Марина Якунина – Погоня за шутом (страница 4)

Ответа не последовало.

Маясь от общей неловкости и вновь охватившего разум беспокойства, готового перейти в откровенный страх, Пашка сел рядом с берлогой, прислонившись спиной ко склону и уронил голову на руки, зарывшись пальцами в волосы.

Происходящее казалось странным затянувшимся кошмаром, где, собственно, ничего толком-то и не происходит, но и проснуться как-то не получается.

Прикинув так и сяк, Пашка пришёл к выводу, что это — действительно могло только присниться, начиная от самой встречи с шутом. Может быть, он уже давно добрался до дома? Поужинал, уснул, и мозг решил сыграть с ним злую шутку этаким образом прокрутив один из любимых плейлистов? Только что-то графики и событий недодали…

А раз так, то вскоре он просто проснётся.

Успокоив себя таким образом, Пашка откинулся на склон поудобнее. Немного повошкался, устраиваясь по комфортнее. Обхватил себя руками, спрятав начинающие подмерзать пальцы, прижал их к бокам. И задремал, уверенный, что проснётся он уже в своей постели под запахи утренних блинчиков.

Но чуда не случилось.

Проснулся Пашка оттого, что рассветное солнце било по глазам, продравшись через прореху между кронами, и всё тело неприятно затекло. Вдобавок, всё намокло от опустившейся поутру росы.

Но хуже всего было то, что Пашка, понадеявшийся на то, что ему вот-вот грозит пробуждение в реале, забил на свою куртку и использовал её просто как подстилку.

Горло нещадно саднило.

Тихо ругнувшись, Пашка встал.

Его медведь сладостно посапывал в своей берлоге. Лезть и будить мужика категорически не хотелось. Да и Пашка сильно сомневался, что одичавший с какого-то перепоя мужик покажет ему выход из парка. Впрочем, насчет парка Пашка тоже уже сомневался. Ночью он списывал ощущение ухода в чащу на общий испуг и плохую видимость. Сейчас же ему казалось, что место, где он находился, и впрямь напоминает больше какой-то дикий неухоженный бор, чем городские парки.

А ещё он окончательно убедился, в том, что вот именно здесь и сейчас — лето… Слишком уж много насекомых вились вокруг. Слишком много лесных цветов тянули лепестки и соцветья к солнечным лучам. Слишком сильно грело солнце и слишком весело щебетали птицы.

Добила Пашку найденная среди зелёной травы сыроежка.

Сорвал. Разломил.

С досадой уставился на возмущенного покачивающегося белёсого червячка с желтоватой головкой, что потерял опору и силился пристроить тельце в один из своих ходов, щедро изрывших плоть гриба.

Брезгливо скривился и кинул гриб, не глядя, через плечо.

Мужик так громко всхрапнул, что Пашка аж вздрогнул и присел, приняв всхрап за взрык.

Растерянный разум начал раскручивать паническую атаку. Лето? Откуда, блять, лето? Это может быть реально? Ни-хре-на. Значит, я всё ещё сплю? Скорее всего. Почему я не проснулся? Какого хера у меня горло дерёт? Может, на меня действительно напал тот наркоман? Он напал. Я отключился. Замёрз, долго лежу – уже простыл. И оттого никак не могу проснуться? Но я же так смогу и насмерть замёрзнуть! – от последней мысли пошёл вполне себе неиллюзорный мороз по коже, и Пашка решил во что бы то ни стало себя разбудить.

Он хлопал себя по щекам. Тёр уши до лёгкого звона. Щипал себя. Пару раз двинул кулаком по ближайшему дереву, но, содрав кожу, передумал продолжать. Шипя от боли, нашёл подорожник, приладил его на ободранные костяшки. Всё равно ничего более внятного сейчас сделать не мог.

Яркая и реалистичная реакция организма на боль заставляли шевелиться от ужаса волосы. Разум всё чаще допускал к себе крамольную мысль: это – реально.

– Упасть надо… Откуда-нибудь… Может, даже, в воду… Да. Наверное, это может помочь… – бормотал себе Пашка под нос, черпая уверенность в звуке собственного голоса.

Он шёл всё дальше, особо не выбирая дороги. Просто старался держаться прямо, чтобы не ходить кругами. Найти хоть какой-то водоём и попробовать туда свалиться. В кино же работало? Может, и сейчас сработает? Сдаваться и предаваться отчаянию Пашка категорически отказывался.

…

Эксперимент провалился.

Не, водоём-то Пашка нашёл. И сиганул в него, как и планировал.

Только вот разбудить его – это не разбудило.

Зато теперь ужасно противно хлюпали сапоги. Всё ещё надеясь на пробуждение, Пашка не потрудился их снять перед прыжком.

Коря себя за все совершенные глупости, Пашка разделся и развесил всю вымокшую одежду и сапоги на ближайших кустах. Сам же завернулся аки гусеничка в кокон в свою куртку, покуда материала хватало, и лихорадочно соображал, сидя на берегу прудика, в ожидании подсушивания одежды.

