Марина Цикадова – Оставьте Алису в покое (страница 9)

– Полина…

Аня сбросила тряпку с головы, как надоедливую букашку, после чего—

Ей на голову прилетела еще одна тряпка.

– Полина!

– Ааах… – Игруля крутилась на стуле нашего классного руководителя, и делая круг, она слегка касалась краями пальцев глобуса, чтобы тот раскручивался вместе с ней. – Может, поиграем в прятки?

– Может, – Аня говорила и одновременно вяло натирала чернильное пятно, – поможешь парты мыть?

– Успеем мы еще вымыть парты… – Кажется, только Игруля находилась в приподнятом состоянии духа. – Никогда не играла в прятки в школе, когда темно и никого нет. Когда еще будет такая возможность!?

– Хорошо… – Аня разогнулась и внимательно посмотрела на Игрулю, которая беспардонно крутилась на стуле, напоминая белье в стиральной машине. – Ты прячешься, а мы тебя ищем.

Я чуть было не поперхнулся. С чего бы это… Аня так легко согласилась? Кажется, Игруля передумала запускать очередную тряпку в полет.

– Вы только осторожнее… – Игруля уже успела выбежать из класса, зацепившись за дверной косяк. Она повисла на нем таким образом, чтобы в классе осталась только ее рыжеволосая голова. – Слышала, как дети из началки рассказывают друг другу жуткую историю о том, что в подвале живет чудовище с красным глазом…

Игруля состроила пугающее лицо, которое ей совсем не шло. Наверное, она хотела выглядеть так, словно бы рассказывает страшную байку у костра.

– Ахахах… Никакого монстра в подвале нет! То, что они называют красным глазом – это датчик пожарной сигнализации, вот наивные!

Игруля выбежала из кабинета, оставив нам на прощание топот, сравнимый с барабанной дробью.

Беспрецедентный уровень инфантилизма.

– А считать-то до скольких? – Спросил я запоздало.

– До миллиона.

Устало выдохнув, Аня снова принялась оттирать чернильные пятна.

***

Мы поступали неправильно. Игруля ожидала, что мы ее найдем. Понятное дело, что ей хочется, чтобы ее искали долго, но – не бесконечность же. На мои робкие аргументы Аня лишь пожимала плечами, не отвлекаясь от уборки. Я вышел из кабинета.

Не сомневался в том, что Игруля спряталась на славу.

Чтобы ее найти, придется осмотреть каждый уголок.

Я дошел до столовой, которая встретила меня смехом. За столом несколько учителей гоняли чаи. Прикинув, что здесь Игруля прятаться не может, я решил поскорее уйти. По идее, я должен драить парты, а не слоняться по школе.

Снова коридор. Я уже проскользнул было мимо панорамного окна, но меня словно ошпарили кипятком. Вцепившись в подоконник, я уставился в окно.

– …

У парадной калитки стояла Алиса. Она молча смотрела на меня. Я словил неприятное ощущение, чем-то схожее с дежавю. И в самом деле—

Мне сегодня снился странный сон, который я проигнорировал при пробуждении.

Все это уже случалось – во сне или наяву. Мы смотрели друг на друга, но я был на ее месте, а она на моем. Мы поменялись местами, как в шахматной рокировке.

Я бездумно выбежал из школы. Алисы нигде не было. За калиткой вечерняя суматоха, множество людей стояло на остановке, обшитой поликарбонатом, ожидая маршрутки.

Я догадался о том, что выгляжу подозрительно, когда на меня стали неодобрительно поглядывать. Неудивительно, мне бы тоже не понравилось, если бы на меня стал пялиться какой-то незнакомый мне хрен с неприкрытой тревогой и беспокойством на лице.

Алиса испарилась на ровном месте, или же в толпе безликих силуэтов. Я потерял след. Мне не оставалось ничего иного, как вернуться в школу.

Во мне зарождалось неприятное и гнетущее чувство. Сон повторялся. Не точь-в-точь, но некоторые события носили общий характер и цель, хоть и были изменены. Если следовать подсказкам из моего сна, то искать Игрулю—

Мне стоит в подвале.

Сначала я испытал сомнительное разочарование. Мне было обидно за то время, что я потратил на осмотр кабинетов, и теперь вижу, как Игруля стоит в проходе двери, что вела в архив. Она даже не пряталась.

