Марина Суржевская – Живое (страница 21)
Черные ряды февров не шевельнулись – все же наша выдержка была блестящей, но я ощутил усилившееся напряжение даже с закрытым браслетом. Верховный кивнул в подтверждение своих слов, его глаза блеснули, словно битые стекла.
– У меня есть неопровержимые доказательства проникновения ренегата в Двериндариум. К сожалению, установить личность проклятого не удалось. Его планы неизвестны, но несомненно, они несут угрозу и разрушение. Мы обязаны найти и покарать преступника. Во благо Империи. Во благо Двери. Я призываю каждого из вас усилить бдительность и внимание. И о любых подозрениях докладывать незамедлительно.
Я по-прежнему смотрел в стену прямо перед собой. И лишь на краткий миг шевельнулся.
И тут же Верховный уставился в мое лицо.
– Февр Стит? Вам есть что сказать?
Я слегка повернул голову. Назвать Стивена по имени я мог лишь наедине.
Двериндариум – это мой дом уже многие годы, а старший февр почти заменил отца. И сейчас я собирался ему соврать.
– Нет, Верховный, – отчеканил я.
Вестхольд мы покидали вместе с Лаверном. Напарник совсем недавно перешел в ряды старших карателей и был неимоверно горд и собой, и Лигой, и вышитым на черном мундире знаком. Он говорил без умолку, не замечая, что я молчу и, к счастью, не ожидая ответа.
Умолк, лишь когда навстречу вышла женская фигурка.
– Госпожа Осхар! – Лаверн подался навстречу девушке, но она не удостоила ловца вниманием.
– Февр Стит, мы можем поговорить? Наедине, – несколько нервно спросила Ливентия.
Я кивнул, хотя и хотелось отказать. Проигнорировал любопытствующий взгляд Лаверна и зашагал в сторону беседки, увитой вечнозеленым вьюнком и красным остролистом. У скамейки тлел в стеклянной колбе негасимый огонь, согревая небольшое помещение. И лишь войдя, я понял, что совершил ошибку. Надо было поговорить с девушкой там же, возле ступеней, а не вести в это замкнутое пространство беседки. Но отыгрывать назад было поздно, и я помрачнел.
– У мало времени, госпожа Осхар, – заложил руки за спину и встал возле открытой арки.
Девушка смахнула с темного меха своей накидки снежинку и подняла на меня влажные глаза. С некоторым удивлением я отметил, что Ливентия очень красива. Истинная южанка – золотистая кожа, огромные темные очи, яркие губы. И выдающиеся формы.
Я отметил это краем сознания, просто констатируя факт.
– Госпожа Осхар, извините, но вы позвали меня, чтобы помолчать? Что вы хотели сказать?
– Февр Стит… Кристиан… – она подалась ко мне, глядя снизу вверх. – Я думала над вашими словами. Я… я согласна на недостойное.
– Что, простите? – не понял я.
Щеки Ливентии окрасились румянцем, и это тоже невероятно шло девушке. Она положила руку в перчатке на мой локоть.
– Вы сказали, что ваша жизнь – это служение Двериндариуму, и вы не в силах предложить мне ничего достойного. Я… согласна.
Мне захотелось выругаться. В голос. Какого склирза?
Прочистил горло, совершенно не понимая, что говорить.
– Госпожа Осхар. Ливентия. Я боюсь, вы неправильно меня поняли. Я вам ничего не предлагал. Вероятно, обстановка Двериндариума затуманила ваш разум, Ливентия. Давайте просто забудем этот разговор.
Она прерывисто вздохнула, прекрасные глаза повлажнели. Ее рука все еще касалась моей. Я сжал зубы, чтобы ее не сбросить.
– Я родилась в Грандане, – негромко произнесла девушка. – Это оазис на краю Красной Пустыни. Там поклоняются Плодовитой Матери. И она учит, что противиться чувствам – большая ошибка и преступление, Кристиан. Их нельзя отвергать.
– Я думаю, вам стоит найти более достойный объект для внимания, чем я. Обратите ваш взгляд на своих сокурсников. Поверьте, так будет гораздо лучше. А сейчас мне пора идти, извините.
Сбросил ее ладонь и ощутил облегчение. И почему этим скучающим девицам не посмотреть в сторону Лаверна или Эйсона, вот кто всегда готов к подобному вниманию!
– Неужели я тебе не нравлюсь? – с таким искренним изумлением спросила Ливентия, что я обернулся на пороге. Змей бы ее побрал! – Но ты меня поцеловал! По-настоящему! Я могу отличить страсть и желание от банального любопытства, февр Стит! Ты меня поцеловал!
– Не тебя, – грубо ответил я, устав от этого разговора. – Я думал о другой девушке. Ты просто… подвернулась под руку. Извини.
Развернулся и вышел под медленно падающий снег. И уже через минуту забыл о Ливентии из Гранданы.
Все мои мысли были сосредоточены на другой девушке. На той, что пахла ежевикой. И мысли эти были темными.
Ржавчина говорил: если теряешься даже в трех столбах, держись подальше от лабиринтов. И это был не афоризм из украденной книги, а мудрое напутствие от друга, который хорошо меня знал!