Горло уже совсем разболелось. Ещё чуть-чуть, и Пашка предрекал себе поднятие температуры и ангину. И если больное горло он ещё мог соотнести с тем, что он простыл, валяясь в переулке, то с чем можно соотнести то, что Пашка… согрелся? С начинающимся жаром, который во сне ещё не ощущается? Или с тем, что его тело кто-то нашёл и вызвал скорую? И его просто погрузили на носилки и тащат куда-то с сиреной?

Пашка, не в силах оставаться на месте, встал и начал прохаживаться по нескольку шагов от пня до раскидистой ели и обратно. Напряг слух, силясь расслышать оною сирену среди прочих звуков леса.

Слышалось тихое бульканье – невидимые рыбки ворошили донный ил или ловили снующих по водной глади водомерок. Тонкие стебли рогоза шелестели в такт легкому ветерку. Изредка утробно квакали лягушки, плюхаясь с бережка в пруд. Возле лица то и дело слышался раздражающий писк комарья, и жужжание более крупных насекомых.

Иногда вдалеке, из глубины леса, доносилось глухое уханье не успевшей отойти ко сну совы. Среди травы порой шуршали мелкие невидимые юркие зверьки. Мыши… или, быть может, кроты. Либо ежи… Ну и пересвист лесных птиц уже казался чуть-ли не привычным фоном.

Ничего похожего на сирену скорой. Может, всё не так уж плохо, и его отвезут просто в штатном режиме, и его жизни ничего не угрожает?

Надежда на благополучный исход робко лизнула Пашку прямо в мозг, и быстро ускользнула, стоило ему наступить на острый камешек…

Слишком реалистично… Так просто не бывает!

Разум отчаянно старался сопротивляться тому, чтобы просто взять и поверить в то, что то, что Пашка видит, слышит и осязает всем телом. Что происходящее — не сны, не глюки, а, действительно, реально.

В довесок ко всем ощущениям добавился… голод.

Он не ел со вечерашнего дня! Пашке, банально, очень хотелось жрать!

И что тут, простите, можно жрать?

Пашка обвёл унылым взглядом всё окружающее его пространство.

Попытаться поймать майкой рыбу? Можно попробовать… Только вот надо развести огонь. А он этого в полевых условиях делать тупо не умеет. Как-то не доводилось. Да, он знал теорию… Мол, линзу использовать. Которой нет. Или найти трут и страдать над растиранием палочек… Попробовать-то можно было…

Но он решил начать с чего попроще.

С ягод.

Стараясь не отходить далеко от своих сохнущих одежд, Пашка побрёл на поиски пропитания. Вскоре он нашёл на другом берегу прудика заросли недозрелой кислой ежевики. Для начала – годится. Чуть приободрившись и пожевав этих ягод, Пашка пришёл к выводу, что огонь разводить всё-таки придётся. Просто чтобы, тупо, воду вскипятить. Пока его положение не казалось настолько плачевным, чтобы лакать воду из пруда за так, и иметь риски заиметь себе сожителей организма.

Так что, чуть морально приободрившись, съел несколько ягод, и, покрутившись ещё какое-то время возле бережка, нашёл высохшую поваленную берёзку. Надрал коры, отдельно надрал лыка. Нашёл побольше сухих веток и вернулся к своей одежде.

… Мысленного и устного мата было много. Проходи за это время мимо него хоть какие-то отличные от зверей разумные виды существ – значительно могли бы пополнить лексикон.

Но, вот, наконец, появилась тонкая струйка дымка из центра его импровизированной заготовки. Ещё несколько минут судорожных усилий – и осталось только подкладывать сухие веточки, постепенно заменяя их более толстыми, делая огонёк все выше и сильнее.

А когда костерок уже не стал нуждаться в активном поддержании своей жизнедеятельности, Пашка, обрывочно вспоминая уроки труда и статьи по самоделкам, стал сосредоточенно плести для себя сначала котелок, а затем и типа бутылку, здраво рассудив, что кипяченая вода ему ещё понадобится. После создания заготовок, наскрёб с ближайшего пригорка красной глины, замазал изделия по бокам и обжёг, довольный косо-кривым, но, всё же, функциональным результатом.

Времени Пашка не считал. Собственно, он не очень-то умел определять время без наличия часов. Со смартфоном он и так попрощался по первому пробуждению в чаще. С наручными часами – после непредусмотрительного заплыва. Впрочем, он надеялся, что, может, они высохнут и таки отомрут.

Но если с водой проблема худо-бедно решилась, то вот с жратвой, сырой одеждой и, собственно, фактом того, что он заблудился неизвестном в лесу – пока и не думала двигаться с места. Он потерял ещё пару часов, досушивая сапоги и одежду, перевесив их на воткнутые в землю палки поближе к огню и добычей нескольких грибов и лесной земляники. Во всяком случае, в сыроежках, рыжиках, как и лисичках, Пашка вполне себе был уверенным, что не спутает их ни с какими ядовитыми видами. К тому же, в двух последних видов грибов черви отчего-то никогда не водились, что полностью устраивало периодически чешующуюся Пашкину брезгливость.