Марина Тарасова – Умри вместо меня. Повести и рассказы (страница 10)

– Сразу скажу, дама эта меня поразила. В комнате она сидела в какой

– то странной шляпе, пол

– лица под вуалью. Спросил я ее о будущем депутатстве

– есть ли шансы пройти? Она глянула своими ледяными глазами и говорит:

– О каких выборах вы грезите, молодой человек? Через два года, в сентябре 2003

– го, когда вам исполнится 33, вас убьют, сделают вас. Что вы так смотрите на мою шляпу? Ваша смерть будет в точно такой же шляпке, охнуть не успеете.

– Да она шарлатанка, очень смахивает, почему вы верите?

– Агния едва усидела на стуле.

– Э, бросьте. Я же к ней с каким вопросом пришел, а она мне что выдала? Таким от нее холодом, склепом веяло, мы мальчишками лазили, я знаю.

– И как вы реагировали?

– Как, как? Постарался не показать, что выпал в осадок, хотя у меня до сих пор мурашки по коже.

Черкасов затянулся пахучей сигарой.

– Спросил, нельзя ли это как

– то отсрочить, у меня процветающий бизнес, потом… двое маленьких детей.

– Действительно…

– поддакнула захмелевшая Агния.

– В ответ мне было сказано, что можно не только отсрочить, но и отменить, я понял, если Агния Николаевна Кулигина, согласится умереть вместо меня по истечении двух лет, и это будет скреплено договором. Да, да, не удивляйтесь, именно так мне было заявлено. Фамилия у вас достаточно редкая, разыскать было нетрудно.

Но Агния уже не слушала его. Ее трясло негодование.

– Это чушь какая

– то! Полная ерунда!

– Чуть ли не кричала, разбив тарелку с очередным деликатесом.

– Знаете, мне хочется плюнуть вашей экстрасенше в лицо. Откуда она знает про меня? Мою фамилию.

– Они же общаются с тонкими мирами, а т а м такая картотека, на всех…

– Где это

– там?

– Плакала Агния.

– Ей как человеку атеистическому всякая мистика была чужда и противна.

– Почему я должна умирать за вас?

– Неужели так дико должен был кончиться несказанный, несравненный вечер, и теперь над ней измываются, бьют мордой об стол, не оставляя даже горстки иллюзий. Да, ее нарастающее обожание было смешно, заметно, но зачем же так? Агнии все еще казалось, что это какая

– то нелепая, гадкая шутка.

– Вы успокойтесь, успокойтесь, Агния Николавна,

– нежно приговаривал Черкасов. За переполнявшими ее слезами она почувствовала, как он гладит ей руку.

– Меня не удивляет ваше возмущение, но поймите. Поймите, если вы согласитесь, вы проживете два года, ни в чем не зная отказа, как богатые люди. Любые поездки, круизы, что захотите,

– ласково увещевал он.

– Да что я говорю, слова это слова. Завтра я вам предъявлю ваш банковский счет, покажу квартиру на Воробьевых горах…

– Скажите, в тот вечер вы пропустили рюмку, другую?

– Совсем немного.

И он не походил на алкоголика.

– Вы колитесь? Кокаин? Наблюдались у психиатра?

– Стыдясь, что разнюнилась, выспрашивала Агния.

– Ну что вы,

– Черкасов не обиделся, но отодвинул от нее бокал.

– Как вы себе представляете, даже если бы я слегка этим баловался, я мог бы возглавлять такую большую компанию?

Агния вспомнила отдающую серебром визитную карточку. Правда, и предержащие власть всегда имели букет тайных пороков, иначе чем объяснить нашу общественную шизофрению?

– А так, сами подумайте, Агния Николавна,

– уже спокойно уговаривал ее Валерий,

– ну доживете вы до семидесяти лет. Но какое это будет качество жизни? У вас стенокардия…

– Что вы знаете о моей стенокардии? Я могу с ней дотянуть до восьмидесяти, я вам как врач говорю.

Ее оборона уже давала сбой.

Она налила себе виски в чистый бокал, пила и пила мелкими глотками жаркую жидкость, которую сделал Джон, вылупившийся из пшеничного зерна.

…Стены с растрескавшимися обоями, не ее теперешние бзики, перманентное помрачение бабы, даже год не побывшей замужем, а Паркинсон вкупе с Альмгейцером, корыто мусорного бочка или Дом престарелых, куда теперь принимают заквартиру и делают все

– от сквозняков до отказа в уколе, чтоб ускорить конец…

– Что я могу вам сказать? Вы меня так оглоушили.

– Я и не требую немедленного ответа. Я буду у вас завтра в два часа, поедем смотреть вашу новую квартиру.

– Хорошо.

– Распухшие от обильной выпивки ноги еле держали Агнию. А Валерий был свежий, кум королю. Охранник молчаливой тенью следовал за ними.

– Хотелось бы посмотреть на вашу экстрасеншу.

– Вы же понимаете, это невозможно.

– Выспитесь хорошенько,

– посоветовал Черкасов, прощаясь у нагатинского дома, с черными провалами потухших окон.

Спать? Разве она могла. Когда, проворочавшись пару часов, Агния встала, звезды некрасиво и низко желтели, как объедки на посуде. Платье вороным крылом обвило спинку стула. Умирать не хотелось ни через два года, ни завтра. Никогда. Пусть она будет шкрябать стиральным мылом свою ноздреватую кожу, лишь бы жить. Продаст квартиру, купит комнатку с приплатой, только что купит

– чулан? Рука в полумраке нащупала шелкового зверька

– сумочку. Деньги из казино были на месте, две штуки баксов. Их

– то он не отберет, ведь верно? Ей надолго хватит.

Первый утренний луч, как бойцовский петух в загончике, гордо просунул красную шпору в предрассветный сумрак.