К счастью, моей прогулкой так никто и не заинтересовался, вероятно, все февры были на общем сборе. В задумчивости и растерянности я остановила платформу и пошла узкими коридорами к выходу. И не сразу сообразила, что заблудилась. Очнулась, поняв, что со всех сторон лишь черные стены – одинаковые и извилистые, словно лабиринт! По моим расчетам, уже должна показаться лекарская, а нос – ощутить аромат мазей и притирок, но вокруг пахло лишь камнем и немного – плесенью. Кажется, я сошла с платформы не на том этаже! Ошиблась!
Повертев головой, решила двигаться вперед. В конце концов, я ведь в Вестхольде, здесь полно людей, прислужников и февров! Надо просто их найти!
Слегка касаясь рукой стены, я шла и шла, размышляя, можно ли потеряться в этом клятом замке. По всему выходило, что запросто!
В какой-то момент мне показалось, что я хожу по кругу, со всех сторон были одинаковые черные стены с крохотными лампами, дающими слабый рассеянный свет.
И когда я уже подумывала, не начать ли кричать и звать на помощь, послышался свист. А потом из-за угла показался прислужник, нагруженный огромными стопками серой ткани и мешковины. Они поднимались выше его головы, но это не мешало парню бодро насвистывать веселый мотивчик и довольно уверенно двигаться. Меня прислужник не заметил, так что я решила просто пристроиться за ним и не привлекать к себе ненужного внимания.
Петляя по лабиринту, мы дошли до неприметной двери, которую парень и открыл. Я, подумав, скользнула следом, рассчитывая попасть в какое-нибудь узнаваемое место.
Но увы!
Вокруг высились коробки и ящики, может, мой нечаянный провожатый привел меня на склад? Ну конечно, куда еще можно было тащить такую гору тряпья!
Я втянула воздух и сморщила нос. К приятному запаху свежеструганных досок и чистой ткани примешивалась едва ощутимая терпкая нота. Неуловимо знакомая и почему-то тревожащая. Прислужник скрылся где-то в глубине тускло освещенного помещения, я осторожно двинулась вперед, размышляя, надо ли уже звать на помощь. Вдоль стен стояли большие ящики, накрытые темной тканью. Может, там хранят картофель и свеклу?
В глубине склада вдруг раздался грубый мужской голос и я, неожиданно для самой себя, юркнула в щель между ящиками. Затаилась за фалдами ткани. Ящик закрывал обзор, так что теперь я видела только начищенные воском доски пола. По ним прошли черные сапоги двух февров и остановились в нескольких шагах от меня. Я затаила дыхание, ругая себя на чем свет стоит. Вот зачем я сюда залезла и спряталась? Ардена ни за что бы так не поступила, она потребовала бы провожатого до своего дома, а вдобавок обвинила всех и каждого в том, что настроили таких темных и пугающих лабиринтов! Вот что сделала бы истинная Левингстон. А я спряталась! Всему виной приютское воспитание, страх быть застигнутой не в том месте и схлопотать очередное наказание. Ну что за дурость? Надо было просто спросить дорогу к выходу, а не лезть в эту щель! Если меня здесь найдут, то как я буду объяснять свои действия? И почему я вообще испугалась?
Февры негромко переговаривались и шелестели какими-то бумагами.
– Четвертого надо убирать, все бесполезно, – сказал тот, что стоял справа. – Мы испробовали все способы.
– Подождем немного. Еще есть шанс, – возразил второй. И крикнул в глубину: – Эй, Хвен, ты принес мой обед? Вот же дуралей, наверняка опять забыл! Когда в этот клятый зверинец пришлют расторопных прислужников? Этот вечно все забывает!
– Зато он немой, хотя неплохо свистит, – хмыкнул второй, и февры рассмеялись.
Голоса переместились, зашелестели бумаги, что-то звякнуло.
Я же зажала рукой нос. От пыли он начал невыносимо чесаться, еще миг – и начну оглушительно чихать! Придавив ноздри пальцами, я попыталась задержать дыхание. И вдруг увидела, что на меня смотрят звериные глаза. Край ткани отогнулся, обнажая не ящик, а прутья клетки. И того, кто сидел внутри. Желание чихнуть сменилось желанием заорать. Но я осталась сидеть, таращась на настоящего, живого хриава.
Чудовище из Мертвомира. Еще один монстр, сошедший со страниц страшной, очень страшной сказки!
У него были тонкие, ветвистые и острые на кончиках рога, которые казались короной из чертополоха. Вытянутая морда с багровыми глазами, плоскими ноздрями и вывернутыми черными деснами. Худое, но сильное тело, покрытое ядовитыми колючками и мощные лапы с убийственными шипами. А еще шесть гибких хвостов, которые извивались за спиной хриава словно змеи!
Безобразное и пугающее порождение Двуликого!
И этот зверь смотрел прямо на меня. Не отрываясь, тяжело втягивая воздух. Тихо зашипев, подполз ближе, почти вплотную к прутьям. Мне очень хотелось отодвинуться, но было некуда. Я оказалась в ловушке между стеной и монстром, отгороженным от меня лишь прутьями клетки. И наконец поняла, что за знакомый аромат я ощутила на этом «складе». Запах чудовищ. Запах Мертвомира. Вот что это было!