Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 32)
– Почему ты живой? – вырвалось у меня.
– О, заговорила, – склонил он голову. – Хочешь узнать, как я выжил в пламени алой звезды? Расскажи, кто ты, и узнаешь.
– Нет времени на твои секреты! Алая звезда… ты понимаешь, что это такое? – Парень кивнул, и я снова изумилась. Может, он и понимал, а вот я – нет.
– Мадриф – безумец, – быстро проговорил Иерофан. – Он обманул тебя.
– Откуда ты его знаешь?
– Мы рождены от одного отца.
Что? Милостивые святые, я уже ничего не понимала! Как Иерофан и Мадриф могут быть братьями, если один в Оазисе, а второй в Мертвом городе?
– Он что, тоже солнцеглазый? – вырвалось у меня.
– Был им. Давно. Но Оазис его изгнал. Наказал за безумие. Он грезил тьмой и получил ее. Все, чего хочет Мадриф, – это уничтожить Оазис.
– Зачем?
– Слишком долго объяснять, – поморщился парень. Он и правда был молод, сейчас я это видела.
– Значит, Мадриф пришел из Оазиса… – Картинка начинала сходиться, и все же в ней было слишком много провалов. – Но ведь Оазис – лишь воспоминание! Вас нет!
– Но мы есть, Кассандра, разве ты не видишь? Оазис не воспоминание. Это реальность.
Реальность? У меня голова пошла кругом. Я-то считала, что ныряю в исчезающую память, в аномалию последнего дня Равилона. Но выходит, это реальность, в которой уже почти век живет город?
– Как? – выдохнула я.
Потемневшее небо вспыхнуло: протуберанец. Время закончилось.
– Чтобы узнать больше, ты должна остаться, – выкрикнул Иерофан.
– Но я погибну!
– Нет. Дай мне руку. Я расскажу тебе.
– Внизу ты пытался меня убить!
– Лишь связать. Дай руку, и ты все поймешь…
Сделав осторожный шаг к нему, я протянула ладонь. Иерофан дернулся навстречу, вытянул свою. Кончики наших пальцев почти соприкоснулись. Небо исполосовали первые огненные шары.
И я стремительно прижалась к парню, выхватила шкатулку и ринулась назад. Позади раздались слова, смысла я не поняла, но интонацию уловила. Похоже, ругаться солнцеглазый тоже умеет. Но я уже катилась по склону купола, надеясь успеть до того, как здание запылает. Тяжесть шкатулки словно еще увеличилась, мне казалось, что я держу в руках огромный валун, который норовит размазать меня по поверхности. Эта ноша сильно усложняла скольжение.
– Кассандра! – Злой ветер принес яростный крик.
– Прости, но я хочу домой, – пробормотала я. Купол закончился. Шатаясь, я поднялась на ноги.
Огненный шар врезался в каменного колосса с книгой в руках. Огромная голова с жутким треском обрушилась на землю, во все стороны посыпались резаные осколки, брызнуло каменное крошево. Шрапнель булыжников осыпала купол, а волна взрыва отшвырнула меня. Я рухнула на спину, и… не удержала шкатулку. Хранилище дернулось, словно живое. Белая коробочка вывалилась из ладони и рухнула на козырек перед входом. Пробила его своей невыносимой тяжестью и вдребезги разлетелась на земле. Я спрыгнула следом. Из нутра шкатулки выкатился сосуд. Миг ничего не происходило. А потом он треснул. И нечто грязно-серое полезло наружу, увеличиваясь, разрастаясь и становясь все больше. В этой то ли жиже, то ли дыму виднелись руки, ноги, головы, морды… Разрозненные куски и силуэты сложились в понятные, и я смогла рассмотреть полупрозрачные силуэты. Люди – мужчина и женщина, зверь, птица, и даже насекомое. Сущности пяти существ смешали и засунули в крошечный сосуд. Так вот что означали круги на крышке! Жуткая серая масса двигалась, обрастая то скорпионьими клешнями, то орлиными крыльями или когтистыми лапами. Это нечто сложилось в жуткое насекомое с двумя человеческими головами, рты раскрылись в беззвучном вопле. Все шире и шире, пока мужское и женское лица не треснули, а вся фигура не развалилась, чтобы тут же принять новую ужасную форму, меняясь, разрастаясь, увеличиваясь до размеров уцелевшего каменного колосса. Пока не сформировалось в нечто огромное и безобразное. А потом это чудовище посмотрело на меня сразу пятью парами разных глаз.
– Что. Это. Такое? – с дрожью в голосе выдохнула я.
– Ненормальная! Ты выпустила дикого ифрита! – возникший рядом Иерофан отпихнул меня, в его руках снова появился посох.
– Что?
– Вырванные из тел души всегда ищут сосуд, – с пугающим спокойствием произнес солнцеглазый. – Твоя плоть им понравилась. Они разорвут тебя на части, пытаясь ее занять.
Я задохнулась, с пугающей ясностью представив эту картину. Ифрит оскалился пятью зубастыми пастями, которые виднелись не только на голове, но и на теле жуткого создания.
– Беги! – крикнул Иерофан.
