Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 61)
Хватить медлить.
Кто мог подумать, что на этот раз скверна придет в теле столь живучего человека! И везучего, надо признать. Впрочем, в этом деле с самого начала все пошло не так! Будь Иваз хоть капельку суеверным, он решил бы, что в судьбу Августа Рея Эттвуда вмешалось провидение, а будь верующим – посмотрел бы в сторону самого Истинодуха.
Но милорд Фамон уже давно верил лишь в силу собственного ума и предусмотрительности. И прокол с разрушителем будет ликвидирован, как и остальные до него. Все зашло слишком далеко и слишком много людей стали нежеланными свидетелями.
А Константин стал помехой, пора это признать и возвести на трон нового правителя. Будет лучше, если старый император тоже погибнет, сражаясь со скверной. Что ж, красивая и достойная смерть.
Иваз кивнул своим мыслям. Лицо, словно высеченное из камня, осталось недвижимым, когда от тела мужчины медленно отделилась белесая сущность. Демонический консорт кардинала не имел ничего общего с человеческим обликом. Вытянутая и ломаная фигура, из горба на спине расходится пучок щупалец, оскаленная морда с выпирающей челюстью и акульими зубами, вывернутые нижние конечности и две пары верхних. Раздутая грудная клетка и дыра там, где у людей должно быть сердце. Иваз посмотрел в четыре глаза сущности, покрытые сморщенной пленкой. Те открылись, показав черные точки неподвижных зрачков. Кардинал кивнул, отдавая мысленный приказ, и фантом начал таять, становясь невидимым.
Пора брать власть в свои руки.
Инквизиторы считают, что демонический консорт не может влиять на людей с нейробраслетом.
Что ж, и эти заблуждения кардиналу лишь на руку. Впрочем, обычный практик действительно не способен на то, что подвластно кардиналу. Подавляющее большинство Совершенных проходят ритуал Возвышения лишь раз, укрепляя свой Дух и получая новые возможности тела и разума. Иваз всегда желал большего. Он опускался в ритуальную чашу так часто, что уже сбился со счета. Для каждого Возвышения он лично отбирал донора и жертву, и это всегда был отменный материал.
Если бы кто-то спросил кардинала, не жалеет ли он о чужих жизнях, Иваз не понял бы этого вопроса. Категории добра и зла давно стали для него лишь словами. Кардинал служил Империи и Святой Инквизиции, делая все для их процветания.
***
– Кэсс!
Норингтон успел подхватить тонкое тело девушки прежде, чем она упала. Подхватил, прижал к себе. Бледные щеки Кассандры казались ледяными.
– Все еще любишь ее. – Джема застыла посреди комнаты. В ее голосе не было ревности или злости, лишь отчуждение. С другой стороны стола лежал на полу Август.
– Как ты меня узнала? – Норингтон прижал Кассандру теснее, пытаясь согреть. На миг ему почудилось, что девушка уже не дышит, и ужас сжал сердце. Почему на нее подействовало проклятие? Что он сделал не так? Чай с осколком окровавленного зеркала должен был свалить только проклятого разрушителя!
Рыжая дернула плечом, не отвечая. Сколько дней она представляла себе момент триумфа, миг, когда она сумеет отомстить! Когда повергнет в пыль гордую Кассандру Вэйлинг и ощутит сладкий вкус своей победы!
Никакой радости Джема не ощущала. Лишь бесконечную горечь.
– Ты катаешь по костяшкам предметы, когда нервничаешь или врешь. Кстати, дурная привычка для инквизитора. Ну и другие мелочи были… слова, жесты. Еще вчера мне все это показалось слишком знакомым. Если бы Кассандра не была так сильно увлечена своим разрушителем, она бы тоже заметила… Не сегодня так завтра. Видимо, поэтому ты торопился и нервничал. На тебе Маска церковника?
– Кое-что посерьезнее, – угрюмо произнес Дамир, вставая. Он осторожно опустил голову Кассандры на пол.
– Она никогда тебя не полюбит, – в голосе Ржаник внезапно прозвучало сочувствие, и Норингтон поднял на нее удивленный взгляд. Он привык к любви этой девушки, к ее обожанию, ее ревности. Но сейчас всего этого не было в помине. Джема словно повзрослела. И изменилась. Во взгляде светло-карих глаз больше не пылала любовь. Там осталось лишь прохладное, почти равнодушное внимание. И это почему-то уязвило Дамира.
– Замолчи.
– Эти двое с ума друг по другу сходят, – жестко сказала Джема, глядя на Дамира в упор. – Пытаются это скрыть, но их безумие скрыть невозможно. Они просто светятся, когда смотрят друг на друга. И это нельзя не заметить. Черт, да они так сияют, что можно ослепнуть, даже зажмурив веки. Удивительное дело: бессердечная королева Кассандра Вэйлинг на самом деле любит своего мужа. А он ее – в миллион раз сильнее…
– Замолчи! – рявкнул Норингтон почти с ненавистью.
– Что бы ты ни сделал, это не поможет, Дамир. Кэсс уже сделала свой выбор.
– Молчи!
