Марина Светлая – The Мечты. Соль Мёньер (страница 34)
Спасибо, что не мозг.
А чай и правда у нее вкусный, хотя Реджеп по себе чувствовал, что половину обоняния и вкуса растерял из-за простуды. Но и его оставшейся половины хватало.
Он подпер рукой щеку, устроив локоть на подлокотнике кресла, и уставился больным, но прямым открытым взглядом человека, которому нечего стесняться или стыдиться, на Таню.
«А она ведь нереально красивая», - подумалось ему, но вслух он этого, конечно же, не сказал. А то еще выльет кипяток ему за шиворот. Вместо этого он кривовато усмехнулся и спросил:
- А правда, что ты в Штатах училась?
- Правда. Вообще-то… вообще-то я туда сбежала, - сказала Таня и неловко примолкла, поняв, что впервые произнесла вслух действительную причину выбора места своей учебы. Никогда и никому не говорила правды, авторитетно выдавая всем байку о крутости школы и собственного отца.
- От чего? – так же неловко спросил Реджеп.
- От кого, - поправила она. – От мамы.
На такое что ответить? Как ответить?
Четинкая не знал. Знал, что тоже часто сбегал, пока не вернулся в Солнечногорск спустя столько лет. Но если честно, то и это было почти что бегством, правда на сей раз от самого себя. Такого, каким себе не нравился. Но о подобном говорить было бы глупо. Как и ей – что сказать?
Только прямо сейчас он почему-то совершенно безошибочно почувствовал – что-то надо. Тихое. Односложное. Чтобы она могла проговорить и перелистнуть.
- Замучила контролем? – осторожно бормотнул он.
- Да нет. Скорее точным знанием, как мне жить. Брата этим же доставала. Он в Лондон давно свалил. А еще она жутко ревнует к отцу.
- Они не вместе?
- Нет, - коротко ответила Таня, поднялась, суетливо протянула руку к Реджепу. – Допил? Давай чашку. Где этот курьер заблудился, интересно?
Их пальцы на мгновение встретились. Ее были теплыми, а его – горячими. Ее махонькими, изящными, почти детскими. А его – длинными, с тонкими рыжими волосками у основания. Он успел двинуть указательным по фаланге ее указательного, чуть продлив их касание. Но она уже забрала у него посуду.
Оставалось только прокашляться, чтобы скрыть смущение. И проговорить:
- Должен уже подъезжать. Жаропонижающее дашь? А то меня совсем прет, кажется.
Она кивнула и спаслась бегством на кухню. Там долго чем-то шуршала и погромыхивала. Были слышны плеск воды и металлический стук посуды, шум вскипающего чайника. Поскрипывали петли шкафов. Потом стало тихо. Таня снова появилась в комнате, держа в руках чашку, от которой разило химическими цитрусами.
- Может, лучше все-таки после еды?
- Ну я сейчас выпью, потом привезут еду – заем. Потом – не знаю. Можем фильм посмотреть?
- Тебе и правда лучше поспать, - отказалась Таня. – А я пойду. Ну в смысле, сейчас поедим, доварю бульон и пойду.
- Бульон куриный?
- Индюшиный. А что?
- У меня там... в банке немного глубже от меда в нижнем шкафчике... специя с сухими белыми грибами. Кинь, а?
Таня кивнула и снова сбежала. Пока колдовала над его бульоном, действительно подъехал курьер из ресторана, своим звонком в дверь вернув немного реальности в этот странный вечер, который, возможно, и правда можно было бы считать горячечным бредом, если бы у Реджепа температура была выше заявленной.
Он отправился открывать, забрал еду, расплатился. И по квартире понесся аромат свежеиспеченной пиццы, которую лично Шеф называл «Очень много мяса». Ели они ее почему-то снова помалкивая. Не освоились еще. И только Судьба негромко хихикала откуда-то из-за шторы, подглядывая за ними. Только вот они ее все еще не слышали.
Когда в коробке осталось всего два куска пиццы, которые Таня уволокла в холодильник, а вторая пайка чаю уже была допита, Реджеп в изнеможении от стольких действий и чувствуя, как его начинает накрывать жаропонижающее, унося сознание далеко-далеко, откинул голову на спинку кресла, борясь со сном, потому что при девушке, тем более, такой, как Таня, дрыхнуть несколько неприлично. И устало сказал:
- Все-таки вкусный у тебя получается... этот... с имбирем и лимоном...
- Ты еще облепихи поешь, ладно? – Таня, привыкшая оставлять за собой идеальный порядок, окинула взглядом комнату и удовлетворенно кивнула. – Ну, мне пора, – она сделала пару шагов, но остановилась. – Реджеп!
- А? – он поднялся следом за ней – чтобы закрыть дверь. И еще потому что чувствовал себя каким-то... привязанным.
