Марина Цикадова – Оставьте Алису в покое (страница 5)

– А ты что, учитель?

На кухне раздался звон кастрюль. Затем копна рыжих волос проскользнула меж череды газовых плит. Схватив нечто, нарушитель тотчас убежал. Повариха хотела было побежать следом, но… куда ей.

– Черт бы ее побрал!… – Она подозрительно посмотрела на меня. – В сговоре с ней, а?!

– Нет, – Моему голосу не хватало уверенности, но я продолжал гнуть свою линию. Кажется, я успел войти во вкус. – Я просто… есть хочу.

– Щас завуч придет, ей об этом и расскажешь!

***

– Ну какого, блин?!.. Меня-то за что?!

Давно не видел Аню такой раздраженной. Она все пыталась распутать колтун в пушистых волосах.

В нашей школе она не считалась красивой девчонкой. Думаю, это связано с тем, что она не заморачивалась с наведением женской красоты. Кажется, ее такие вещи попросту не интересовали.

Честно, она мне нравилась такой, какая она есть.

– Тебя, как сообщника, и за систематическое прогуливание уроков…

– Это несправедливо, – кажется, у Ани больше не осталось сил на восклицания, – я даже не участвовала в краже кексов… Как обычно, делает что-то она, а мне прилетает!

От школы мы шли коротким путем через прилесок на окраине микрорайона, который опоясывался скромной речушкой. По дороге мы забежали в ларек, где я взял нам бутылку холодного чая, а Игруля купила себе мяч-попрыгунчик.

Игруля пулей вылетела из магазина и со всей силы ударила мячиком о тротуар. Тот отскочил от земли и улетел восвояси. Игруля полетела вслед за ним, будто бы сама превратившись в резиновый мяч. Мы шли медленно, так как с тех пор гравитационное притяжение Игрули было неразрывно связано с новым приобретением.

– Кексы с чаем ничего, вроде. – заметил я.

– Ты это называешь кексами? – брезгливо отозвалась Аня.

Когда Игруля достала добычу из рюкзака, то кексы стали напоминать кашу из липкого теста. Вся моя школьная рубашка теперь была в крошках.

– Их вид на вкус не влияет.

– Стоило ли оно того, что мы теперь будем драить весь класс?

– Нет, оно того не стоило.

Рокировка с резиновым мячиком могла бы продолжаться бесконечно, если бы тот ожидаемо не улетел в высокую траву с очередным броском. Мы облегченно выдохнули, но оказалось – поспешно. Игруля прыгнула вслед за мячом и скрылась в сорняках.

– Только не говори мне, – мой голос предательски ослаб, – что она собирается его там искать?

Аня не нашла сообразным отвечать на мой вопрос, в котором я и сам не сразу распознал привкус риторического. Понимая, что это надолго, мы сели у берега, и некоторое время молча наблюдали за медитативным, едва различимым течением мутной реки, и вслушивались в шепот легкого ветерка и свист птиц. Аня неожиданно спросила:

– Что думаешь о том, что произошло?

Сегодня утром, вместо первого урока, когда солнце еще не успело взойти, нас всех собрали в актовом зале. Глаза резало от безжизненных прожекторов. Сквозь помехи из ропота множества голосов, я смог узнать о том, что случилось.

Пропала девочка.

Словно напоминание об этом событии, на противоположном берегу реки появился человек в желтой жилетке. Кажется, член поисковой группы.

Когда нас отпустили с линейки на уроки, я остановился у информационного стенда, и молча наблюдал за тем, как школьный секретарь расклеивал листовки о пропаже. Я долго смотрел на размытую фотографию ребенка и… не хотел признаваться в том, что ничего не чувствую. Правда, понять никак не мог, что я пытаюсь высмотреть… выглядеть в этой фотографии настоящего.

