Марина Светлая – The Мечты. Соль Мёньер (страница 35)

Женя с досадой вздохнула. Моджеевские – крепкие орешки, не расколешь. Да и трогать их может оказаться рискованным. Но сейчас перед Женей сидел расстроенный ребенок, тут и к бабке ходить не надо. А то, что этот ребенок был дочерью Романа, лишь добавило Жене решимости. Поэтому она присела рядом с Таней и с самым безмятежным видом завела светскую беседу.

- А к нам сегодня Нина Петровна приезжала... к Роману... Даже с Лизой познакомилась. День гостей получился, да?

Кажется, за все годы жизни с Романом Моджеевским это была самая длинная фраза, сказанная его дочери, с которой они общались посредством междометий, местоимений и предлогов. Но как ее бросить тут одну вечером на улице посреди зимы? Она же даже мельче Юльки!

- Лучше бы вы ее не принимали, - вздохнула Таня. – Всем было бы спокойнее.

Эту прописную истину Женя знала тоже, но личные воспоминания на то и личные, чтобы не становились достоянием общественности. А ведь Ромина дочь – не совсем общественность. Она тоже – личное.

- Мы все всегда наступаем на свои же грабли, - медленно сказала она, тщательно подбирая слова. – Твой отец не исключение. Но когда человека в жизнь впускаешь, то, так или иначе, нужно быть готовым, что он будет оказывать влияние даже после того, как пути разошлись. Ты на него не сердись... у него характер... и работа нервная.

- Угу, - кивнула Таня и, не сдержавшись, вспылила: - Поэтому сегодня он нашел себе грушу для битья! С подачи Нины Петровны. Все поучаствовали! Все молодцы!

- Ну по моим подсчетам к концу недели он обязательно включит мозг и подумает. Вот увидишь, он все исправит.

- Думаете? – с безнадегой в голосе спросила Таня, подняла голову и посмотрела на Женю. – Стыдно очень. Из-за меня все. Если бы я не попросилась в ресторан – ничего исправлять бы и не пришлось. Мама бесится, что к ней не пошла. Но если мне не интересны ее платья!

- Чего тебе стыдиться, если два взрослых человека решили наломать дров? – совершенно искренно удивилась Женя. – И уж точно не стоит стыдиться того, что ты выбрала место, в котором чувствуешь себя на своем месте, даже если это не совпадает с планами твоей мамы. Да даже если бы ты решила просто попробовать, независимо от результата... Мне кажется, тебе и раньше хватало ума и... и характера поступать так, как ты считаешь нужным. И ни разу на моей памяти это не закончилось плачевно. Им придется научиться тебе доверять. 

Таня уныло выслушала Женю и вымученно улыбнулась. Странно. Она и с матерью эдак почти по душам никогда не разговаривала. Вообще никогда. Даже до развода родителей. Нина сначала баловала, потом сделала из нее инструмент давления на неверного мужа, а после того, как поняла, что он не вернется, и вовсе только решения свои объявляла, не считаясь с мнением дочери. А тут на тебе! Мачеха. Таня снова принялась блуждать взглядом по ровным плиткам, которыми был вымощен двор, и со вздохом проговорила:

- Просто сегодня из-за меня один хороший человек остался без работы.

- Это не из-за тебя. Это потому что другой хороший человек ерундой занимается, - буркнула Женя, пообещав себе, что этому самому идиоту придется спать на диване. Во всяком случае, сегодня. Потому что она не выдержит и сообщит ему свою точку зрения насчет отделения мух от котлет и зерен от плевел. – Таня... ну хватит уже мерзнуть. Давай домой? Поздно ведь.

- Нет, - дернулась Таня. – Не поеду домой.

- Ну а к нам? Дом большой, с Романом даже не пересечешься... а и пересечешься – выскажешь все, что накипело.

- Нет, спасибо. Я придумаю что-нибудь. Вы не беспокойтесь.

Ну а как ей было не беспокоиться? Бедный ребенок совершенно разбит, спасибо папе с мамой. В некотором смысле, она бы ее уже даже к своему отцу отволокла на реабилитацию. У семейства старшего Малича был талант настроение людям поднимать. Но как ни крути, а вся эта ситуация – то, что Тане нужно прожить самой. И разобраться. Причем, возможно, в первую очередь в самой себе, если хотя бы немного правда то, что говорила Нина насчет ее романа с тем восточным принцем.

Женя снова сунула нос в шарф от холода. Очень холодно. И на завтра даже снег обещали. Но сбудется ли снег у переменчивого моря?

- А в Золотой берег? – Женя кивнула на высотку, разбрасывающую яркие лучи прожекторов в небо. – Квартира пустая стоит, можно пока там лагерь разбить.

- Можно? – оживилась Таня.

- А почему нет? Считай, городская резиденция Моджеевских.

- Да я не претендую. Там папа всегда сам жил. Ну и… с вами.

- Ну жил. Теперь не живет. Пошли. Не на лавочке же ночевать, Тань? – Женя поднялась со скамейки и поправила воротник пальто. Потом поглядела на бельевую веревку, протянутую от фонтана к сараям, и улыбнулась. – Тут, конечно, живописно, но спать лучше в кровати.

