Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 59)
Больше всего хотелось уйти, но… я заставила себя отбросить это трусливое желание – я и так слишком долго откладывала этот разговор, – и наконец открыть дверь в гостиную.
Вот только Джема в гостиной оказалась не одна. Рядом стоял Брайн. Опять этот церковник! Я с трудом подавила досаду.
– Друзья мои, а вот и вы, ну надо же… Как раз хотел послать за вами, – широко улыбнулся парень, явив щербинку зубов. Вот только радостным он не выглядел, совсем наоборот. Белки его глаза покраснели, веки опухли, словно парень рыдал навзрыд или провел ночь без сна, под глазами залегли лиловые тени, а возле губ морщины. Церковник казался измученным и совершенно больным, я даже подумала, не подхватил ли Брайн какую-нибудь заразу.
Его лихорадочный и какой-то безумный взгляд прилип ко мне, и поморщившись, я отодвинулась от Августа. Может, служителя церкви коробит столь явное проявление наших чувств? На миг показалось, что Брайн швырнет в нас что-то тяжелое, таким недобрым было его лицо.
Или это лишь почудилось, потому что Брайн мне не нравится?
Чувство было нелогичным, ведь парень искренне пытался вести себя дружелюбно, и все же мне виделось нечто… искусственное. Впрочем, это объяснимо: служитель лишь прятал страх перед скверной, который наверняка испытывал.
Джема тоже казалась расстроенной и бледной. На Брайна она не смотрела, а кивнув нам, уставилась на свои руки. В гостиной повисла напряженная тишина, и я перевела удивленный взгляд с Ржаник на Брайна. Может, эти двое поругались, пока мы с Августом наслаждались друг другом?
– И зачем ты нас искал?
– Надеялся, что мы вместе позавтракаем, – возле камина и правда ожидал накрытый стол. – Стряпчему сегодня особенно удалась запеканка! А еще здесь хлеб, мармелад и мятный чай…
Завтракать с Брайном мне не хотелось, но и обижать бывшего сокурсника Августа – тоже.
Брайн, сверкая улыбкой, подошел к столу. От ароматного напитка пошел пар, когда его разлили по чашкам.
– Ну же, присоединяйтесь, друзья!
Ржаник кусала губы и хмурилась, похоже, она сегодня была не в духе. Может, отложить разговор? Мысль соблазняла уйти, но я заставила себя остаться.
Ну нет. Я никогда не была трусихой, не стану ею и сейчас!
– Джема, я искала тебя. Хотела поговорить.
– Поговорить? – Ржаник глянула хмуро, но потом со вздохом кивнула сама себе и села к столу.
Мы с Августом тоже опустились в кресла. Брайн просиял, похоже, он действительно радовался общению с нами.
– Да, есть разговор. Но прежде, наверное, и правда стоит что-нибудь съесть… Мы с Августом еще не завтракали.
– Были слишком заняты? – уронил Брайн и снова мне почудилась злая нота.
Я быстро глянула на парня, но он выглядел добродушным и заботливым.
– Верно. – Я встретила взгляд водянисто-голубых глаз служителя. Почему так хочется сказать ему гадость?
– Ты плохо выглядишь, друг, – произнёс мой муж, взяв свою чашку.
– Не спал. – Брайн развел руками. – Молился всю ночь. Надеюсь, Истинодух услышал мои просьбы и внял им.
– И о чем же ты просишь?
– О справедливости и воздаянии. – Взгляд Брайна снова остановился на мне. Он отвел его так, словно это давалось с большим трудом. Схватил печенье и прокатил по пальцам.
Джема проследила это движение. Я нахмурилась. Где-то я уже видела подобную привычку…
– Я тоже хотел поговорить с тобой, Брайн, – сказал Август, рассматривая церковника, но я качнула головой, говоря «позже» и мой муж кивнул, соглашаясь.
– Во дворце сегодня тихо, – Август покачал чашку в руках. Я тоже взяла свою. Темный напиток пах мятой и сладостью. Ваниль? Роза? Нет. Что-то иное… Почему-то больше всего хотелось уйти. Витающее в воздухе напряжение не давало расслабиться. Может, и правда стоит выпить чай, говорят: мята успокаивает…
– В оранжерее зацвели какие-то редкие цветы, вот все и бросились посмотреть.
– Здесь есть оранжерея? – удивилась я.
– Чего тут только нет, – натужно рассмеялся Брайн. – Но вы ничего не едите.
– Я, пожалуй, не голоден. – Август хотел поставить чашку на стол, но тут встрепенулась Джема.
– У этого чая чудный аромат! Я приготовила его для вас. Попробуйте!