После того, как нам объявили наше наказание в кабинете завуча, Игруля покинула зал суда первой, после чего, в смежной комнате, попросила секретаря распечатать побольше листовок о пропаже. Пока мы шли, она расклеивала их на каждом удобном, и не очень, месте.

– У меня нет каких-то определенных соображений по этому поводу. – неуверенно ответил я.

Честно, меня больше беспокоили мои проблемы.

– Скажи, сможешь это починить?

Я достал из своей сумки целлофановый пакет, на дне которого лежало несколько осколков СД-диска.

– Ты же… неплохо разбираешься в технике, вроде.

Аня взяла пакет, внимательно осмотрела содержимое и пробормотала себе под нос:

– Как можно была умудриться…

Затем она повернулась ко мне и сухо вынесла свой вердикт:

– Это невозможно починить.

– Может, есть возможность восстановить данные, что на нем были? – с надеждой спросил я.

– Можно попробовать обратиться в НАСА или в Роскосмос. Возможно, что у них есть внеземные технологии, способные списать информацию.

– Окей, другие варианты есть?

– Да, потребуется сверхсекретное шпионское оборудование, мощный микроскоп, чтобы считать информацию вручную… Не уверена, что такой вообще существует.

Да, очень смешно.

– Мне правда нужно узнать, что содержится на этом диске.

– Что же там за такая важная информация? – Было видно, что Аня заинтригована. – Зашифрованный чертеж гигантского робота, или может быть, аудиозапись собрания масонского общества?

– Я… честно говоря, без понятия.

Мы снова помолчали. Косым взглядом я приметил, как сосредоточенное лицо Ани несколько разгладилось и смягчилось. Ее острые глаза, обычно, смотрящие в настоящее, теперь поглядывали куда-то вне времени, вне пространства. Неожиданно она заговорила, несколько бесцельно, не подразумевая во мне слушателя:

– В детстве меня часто оставляли у бабушки. На телевизоре только первый и второй канал работали, никаких мультиков и в помине. Делать было нечего. От скуки добралась до библиотеки в ее комнате, а там была “Аэлита”… Знаешь? История о человеке, который полетел на Марс? Не знаю, что меня так впечатлило. Я потом по двору ходила, все искала компоненты для ракеты, таскала в песочницу железки. Конечно, понимала, что ракету не построю, но… так хотелось… – Аня обернулась. – Полина.

Только сейчас я обратил внимание на то, что в сорняках, в которых скрылась от нас Игруля, стало подозрительно тихо. На лице Ани проскользнуло беспокойство.

Она рванулась к кустам, но в тот же момент ближе к границе леса проявилось колыхание травы, затем мы увидели знакомую копну рыжих волос, и… услышали знакомый, звонкий и желанный голос.

Игруля держала в руке резиновый мячик.

– Нашла!

***

– Диск, я возьму с собой, может, смогу что-то придумать.

Девочки жили в микрорайоне посреди пустыря. Мы попрощались на перепутье, так как здесь наши дороги расходились.

Я снова задумался о том, что со мной случилось в тот вечер. Больше всего меня волновал вопрос о том, насколько произошедшее реально.

У меня были целые выходные на то, чтобы спокойно разобраться в этой ситуации. Первым делом я снова прошерстил всю инфу о заброшенном интернате в сети. Пусто. Затем я снова предпринял попытку его отыскать, оделся и дошел до … переулка, но – ничего. Кажется, это некогда навязчивое здание теперь решило сыграть со мной в прятки.

Если рассуждать логически, то так и напрашивалось с моей стороны признать все произошедшее несуществующим, что никакой зеленоволой психички, как и заброшенного интерната и обезглавленного трупа не существует, но…

Диск существует.

Точнее, только его осколки, но осколки… они весьма осязаемы.

Значит, и все остальное может…

Нет, именно, что должно существовать в реальности.

Вспомнились слова незнакомки:

“Ради всего святого, Тимофей… не вздумай меня искать”

Я не знал, как подступиться к ее поискам, и…