- У меня есть просьба. Я постараюсь все исправить, потому что это все неправильно, - сбивчиво заговорила она, - и потом… я прошу, чтобы ты вернулся… чтобы как прежде. Ты не обещай ничего, просто подумай хотя бы… ну потом…
Таня растерянно кивнула и, не глядя на него, выскочила в прихожую. Он ломанулся за ней следом – ну точно привязанный. И к тому же – с температурой. Пока то, что она сказала, в расчет не брал. Как и о то, зачем пришла. Пока – надо было ее проводить и завалиться спать. Потому он просто наблюдал, как она одевается. Сдернул ее шубку с вешалки, чтобы помочь. И зачем-то заявил то, что совсем не собирался:
- Температура спадет – и подумаю. У меня теперь времени много. И это... уезжать я не собираюсь.
- Хорошо, - улыбнулась Таня. – Тогда пока.
Распахнула дверь, переступила порог, резко обернулась и выпалила быстрее, чем успела подумать:
- Можно я завтра приду?
Он успел только вдохнуть. И ответил так, будто боялся, что она передумает и скажет, что пошутила:
- Приходи. После работы?
- До завтра, - махнула она рукой и быстро сбежала по ступенькам, отделявшим ее от подъездной двери.
Выскочив во двор, она сделала еще несколько шагов и замерла на месте. Идти ей было некуда. Вернее, она не хотела идти домой, где наверняка продолжит истерить мать, невзирая на отпор Тани и увещевания Арсена. Не хотела она идти и к отцу, который тоже предпочел остаться глухим, слепым и, кажется, несколько сошедшим с ума. Потому что вряд ли подобное можно придумать в здравом рассудке.
Таня оглянулась по сторонам и, заметив в глубине двора фонтан, протопала к нему. В конце концов, она имеет право осмотреть эту музейную ценность и за компанию убить еще немного времени, прежде чем ехать… куда-нибудь. Мозг, уставший от переизбытка событий, информации и впечатлений, отказывался принимать какие-либо решения. Совершенно выбитая из привычной колеи, Таня присела на изящную скамью у фонтана, чаша которого сейчас была пуста ввиду времени года. И напоминала нахохлившегося воробушка, прячущегося ото всех.
Именно такой, маленькой бездомной птичкой, ее и увидела Женя, весело сбегавшая со ступенек крыльца соседнего подъезда, в котором, как известно нашему читателю, жили ее отец со своей супругой и их сыном. Собственно, почему бы в разгар всеобщего безумия не проведать папу?
Хотя на самом деле, у них просто мелкий заболел, Стеша не успела прийти из театра, а Женя вызвалась сгонять в аптеку, обогатить местных фармацевтов.
Как бы там ни было, она наверняка прошла бы мимо непонятной молоденькой девицы у фонтана, если бы что-то, совсем неизвестно что, не заставило ее замедлить шаг и приглядеться. А приглядевшись, Евгения Андреевна втянула носом холодный декабрьский воздух и направилась к Тане.
- Привет, - сказала она, приблизившись, но не зная толком, что говорить.
Таня вздрогнула, подняла голову и оторопело проговорила:
- Привет! А ты… вы… здесь как?
- Папу с братом проведывала, - Женя спрятала нижнюю половину лица в объемном шарфе, а потом снова высунула: - А ты чего тут?
- Здесь? – Таня с удивлением кивнула на дом. – Они здесь живут?
- Ага, - Женя указала направление носом, которому совсем не нравилась текущая погода и тот факт, что Таня сидит своей пятой точкой на ледяной скамейке в такой холод. – Они на третьем этаже живут. Я тоже раньше здесь жила. Это мой родной дом.
- Прикольно… А я в гостях была, - Таня задумалась на мгновение и нахмурилась: - А вы одна тут или с папой?
- Одна, одна, не беспокойся.
Беспокоиться имелось от чего. Утром Рома был куда более нервный, чем обычно. Да и в обеденный перерыв, когда они традиционно пересеклись среди своих дел насущных, чтобы вместе поесть и выпить кофе, казался так вообще злым, как собака. Обычно она не лезла в душу, это была нормальная семейная привычка, привитая отцом – не соваться, пока не пригласят. Но зная Ромкин бешеный характер, с его дурной манерой молчать о важном, а потом устраивать черт знает что, не выдержала и спросила, на что получила самый дурацкий в мире рассказ о том, как его, словно липку, обокрал турецкий застройщик при помощи собственного сына, который почему-то работал в Ромином ресторане и активно кадрил Ромину дочь.
«Но ведь нам пока не грозит оказаться на улице?» - со свойственным ей чувством юмора попыталась разрядить обстановку Женька, на что услышала:
«Не дождутся!»
«Ну, значит, и тревожиться не о чем».
Но его тревоги передались и ей, и они касались того, что Роман вот-вот наломает дров, только на этот раз с собственной старшей дочерью. Да еще и при активном содействии бывшей жены, которая умела распалить в нем гнев не по делу.
И где ему соломки подстелить в этой ситуации она пока вообще не понимала, но все это ей совсем не нравилось.
- Тань, тебе помощь нужна? – зачем-то спросила Женя, не особенно надеясь, что так называемая падчерица отзовется.
- Да нет, спасибо, - подтверждая ее опасения, уныло пробормотала Таня и, снова нахохлившись, уставилась в одну точку.