– Ты сделала нам чай? – удивилась я.
– Хотела порадовать. Знак…дружбы. Здесь малина и мята.
Служитель повернулся к рыжей и уставился на нее так, словно увидел впервые. Медленно кивнул.
– И мята. Да, – пробормотал он.
– Пахнет божественно! – Ржаник втянула носом пар и улыбнулась. Я тоже, радуясь, что настроение рыжей улучшилось. Может, все не так плохо и разговор пройдет легче, чем я думаю? Вон даже чай нам заварила, старалась…
– Отличный чай!– с воодушевлением продолжила Ржаник. Ее щеки зарделись, девушка слегка задыхалась.
Да что это с ней такое? Странно.
– Друг мой, ты все еще любишь малину? – Брайн снова смотрел на Августа. – Я помню, как ты обносил кусты возле нашей семинарии.
– Та малина была дикой и неспелой. – Губы моего мужа слегка дрогнули от воспоминания.
– А я помню другую малину, – не удержалась я, и наши взгляды встретились. На миг все исчезло: и Джема, и Брайн, и даже дворец. Мы снова летели к звездам. Я снова ощутила желание плюнуть на разговор с Ржаник и запереться с мужем в ближайшей пустой комнате.
В горле запершило, и я сделала глоток. Мятная свежесть охладила нёбо. Август медленно поднес чашку к губам. Понюхал и поставил ее на стол.
– До дна, друзья мои! – торжественно сказал Брайн, подняв чашку так, словно держал в руках бокал с вином. Джема натужно рассмеялась. Нет, между этими двумя точно что-то случилось!
– А и правда – до дна! У меня есть тост! – Ржаник тоже подхватила фарфор. – Давайте выпьем за дружбу! За самое прекрасное чувство на земле. После любви, конечно. Дружба бывает нелегкой, но она определенно стоит того, чтобы за нее бороться, вы согласны?
Август озадаченно глянул в мою сторону. Есть он не стал и лишь рассеянно вертел в тонких пальцах императорский фарфор. Я изобразила радостную улыбку. В конце концов, все к лучшему, Джема сама заговорила о дружбе, а значит, и наш разговор пройдет легче.
«Поддержи меня», – беззвучно шепнула Августу, и тот кивнул.
– За дружбу и настоящих друзей! – воскликнул Брайн. – Отличный тост, Джема! И пусть в наших руках не вино, а лишь этот прекрасный чай, грех не осушить чашку за такие слова! Ведь друг – это тот, кто всегда поддержит, тот, кто прикроет твою спину и найдет слова утешения. Друг не осудит и поймет, если ошибешься. И я счастлив, что вы мои друзья. До дна!
Улыбаясь, мы соединили фарфоровые чашечки и выпили.
– Вкус… необычный, – пробормотал Август.
– Джема, я должна кое-что сказать… – Все-таки это оказалось непросто. Я сделала еще несколько глотков. Вот только говорить рядом с Брайном я точно не желаю! – Наедине.
– Здесь все свои, – как-то странно усмехнулась рыжая. – Говори, Кэсс.
– Насчет того, что случилось перед тем, как мы попали в Равилон.
– Вы были в проклятом городе? – прищурился Брайн, и Джема, ловившая каждое его слово, вдруг откинула голову и коротко рассмеялась. Но когда замолчала, ее глаза влажно блестели, словно девушка едва сдерживала слезы.
Я посмотрела на нее с подозрением: да что творится с Ржаник? Она не в себе? Или пьяна?
Потянула носом, но ощутила лишь навязчивый сладкий запах чая. Нет, все-таки это не малина. От привкуса мяты начало мутить, на зубах что-то захрустело. Я поднесла ко рту ладонь и выплюнула мелкую крошку. Это что такое? На ладони блеснул крошечный осколок зеркала.
– Так что случилось в тот день? – донесся голос Джемы словно сквозь вату.
Все-таки стоит отложить разговор. Кажется, у меня кружится голова… странно. Я ведь Совершенная. Я не могу заболеть!
Растерянная, глянула на Августа. Он хмурился, вертя в руках пустую чашку.
– Ритуал. Случился Ритуал. Я не желала его. Я просила, чтобы она остановилась. Но Аманда не послушала меня. Та чаша с кровью, ты ее помнишь? Ритуал изменил нас, Джема. Он…
Речь получилась сумбурной. Надо было подготовиться! И сказать сначала о Латизе, которая обещала помочь!
Лицо Ржаник внезапно расплылось, ее затягивал туман. Да что со мной? Виски заломило. Я подняла руку, и чашка полетела на пол.
– Кассандра!
– Какого… – начала я.