Марина Винтерс – Максимилиан (страница 2)

Но что он мог? Один. Без сил.

Без денег. Без дружин надёжных.

Он только молча сердцем жил

Среди предчувствий бездорожных.

И вот, в один ненастный день,

Когда темнее стали своды,

К отцу его явилась тень

Большой, расчётливой свободы.

Пришли послы из дальних стран

Не с лаской дружеской, не с миром:

Они несли ему союз,

Проверенный дворцом и клиром.

Не дар любви, не выбор двух

Сердец, сошедшихся случайно,

— Нет: брак, полезный для держав,

С его холодной, ясной тайной.

Узнав о воле старших сил,

Наследник вспыхнул и смутился.

Он понял: рок уже решил

То, с чем он в сердце не мирился.

Он не хотел такой союз,

Где всё рассчитано заранее,

Где вместо чувства — власть и уз,

А вместо счастья — послушанье.

Марию он тогда не знал. Что имя?

Звук. Что слух? Лишь вести.

Любовь не вспыхнет от похвал

И не родится в голой чести.

Он говорил: «Не для того

Я рос под тенью бед и горя,

Чтоб стать залогом для чужой

Нужды, решённой без разбора.

Пускай найдут иной исход,

Пускай и трудный, да прямее.

Я не из тех, кто в сердце лжёт,

Когда молчать уже стыднее».

Отец молчал. В его глазах

Была не строгость — утомленье.

Так в поздних, блекнущих лучах

Дрожит последнее терпенье.

Потом сказал он: «Верь, не я

Тебя толкаю к этой доле.

Но гибнет бедная земля,

И медлить нам нельзя уж боле.

Там, в Бургундии, есть оплот,

Есть имя, вес, и власть, и сила.

И этот брак, быть может, тот,

Что нас от гибели укрыло б.

Я шлю тебя не за почёт,

Не за блистательное счастье;

Но если край наш пропадёт,

К чему тогда наше участие?»

И принц стоял, потупя взор.

Он понял с горечью невольной:

Когда над домом дышит шторм,

Гордиться поздно и не вольно.

«Сын, — говорил отец, — мы живём в минуту,

Когда не может гордость быть права.

Ты молод. Ты достоин лучшей доли,

Чем этот дом, где ветер сквозь звенит.

Но я прошу не ради личной воли —

Ради земли, что нас ещё хранит».

И сын, глотая гордую досаду,

В ответ молчал. Потом, сдержав печаль,

Сказал: «Не мне судить твою награду