Марина Суржевская – Живое (страница 19)
– Тонкие полоски. Вот так. Не стоит… торопиться. У нас куча времени.
Мы ведь говорим о сыре?
Я ощутила, как встают дыбом волоски на шее. И как мало на мне одежды. Слишком тонкий шелк сорочки. Слишком мягкий бархат халата. Мне нужен панцирь моего мундира. И толща шерстяного плаща. И кирпичная стена с парочкой стальных пластин. Ров с хищными рыбами. Да, мне просто нужно оказаться подальше от этого вкрадчивого голоса, сильного тела и мужской притягательности!
И желательно – немедленно!
Но я продолжала резать сыр.
– Пожалуй, у тебя может получиться. Конечно, если будешь следовать моим правилам и указаниям, – протянул Кристиан.
– Я сейчас воткну этот нож в твой глаз. Без всяких указаний! – буркнула я и дернула рукой, сбрасывая его ладонь.
Он насмешливо фыркнул, взял с доски кусочек сыра и сунул в рот.
– М-м-м, вкусно. Еще хочу.
Я вздохнула с облегчением, решив, что Кристиан отошел. Но когда обернулась, оказалось, что он по-прежнему стоит за спиной. Слишком близко!
Его присутствие нервировало. И заставляло ждать большего…
– Что-то не так? – брякнула я.
– Знаешь, я сегодня совсем не спал, – Кристиан неотрывно смотрел мне в глаза.
– Почему?
– Думал о нас. О прошлом. О семье. Вспоминал. Я столько лет гнал от себя эти мысли, не позволял себе думать. Но все изменилось, ведь так? Знаешь, я ведь очень хорошо помню тот день, когда отец привез сестру. Не поверишь, но тогда я подумал, что никогда не видел такой красивой девочки. Золотые кудряшки, невероятные зеленые глаза… словно Дитя Облачной Девы, спустившееся с небес. И я все еще вижу ту девочку в твоих чертах… вижу ее.
Кристиан медленно провел кончиком пальцев по моим бровям, скулам, тронул губы, обрисовывая их контур. Медленно переместил руку и сжал в ладони прядь моих волос.
– Даже сейчас. Даже с таким цветом. И все же… теперь ты совсем иная, ведь так, Иви?
Я как-то неуверенно кивнула. Почему-то поведение февра настораживало, мне чудился подвох. Обостренное чувство опасности вопило, что дело нечисто и стоит прекратить этот разговор. Вот только – как? Кристиан загораживал мне проход, почти припечатав к столу.
И я снова подумала об океане. На поверхности он ярко-бирюзовый, солнечный и прозрачный. Но там, под толщей воды, всегда скрывается вечная, непроглядная тьма.
Я поежилась от этого сравнения.
– Но Дитя Облачной Девы оказалось исчадием Бездны, – с усмешкой произнес февр. – Ты вспоминаешь тот день? Когда тебя привезли в наш столичный дом? С коробкой игрушек и няней, которая так смешно коверкала имена?
– Предпочитаю не думать о прошлом, – осторожно произнесла я.
Кристиан кивнул.
– Вот как? Скажи, почему ты вытащила меня из Мертвомира?
– Я уже отвечала, – вздернула повыше нос. – Той девочки больше нет, я изменилась. Хотя иногда ты ведешь себя отвратительно, и я жалею, что не оставила тебя на съедение эфримам!
Кристиан не улыбнулся.
– Ты буквально вытащила меня на себе.
– Ты готовишь мне завтраки и довозишь до Вестхольда, – беззаботно пожала я плечами. – К тому же, мне не идет траурная вуаль.
Кристиан все-таки улыбнулся – краешком губ. И снова намотал на палец прядь моих волос.
– Я много думал. О нас. И решил, что ты права.
– В чем же?
– Нам надо стать ближе. Узнать друг друга лучше. Довериться.
Он снова улыбнулся – почти с предвкушением.
– Надо больше времени проводить вместе. Пожалуй, начнем с сегодняшнего дня. Ты согласна, Иви?
Я нахмурилась. Нет, не согласна. Категорически! Потому что мое чувство опасности уже выло внутри, убеждая держаться от Криса подальше.
– Я хочу узнать тебя, – вкрадчиво произнес он. – Узнать о тебе все. Каждую твою мысль.
Он отпустил мои волосы и сделал шаг назад. Улыбнулся.
– Тебе как обычно, чай?
