Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 58)
Она взмахнула руками, словно пытаясь отогнать невидимый свет.
Я нахмурилась, размышляя. Август сказал, что деструкты приходят во дворец сами, словно что-то зовет их. Сияние, как назвала это Ирма. Вероятно, в своем безумии она видит больше, чем я. И живые искры, которые проникают в ее тело и жалят… Интересно. И если я поняла правильно…
– Тебя нельзя починить, потому что ты сошла с ума разумом, так? А остальных, значит, можно? Кого именно?
– Сломанных. Разбитых. Порченных.
– Разорванных, – произнесла я. – Деструктов?
– Измененных.
Измененных?
Я замерла. Кого можно назвать измененными, помимо несчастных отверженных с разорванными линиями духа?
Ответ пришел мгновенно, но я похолодела, поняв. Совершенные – тоже измененные. Их Дух и линии силы тоже меняются в результате ритуала. Неужели Август способен как-то повлиять даже на Пантеон? Я привыкла, что Совершенные – неприкасаемы, они почти боги, но что, если Август сильнее? Тогда вся история с убийством разрушителей и вовсе предстает в ином свете!
– А это сияние, о котором ты говоришь, его видят все деструкты?
Ирма уверенно кивнула.
– Все чувствуют. Все знают. Все ищут его. Он – свет. И он – тьма. Если захочет.
Я помрачнела. Если так, то, Августу не скрыться. Чем бы ни было это самое сияние, оно стало указательным перстом, направленным на разрушителя. Куда бы он ни пошел, этот перст потянется следом.
Значит, убегать и прятаться не имеет смысла.
Я хотела еще уточнить насчет света и тьмы, но Ирма рассмеялась, кажется, уже забыв, о чем только что говорила.
– Я надену на свадьбу венок из моих любимых роз! Вот смотри, правда, красивый?
Она выдернула из-за мешка жухлые сухие цветы.
– Мм, не слишком подходящее украшение для свадьбы, – покачала я головой. – Но в твоем стиле. А кто выходит замуж?
– Моя лучшая подруга! – с гордостью произнесла девушка. – После тебя, конечно. Ее зовут Бриггита и когда-то она тоже была провидицей. Но потом кое-что случилось, ее Дар забрали. Но она не жалеет. У нее чудесный муж и красивый дом, вокруг цветут розы! И такие милые детишки, целых четверо! Они очень меня любят, зовут тетей Ирмой, представляешь?
– Бригитта из Аннонквирхе? Она вышла замуж? И за кого же? – окончательно запуталась я. Последний раз я видела толстушку в казематах дворца. А потом что же? Она успела обзавестись мужем и даже родить четверых отпрысков? Ну нет. Это даже Бригитте не под силу за столь короткий период!
– Ах. Нет, – широко распахнулись глаза Ирмы. – Они еще не полюбили друг друга. Я снова все перепутала! Это еще не случилось! Снова эта ужасная путаница во времени!
– Так кто муж-то?
Но Ирма уже куда-то уплыла в своих видениях. Но эти, видимо, были хорошими, потому что девушка улыбалась.
Я пошла к двери и уже на пороге услышала негромкое:
– Кассандра. – Глянула через плечо. – Береги его. Ты очень ему нужна. От тебя зависит выбор. Выбор для всего мира. Береги.
Я ощутила, как невольный холодок пробежал по спине. Хотя с чего бы? Еще одно странное полубезумное предсказание Ирмы.
– Кого? – выдохнула я.
– Чудовище, – с грустной нежностью произнесла она.
Я не стала отвечать и молча вышла. И лишь за дверью поняла, что Ирма впервые назвала меня настоящим именем. Надо же, а я думала, она его даже не знает…
От Ирмы я уходила в смешанных чувствах. В голове кружил водоворот мыслей, которые следовало хорошенько обдумать. Но прежде навестить дражайшую родительницу.
У дверей караулили два застывших гвардейца, и я хмыкнула, глянув на них. Август сделал вид, что не заметил. Открыл дверь и замер возле нее.
– Кассандра.
Моя мать – как всегда собранная и строгая, в черном мундире, с гладко уложенными волосами, – встала, когда я вошла. На миг в ее прозрачных глазах мелькнуло что-то странное. То, чего я не видела там раньше. Чувство? Но Аманда отвела взгляд, не дав рассмотреть больше.
– Ваше святейшество, – с легкой иронией произнесла я.
– Вижу, ты все еще злишься, – кивнула она, подтверждая свои слова.