– Не в этот раз, – усмехнулась Джема. – Так случается, мне ли не знать. Однажды ты встречаешь человека и влюбляешься в него. Ты летаешь, паришь, несешься прямиком к звездам, а потом… потом падаешь на землю, осознав, что любовь не взаимна. Ты не сдаешься. Решаешь сражаться. Ведь сражаться за любовь – это так правильно, да? Ты страдаешь, но думаешь, что твоей огромной любви хватит на двоих. Что однажды все получится. Что тот, второй – самый нужный и самый лучший человек на свете, – однажды тебя оценит. Однажды поймет. Однажды полюбит… И так проходят годы.
Джема хрипло, горько рассмеялась.
– Пока все это безумие не исковеркает твою душу. Пока ты не возненавидишь того, кого когда-то полюбил. Пока ничего не останется. Кассандра выбрала, Дамир. И даже все демоны бездны не заставят ее передумать. Она никогда не будет твоей.
– Я знаю! – в сердцах выкрикнул Норингтон. Выкрикнул – и осекся.
Они обменялись взглядами – с новым пониманием.
– И что дальше? Какой план? – нервно бросила Ржаник, обхватывая себя руками. Решение помочь странно знакомому служителю пришло спонтанно. Узнавание, кто он такой, озарило словно молния. Конечно, она не могла не узнать того, кого так долго и безнадёжно любила. Каждый жест, каждый взгляд Норингтона она знала лучше, чем свои собственные. А узнав его, поняла, что Дамир не просто так спрятал свою личность и принес чай в гостиную. Долгое, бесконечно долгое мгновение Джема колебалась. Она могла бы отомстить Дамиру за годы пренебрежения, могла выдать его Августу. Но напротив сидела Кэсс. Заклятая подруга Кэсс, ставшая Совершенной. Забравшая ее Дух!
Ярость, которую Джема так долго прятала, взметнулась внутри и приняла решение за нее. Выбор был сделан, и теперь Ржаник колотило, словно в лихорадке. Агония злости схлынула, оставив опустошение и сомнения.
– Надо освободить Аманду, – пробормотал Дамир.
– Ну уж нет! – Джема поежилась, ей было невыносимо холодно. Может, именно так умирает душа? Не в кровавом котле ритуала, а после страшного предательства? Джема стиснула кулаки. – Ее святейшество уже разочек засунула меня в котел с кровью ради Кассандры! Кто знает, что она сделает на этот раз! Где-то во дворце спрятано тело принца Юстиса, найдем его и отдадим императору. Я расскажу, где сейчас наследник. А взамен… взамен Его Величество должен вернуть мне мой Дух!
– Ничего не выйдет, Джема, – сказал Дамир, и в его голосе почему-то не было ни доли сожаления. Он смотрел на Ржаник со злым интересом. – Если тебя лишили Духа, это необратимо. Это навсегда.
– Ты этого не знаешь!
– Я знаю, – со спокойной уверенностью оборвал он ее крик. – Даже император тебе не поможет. Но ты права – найди тело принца, да побыстрее. Я не знаю, как долго продлится действие проклятия.
– Что ты им дал? Это ведь не яд? Хотя зачем спрашиваю… ни за какие награды ты не накормил бы Кассандру ядом!
– На нее он не должен был повлиять… – Дамир устало потер глаза. – Не понимаю…
– Да что непонятного! Он, – ткнула Джема в неподвижного Августа, – отдал Кэсс часть своей души. Поэтому то, что сразило его, задело и ее!
– Но я этого не хотел… – Норингтон в отчаянии глянул на застывшее тело той, кого любил. – Проклятье! Все идет не так… Ладно. Давай заберем принца и разрушителя, а потом…
Они не успели: в дверь сунулась Мальва. Глаза девушки округлились, она увидела лежащих на полу людей. Тяжелый поднос вывалился из ее рук, завтрак господина разлетелся по дорогому паркету, а сама горничная с воплем бросилась прочь.
– Лови ее! – заорал Норингтон.
Август на полу тихо вздохнул, пошевелившись, и Дамир с размаху двинул того по лицу, вкладывая в удар всю свою боль и ревность.
Дверь снова отлетела в сторону, на пороге возник северянин Василий Крейн – бывший финариум.
– Бесчувственных бьёшь, паскуда? – одним взглядом оценив обстановку, взревел он и, подлетев к Дамиру, коротко и жестко рубанул того головой в лицо. Норингтон, не успевший увернуться, взвыл. Из сломанного носа потоком хлынула кровь. – Попробуй со мной потягаться, гад! Что ты сделал с господином? – Тяжелый кулак северянина впечатался в живот инквизитора. Почти впечатался. Дамир все же пришел в себя, скользко увернулся и ударил в ответ. Но атака лишь раззадорила взбешенного деструкта. Огромные кулаки снова и снова поднимались, желая превратить врага в перемолотый фарш!
Дамир с трудом ушел от очередного броска. К его счастью, северянин был тяжёлым и неповоротливым, удары впечатляли, но в скорости он сильно уступал вертлявому и худому служителю. Даже опостылевшая ряса в этот раз сослужила хорошую службу, раздутая ткань мешала кулакам деструкта находить цель. И все же очередной выпад Дамир пропустил. Боль обожгла ребра, сваливая на пол. Норингтон рухнул, понимая, что ему конец, но тут подоспело неожиданное подкрепление.