Я с облегчением устроилась на стуле, подвинула к себе тарелку овсянки. Но тут Крис огорошил новым:
– Расскажи, как ты жила все эти годы.
– Как будто ты не знаешь. – Я сделала вид, что ужасно увлечена кашей, хотя она застревала в горле. – Развлекалась, танцевала, доставляла отцу кучу проблем. Зачем спрашиваешь?
– Интересно, – он улыбнулся, не сводя меня взгляда. – О чем ты думаешь, когда бежишь? Тебе нравится бегать, я это видел.
– О чем? – я задумалась и сказала правду: – О том, что убегаю от всего, что меня тревожит. От страха. Беспокойства. Проблем. Что чем быстрее я перебираю ногами, тем скорее все остается позади.
Я замолчала.
– Еще, – тихо сказал февр. – Расскажи еще.
Я все-таки подавилась и закашлялась. Крис любезно постучал меня по спине, а потом присел на стол, прямо возле моей тарелки! Я чуть снова не подавилась. Какого склирза он делает?
Мне казалось, что раньше я видела океан сквозь круглое окошко корабля или смотрела с высокой башни и безопасного расстояния. А сейчас оказалась прямо в центре бушующей стихии. Одна и без одежды. Клятый океан кружил меня в водовороте, неумолимо затягивая на дно. И бесполезно молить о спасении. Океаны не знают жалости.
Я решительно сунула в рот ложку каши, проглотила, запила чаем.
– Кажется, я уже опаздываю.
– Не торопись, – почти нежно произнес Крис. И провел пальцем по моей губе, стирая капельку.
Я подняла на него взгляд. Вероятно, испуганный. Крис напротив – улыбался, глядя на меня сверху вниз.
И почему мне его взгляд совсем не нравился?
Стук в дверь показался громом. И тут же в дом ввалился Лаверн, похоже, этот парень не привык дожидаться разрешения войти.
– Доброе утро, красавица Иви-Ардена! – подмигнул он мне, радостно поглощая мой неприбранный вид. Схватил из вазы печенье, сунул в рот и продолжил, жуя: – Вот лицезреть твоего мрачного братца я совсем не рад, но, увы, жизнь несправедлива. Верховный объявил общий сбор, так что пошевеливайся, Стит.
– Что-то случилось? – встревожилась я.
– Всего лишь учения, мальчикам надо развлекаться, – Лаверн снова подмигнул.
Надо сказать ему, чтобы прекратил, а то заработает себе нервный тик!
– Иви, иди наверх, оденься, – приказал недовольный Кристиан. – Лаверн, если ты не прекратишь так на нее смотреть, я тебе нос сломаю. Снова.
Февр со шрамом присвистнул, но взгляд отвел. Я прихватила со стола булочку и побежала в свою комнату.
А когда обернулась на лестнице, увидела, что вслед смотрят оба февра.
До Вестхольда мы доехали на мехомобиле. Уходя, Кристиан поцеловал меня в лоб. И показалось, что на этот раз его губы задержались дольше, чем того требовала братская забота.
Но, поднимаясь по древним ступеням замка, я постаралась выкинуть из головы все, связанное с Левингстонами. Сейчас мне стоило сосредоточиться на другом.
Стоило войти в лекторную, как я принялась натужно кашлять. Еще в коридоре я потерла щеки, вызывая нездоровый румянец, и капнула в глаза перцовую настойку, отчего они покраснели и заслезились. Увидев меня, наставник Бладвин буркнул что-то о последствиях Снеговья и отправил меня к врачевателям.
Поначалу я и правда шла в сторону лекарского крыла, но потом свернула. Хорошо освещенные коридоры сменились мрачными и сырыми – я была на верном пути. Несколько лестниц – и я оказалась возле знакомой мне платформы. Больше всего я боялась, что вход охраняется, но, видимо, февры здраво рассудили, что никто по доброй воле не сунется в пустующее подземелье безумия. Я вот тоже сомневалась в разумности своей идеи, но другой у меня не было. Так что я ступила на платформу и некоторое время пыталась сообразить, как заставить ее двигаться. Оказалось, легко – надо всего лишь потянуть за рычаг. Жуткий скрип заставил меня испуганно оглянуться, но вокруг были лишь каменные стены.
Платформа дернулась и медленно поползла вниз. Я вцепилась в железный выступ – ручку, молясь, чтобы ужасный механизм не заклинило по дороге. Или наоборот, чтобы заклинило. Все-таки перспектива оказаться одной в подземелье не радовала.