– А я вижу, что тебя устроили с комфортом, – я обвела рукой комнату, небольшую, но довольно удобную и оснащённую всем необходимым. – Я надеялась увидеть карцер, подобный тому, что был в Кастеле. Кстати, до сих пор гадаю, кто меня туда отправил, ты или Агамена?
– Ты кровожадна, – по губам матери скользнула улыбка. – Истинная Совершенная.
– Я не просила об этом!
– Да. Но другого способа спасти тебя не было. И я ни о чем не жалею. – Аманда перевела взгляд на Августа у двери. – Понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Потеря любви ранит… Поначалу.
– Вряд ли вы действительно знаете меня, архиепископ, – спокойно сказала я, не сдержав улыбки, и Аманда вздрогнула. А потом вперила взгляд сначала в меня, потом в Августа.
– Нет, – мотнула она головой, и серебристая прядь выскользнула из прически, нарушая строгий образ. – Не может быть. Ты не могла сохранить это чувство! Я знаю! Я тоже когда-то любила! После Возвышения прошлые привязанности отмирают и опадают, как сухие листы с дерева!
– Не мои. – Я сделала шаг назад и взяла Августа за руку. – Мои цветут пышным цветом, Аманда. Может, ты просто любила недостаточно сильно?
– Это лишь самообман!
Я рассмеялась, и женщина, так похожая на меня, остолбенела.
– Ты ошибаешься. Во всем. И я не виню тебя за Возвышение, возможно, я даже могу понять твои мотивы. В конце концов, ты ведь и правда спасла мою жизнь. Но меня мучает вопрос… Кем был инквизитор, ставший жертвой для ямы скверны? Дух ты забрала у Джемы, а у кого отняла жизнь?
Вопрос, терзавший меня в песках, заставил Аманду дрогнуть. Сколько раз я прокручивала в голове ту сцену, пытаясь разглядеть человека на железном лепестке!
– Кто умер, чтобы я стала Совершенной? Отвечай!
– О… – Аманда, словно не веря всматривалась в мое лицо. – Тебе и правда не все равно… А ведь первый признак удачного Возвышения – равнодушие к судьбе тех, кто стал донором и жертвой.
– Кто?!
– Дамир Норингтон, – четко произнесла Аманда, и я до хруста сжала зубы. Перед глазами пронеслось видение далекого прошлого: девочка на своем первом балу и златокудрый мальчик, словно сошедший с открытки, что пригласил ее на танец…
Того мальчика давно нет, он стал мужчиной и инквизитором, причинил мне много неприятностей, и все же… он не должен был умереть вот так! Я не хотела, чтобы он умирал!
Развернувшись, я пошла к двери.
– Кассандра, постой! Постой, я должна тебе сказать…
Но я уже не слушала. Засов со скрипом лязгнул, снова опускаясь. Аманда, растеряв свою отстранённость, что-то кричала за дверью, и потому я ускорила шаг, желая оказаться от нее как можно дальше. Надо как-то сказать об этом Джеме… Впрочем, Джеме надо сказать не только это. В песках было не до откровений, но сейчас их время настало. Я сжала ладонь молча идущего рядом Августа.
– Ты не виновата, – тихо ободрил мой муж.
– И ты тоже. В том, что стал пристанищем для скверны. Но от этого не легче, верно?
Он кивнул. Тепло его руки согревало и ободряло. Да. Мы не виноваты, в том, что с нами случилось. И все же на душе стало паршиво.
– Надо найти Джему и все ей рассказать, – решила я. – Она должна знать правду.
Он кивнул, соглашаясь. Поддержку и любовь Августа я ощущала всей своей душой, и этого становилось легче. Мы вместе, а значит, мы справимся. Джема, конечно, будет в ужасе, но она поймет меня. К тому же Латиза намекнула на шанс для Ржаник, может, равилонцам удастся ей помочь и вернуть Дух. Конечно, для начала надо помочь самим равилонцам…
Я вздохнула. Ладно. Как говорит отец, будем решать проблемы по одной!
Встреченная в коридоре Мальва сказала, что видела Джему направляющейся к большой гостиной. Сжав зубы, я направилась в ту сторону.
– Мне уйти? – спросил Август, когда мы подошли к резным дверям.
– Останься, – покачала я головой. – Тебя все это тоже касается. И потом, если Ржаник полезет драться, не уверена, что в этой ситуации смогу дать ей сдачи.
Я скорчила кислое лицо, а Август вдруг молча заключил меня в объятия. Я уткнулась лбом в мужское плечо и некоторое время просто стояла, слушая стук сердца.
– Все будет хорошо. Она твоя подруга, а значит – поймет, – сказал мой муж, и я вздохнула. Август даже сейчас видит в людях лучшее.