- Спасибо, - поднялась за ней следом и Таня.

Женька кивнула и направилась к калитке, прислушиваясь к Танюшиным шагам за спиной. Ну точно маленький воробушек со своими беззвучными прыжками по земле.

Добрались они быстро. Еще быстрее забрали ключ у консьержа, который работал здесь со времен первого заселения и вечно разгадывал кроссворды на проходной. И через пару минут в фойе и лифте они оказались перед дверью достославной Моджеевской квартиры, в которой когда-то давно все начиналось. А теперь, возможно, продолжится. От Тани зависит.

Женя отперла, впустила падчерицу внутрь и включила свет.

- Сейчас покажу тебе, где здесь белье, и уйду, - мягко сказала она, надеясь, что еще не очень надоела.

- Вы только папе не говорите, пожалуйста, - попросила Таня, топая за Женей по огромной квартире, расположение комнат в которой смутно припоминала. – Ну хотя бы пока.

- Не буду. Я постараюсь помочь, насколько смогу.

- Спасибо. Вы и так уже помогли, - Таня обвела взглядом комнату, где Женя показывала ей шкаф с бельем. – А то бы мне, наверное, в гостиницу пришлось ехать.

- У вас еще дача есть, там Рома жил когда-то, - рассмеялась Женя. – Ну все. На кухне сама разберешься лучше меня. Если что-то еще нужно или какие-то вопросы – звони. Договорились? 

- Дачу оставим для Бодьки, - хихикнула Таня.

- Если он когда-нибудь вернется. Вы общаетесь хоть немного?

- Ну так… - неопределенно ответила Таня.

- Ясно... ну я пойду.

- До свидания, - кивнула Моджеевская-не-самая-младшая, провожая Женю до дверей.

Уже там, почти на самом пороге, Женя не выдержала и снова обернулась, теперь уже с некоторым любопытством глядя на ребенка, который теперь точно был в тепле, покое и безопасности. А значит, с остальным должен справиться. Все же не пять лет ребенку.

И потому...

- Тань, а если не секрет, то к кому ты в гости-то ходила? Я в Гунинском особняке всех знаю и ума не приложу, с кем ты там можешь общаться. Не с бабТоней же.

- А? Нет, конечно, - Таня на мгновение замялась, но все же ответила: - Там Реджеп квартиру снимает. Только папе не говорите, а то он его и оттуда выживет.

Женя едва не хихикнула. Еле-еле сдержалась...

- А Реджеп – это тот повар, да? – с самым серьезным видом спросила она, но одному богу известно, чего ей это стоило.

- Тот самый.

- Баба Тоня наверняка в восторге, - не выдержала и все-таки расхохоталась Жека и побежала к лифту, на ходу отмечая, что при таком раскладе Роман может хоть наряд полиции вызывать, хоть отряд ВДВ, хоть всю армию – ничего он с Таней уже не сделает. Она и малыми силами заставит его капитулировать.

И к тому же ей было интересно, нет ли у Моджеевского еще каких конкурентов, чьи внуки лет через пятнадцать возьмутся отбивать у него Лизку.

Таня была полна решимости и энтузиазма

Несмотря на бессонную ночь, на следующий день Таня была полна решимости и энтузиазма. Ее попытки отвлечься, зависнув в своем блоге, привели к тому, что к утру у нее был готов очередной план действий. Постаравшись избежать невыполнимых (пока!) целей, к вечеру она смело могла поставить галочки напротив каждого пункта.

Первым делом она, удостоверившись, что мама и Арсен Борисович разъехались каждый по своим делам, проникла к ним в квартиру. Главной задачей значилось забрать Маффина. Не доверяя матери, она не могла позволить погибнуть ни в чем неповинному животному. Хватит и того, что они Реджепу устроили! Воспользовавшись моментом, Таня собрала чемодан, прихватив с собой самое необходимое, но с расчетом сюда не возвращаться долгое время, а в идеале – никогда.

Еще одна поездка в Золотой берег привела к тому, что в ресторан Татьяна Романовна прибыла значительно позже начала своего рабочего времени. Впрочем, как известно, начальство не опаздывает. Да и Хомяков, оказавшийся на работе, но уже с утра хлебавший не кофе, а валокордин, был несказанно рад ее приходу, пусть и с задержкой. Авторитарно сбагрив на нее поставщиков и предновогоднюю бумажную волокиту, сам он смело ринулся в бой с кухонной братией, где уже во второй половине дня сумел-таки одержать небольшую тактическую победу, наведя худо-бедно порядок среди су-шефов и посудомоек.

Среди забот время пробежало слишком стремительно. Только когда в кабинете раздалось Настино «Бай!», Таня поняла, что день подошел к концу. И спустя полчаса она звонила в дверь квартиры Реджепа, держа в одной руке пакет с ужином из «Соль Мёньера», а в другой – коробку с «Азулом».

На сей раз Шефу понадобилось куда меньше времени для того, чтобы открыть дверь, чем в прошлый раз, из чего напрашивался вывод, что он, по крайней мере, не спал перед ее приходом. Да и одет он был уже не в халат, а во вполне приличные футболку и спортивные брюки. И даже с традиционным хвостиком из буйной челки, а стало быть, готовился.