Я раскрыла ладони, разжигая внутри тлеющую белую искру. На миг почудилось – не смогу, не получится, не в этот раз… Закрыв глаза, я сосредоточилась, запрещая себе думать об ифрите, погибающем Равилоне, Иерофане… Есть только я и то, что горит внутри. Крохотная искра, не дающая замерзнуть. Обжигающее белое пламя.
Свет вырвался потоком, и в самый последний миг я успела увидеть, как страшное многоголовое чудовище бросилось на Иерофана.
Глава 13. Стук в тишине
Глава 13. Стук в тишине
Комнату, где держат Аманду Вэйлинг, Дамир приметил давно. Но приближаться не стал, хотя вырубить гвардейцев у двери было несложно. Но так Норингтон выдаст себя, показав, что в стенах дворца затаился враг.
Нет, поговорить с Амандой надо тайно.
Поэтому, осмотрев ближайшие комнаты, инквизитор вошел в ту, что располагалась над тюрьмой архиепископа. Ниже комната пустовала, и Норингтон понадеялся, что тайная беседа останется незамеченной. Он присел у стены, где располагался воздуховод: небольшая полость отлично передавала звуки. И быстро отстучал пальцами тихий код.
Ждать ответа пришлось недолго. Прижав ухо к стене, Дамир уловил ответный стук.
«Кто?»
Он торопливо отбил свой номер.
«Дамир! – почти услышал инквизитор вскрик Аманды. – Рада, что ты жив. Ты не ранен? Как тебе удалось?»
Норингтон коротко и быстро обрисовал ситуацию, радуясь, что перестук надежно скрывает его эмоции. Даже архиепископу он не желал демонстрировать степень своей ненависти. Пожалуй, – тем более архиепископу.
«Как вы? Я могу вас вытащить».
«Нет. Действуй скрытно».
Ответ подтвердил мысли самого Норингтона, и парень улыбнулся. Чужие губы Брайна сложились в злую улыбку. И он задал главный вопрос:
«Я могу подобраться к разрушителю. Близко. Но… Как его убить?»
Некоторое время Аманда молчала, Дамир даже подумал, что архиепископ больше не может говорить. Но потом пришел быстрый четкий и продолжительный стук.
Выслушав его, Норингтон привалился к стене и задумался.
Он и сам знал, что, как и Совершенные, разрушители обладают разными способностями. Это всегда зависит от самой личности. Эзра Кроссман был выдающимся пиромантом. Он мог одним взглядом спалить огромное здание или поджечь улицу. А потом и вовсе создал смертельный протуберанец, уничтоживший весь Равилон.
Август Рэй Эттвуд очевидно является сильнейшим менталистом со способностями не только отдавать мысленные приказы, но и полностью порабощать других людей. Уже несколько недель он удерживает сознание гвардейцев и кажется, не испытывает от этого никакого неудобства. Стоит разрушителю заподозрить Брайна и покопаться в его голове, как сам Дамир, видимо, станет пустой оболочкой, послушно выполняющей чужие приказы.
Норингтон содрогнулся от такой перспективы.
Сила влияния Августа неизвестна, как и количество людей, которых он способен поработить. Может, гвардейцы – его предел, а может, лишь капля в море.
«Август очень силен, Дамир. – отбила Аманда. – Но в то же время – слаб. Его слабость – это его человечность. Он верит в свободу воли, верит в людей. Он не желает им навредить. И это наш шанс сломать его».
Норингтон неприязненно поджал губы и кивнул. Архиепископ права. Единственное, что спасает Дамира и саму Аманду, – это нежелание разрушителя становиться монстром. Его человечность – странная и непонятная, учитывая обстоятельства. А еще – вера бывшего семинариста. Но скверна набирает силу. И однажды человечность исчезнет. Убить разрушителя можно, оружие уже опробовано на Кроссмане и хранится в тайнике Кастела. Нож – аннигилятор, созданный с применением запрещенных и античеловеческих методов в тайниках Инквизиции. Этот клинок носит имя «Кара Вечности» и обладает огромной потусторонней силой. Кара убивает тело, а душу разрушителя приковывает к лезвию, не давая ей снова воплотиться в физическую оболочку. Любое другое оружие бесполезно, Август возродится, и довольно быстро. Но уже без капли человечности. Провальная попытка убийства обернется новым Равилоном.
Но чтобы подобраться к Августу и пробить его тело и душу, надо хоть на время отключить силу, которую дает скверна. Потому что аннигилятор имеет огромный резонирующий фон, который издалека ощущает антиматерия. Единственная возможность – дать Августу отраву, способную заблокировать его способности. Такой уже пытался воспользоваться Юстис, он применил яд, но его оказалось недостаточно. Принц был слишком самонадеян. Нужно иное средство.
«Какое?» – Дамиру показалось, что даже стук выдает его волнение, и сжал зубы, успокаиваясь.
И снова пауза. Словно Аманда не решалась сказать.
Но потом все же:
«Мы должны создать “Проклятие крови”. Знаешь о нем?
«Для доступа к тайным практикам Инквизиции мне не хватает звания гранд-эмиссара».
«Верно…Сейчас это уже неважно. Я… расскажу».