– Игруля, прятаться – это значит, сделать так, чтобы тебя не было видно…

Я замолк на полуслове. Никогда не видел в глазах Игрули такой опустошенности. Я посмотрел в том же направлении, что и она, и также впал в ступор.

Один из книжных шкафов был повален и на нем, в груде выпотрошенных папок, лежало безжизненное тело школьного охранника.

***

Мы молча сидели, развалившись на задних партах, когда в кабинет вошло несколько полицейских при исполнении. Аню толком не допрашивали и со мной разобрались быстро. Долго и нудно мы дожидались, когда они закончат с Игрулей. Затем нас отвезли в участок, где составили протоколы. Я не стал рассказывать о своем сне, который во многом повторял реальность. Не хотел показаться поехавшим. Когда закончили, было уже совсем поздно. Нас развезли по домам на служебном Уазике. Оказавшись в прихожей, я услышал как в пустой квартире завывает домашний телефон. Честно, я удивился тому, что он вообще работает. Подняв трубку, я услышал:

– Перестань преследовать меня.

– Что…

– Говорю, классуха попросила, чтобы я никому не рассказывала… – Я узнал голос Ани. – У нашего охранника случился приступ. Он был уже стареньким, страдал от слабого сердца.

На следующий день я столкнулся в школьном коридоре с Верой Львовной. За ее спиной стоял поникший призрак зеленоволосового демона. Они снова шли на занятие по рисованию.

– Ты выглядишь очень тревожным, Тимофей. – Вера Львовна изучающе осматривала меня подобно экспонату кунсткамеры. – Понимаю, что тебя беспокоит произошедшее с вашим школьным охранником. Это ни в какой мере не является твоей виной…

Все то время, пока Вера Львовна произносила свои заготовки, я в щемящей нерешительности смотрел на Алису.

Момент истины.

Если я все-таки решил, что обязан рассказать об Алисе и предать свое слово, то лучше момента и не найти.

Во мне появилась необъяснимая уверенность в том, что я готов нести ответственность за свое решение, и потому—

– Как Полина?

В тот же день, когда кончились занятия, мы шли со школы привычной дорогой через прилесок. Игруля выглядела так, как ей было не свойственно в моем восприятии – глубоко подавленной. Она шла поодаль, сгорбленная и поникшая, и как будто бы сторонилась нас, но продолжала идти в том же направлении, как космический спутник.

– Она первая его нашла. – сказала Аня.

Мы прощались на знакомом перепутье.

– Разве у тебя сегодня есть прием? – спросила Аня.

Нет, сегодня у меня не было приема.

Если всем показалось, что это несчастный случай, то у меня было неприятное подозрение, что все гораздо хуже, чем оно есть.

Мне нужно было поговорить с Алисой.

Наедине.

Я решил, что у меня будет больше шансов на диалог с ней, если я снова отыщу ее в клинике. Бесполезно, вылавливать ее на занятиях по рисованию. Вера Львовна всегда поблизости и пообщаться один на один точно не получится.

***

Тот факт, что в дурке меня хорошо знали, сыграл мне на руку. Я беспрепятственно преодолел вестибюль, сказав охраннику на входе, что Вера Львовна хочет меня видеть, после чего оказался в коридоре со множеством дверей, без четкого понимания, что мне делать дальше. У меня не было конкретного плана, скорее, я надеялся на то, что мне повезет волшебным образом увидеться с Алисой.

Это было слишком самонадеянно с моей стороны. Даже несмотря на то, что я не вызывал подозрения у санитаров, что встречались мне в коридорах, было только вопросом времени, когда они заметят, что я бесцельно слоняюсь по коридорам.

“Никогда не поворачивайтесь к пациенту спиной”

Знакомая надпись над знакомой дверью. Я задумался о том, что мне делать дальше. Выход из тупика нужно было искать быстро, так как с минуты на минуту я буду раскрыт.

В коридоре раздался смех. Его источником было небольшое служебное помещение, где медсестры и санитары в свободное время гоняли чаи и трещали без умолку.

Придумал. Мне нужно стащить у них ключ от стационарного помещения. Собравшись с мыслями, я аккуратно подошел к приоткрытой двери…

– Тимофей, что ты тут делаешь?