбежал к мужику, чуть не споткнувшись о затаившийся в траве муравейник, и подстроился под его неспешный шаг. Мужик лишь подозрительно на него покосился, но против соседства Пашки ничего не возразил.

– Сам куда направляешься? – спросил Пашка, когда длительно молчание начало угнетать.

– Домой. – сухо ответил мужик.

– А можно с тобой? Я только до утра перекантуюсь! Много места не займу. А потом пойду на выход, как посветлеет.

Мужик остановился. Медленно повернулся к Пашке с крайне серьёзным выражением лица, и несколько торжественно произнёс:

– Луна проснется… И снова… Зверь во мне… Очнется…

Несколько секунд неловкой тишины. Пашка неловко похлопал мужика по плечу, даже испытывая к нему некоторую долю сочувствия:

– Ну… меня всё устраивает, чел! Я, друг, тихонечко в каком-нибудь угле посижу, а ты там хоть кем представляйся, ладно?

– Друг? – хмуро спросил мужик. Манера не отвечать на вопросы стала Пашку уже подбешивать.

– Друг. – утвердил Пашка, натянув на себя неловкую, чуть нервную улыбку, полную сарказма.

Тем не менее, мужика такой ответ вполне себе удовлетворил. Он кивнул, вновь повернулся в нужную сторону и тяжело поплёлся вперёд, не замечая хватающий за полы одежды кустарник и репей.

В глубину чащи пробирались молча. Пашка считал, что не стоит лишний раз тормошить этого чудика, и просто хотел добраться до мало-мальски адекватного убежища. О чём же думал этот медведь... Пашка прикидывал так и сяк, и просто пришёл к выводу, что ему стоит оставаться настороже. Всё-таки, как бы спокойно себя этот мужик ни вёл, оставалось чёткое ощущение, что тот несколько поехал кукухой, либо находится под какими-то препаратами. Слишком уж отрывистой была его речь. Будто бы он слова вспоминал с трудом.

А может, он – просто аутист? – подобрал Пашка относительно подходящее объяснение странностям, но спокойствия это ему не прибавило. Всё-таки никаких подтверждений догадке у него не было, и какими бывают эти самые аутисты, и что от них вообще ожидать – он не знал.

– Пришли, – мужик сухо прервал Пашкины невесёлые размышления.

Пашка остановился и огляделся. Взгляд блуждал по ближайшей поросли и кустарникам. Разум не мог никак идентифицировать ничего подходящего под определение, допустим, сторожка.

Прямо перед глазами зиял пустотой тёмный провал на невысоком склоне. По краям щедро ветвились корни сидящего прямо на этой дыре деревца, только чудом не сползающего вниз. Возле оказался накидан сухой валежник, ветки, солома… Прямо перед дырой трава оказалась примята, и будто бы зализана в сторону провала. В воздухе ощущался слабый животный и землистый душок, отдающий сладковатым мускусом. Прежде чем Пашка осознал, что этот запах вполне себе похож на тот, что тянется от его нового друга, мужик согнулся, встал на четвереньки и заполз внутрь тёмного провала, оставив недоумевающего Пашку снаружи.

– Я… Я, пожалуй, снаружи утро подожду… – нервно сглотнув, сообщил мужику Пашка, не имея ни малейшего желания проверять, насколько просторно в этой берлоге. Мужик поместился туда вполне себе целиком, и его тушку укрывала темнота провала. Но отчего-то Пашке казалось, что этот провал больше похоже на берлогу, чем на, допустим, землянку…