Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 28)
– Не надо. Думаю, это слишком.
– Отчего же, брат? – Разрушительная злоба клокотала внутри Дамира, мешая думать ясно. Он снова и снова прокручивал в голове воспоминания Брайна, надеясь, что это поможет. – Разве тебе не интересно? Мужчина и женщина, все такое… В семинарии мы все порой сбегали в долину, чтобы поболтать с девчонками, но только не ты. Я думал, ты так и умрешь девственником.
Убить, ужалить. Не ножом, так хоть словом! Желание сделать больно проклятому сопернику снова затянуло разум пеленой.
Лицо ублюдка бледное, и не скажешь, что сидит в горячей воде! Только глаза чернее смерти. Надписи Писания на плечах и груди кажутся насмешкой над всем, во что верит инквизитор. Эти надписи тоже хочется стереть лезвием, содрать вместе с кожей! Несправедливо, что он все еще жив. И что слишком хорош для человека.
– Я тоже так думал.
– Ты ведь даже дал обет. Что в жизни не прикоснешься к женщине.
– Так и было.
– И что же? Нарушил?
– Как и многое другое.
– Поэтому не хочешь слушать? Жаль. Я думал, мы это обсудим. По-братски…
Не отвечая, Август развернулся и вышел из бассейна. Вода всколыхнулась, плеснула на разгоряченное лицо инквизитора. Разрушитель сдернул полотенце, обернул вокруг бедер. И глянул через плечо.
– Нет. Ты прав, Брайн. Я думал, что отношения минуют меня, пройдут стороной… Но все изменилось, когда я встретил ее. Кассандру Вэйлинг. Наверное, я понял, что буду с ней, как только увидел. С первого взгляда. Что она станет моей женой. Станет… моей.
Слова – и все что они значили, ударили Дамира под дых. Он даже слегка согнулся от внезапной боли.
Стала его. Его! Чертова ублюдка! Подарила все, чего так желал сам Дамир. Отдала то, что ему приходилось вырывать практически силой! Вышла замуж где-то на окраинах восточного экзерхата, в какой-то дыре! Надела чужое кольцо! Не пожелала ни роскошного приема, ни красивого наряда… Почему? Почему она выбрала эту тварь? Знала о скверне, об опасности, но все равно согласилась?
Норингтон хотел бы поверить, что Кассандру заставили, но он помнил, как она держала разрушителя за руку. В тот момент, когда на их телах сошлись десятки алых лучевых прицелов, она держала его за руку и не желала отпускать! Словно и в ад собиралась спуститься только с ним!
И это было больнее всего.
– Она сделала мне самый ценный подарок из возможных, – негромко произнес Август. – Подарила то, о чем я и мечтать не мог.
– Свое тело? – не сдержался Дамир.
– Свои чувства, – спокойно глядя в лицо бывшего семинариста сказал Август. – Но я не буду об этом рассказывать.
Дамир заставил себя кивнуть.
Август повернул вентиль на кране.
– Вода быстро остывает. Сквозняки. Помнится, ты ненавидел холодную воду. И еще. Осторожнее с оружием, Брайн. Порежешься.
Открыв вентиль до упора, Август кивнул и ушел. Черный ангел на спине разрушителя казался живым от влаги и оранжевых искр, стекающих по нарисованным перьям. Пар сомкнулся за мужской фигурой, словно спрятал.
Некоторое время Дамир смотрел туда, где исчез разрушитель, а потом… зашипел и выскочил из бассейна. Он едва сдерживался, чтобы не выругаться в голос. Да так, как точно не подобает благочестивому воспитаннику семинарии!
Глава 11. Хозяин черных песков
Глава 11. Хозяин черных песков
Пытка верблюдами продолжалась пару часов.
Мы остановились между двумя барханами у здания, с виду ничем не отличающегося от череды таких же закопченных развалин. Молчаливый мужчина в тагельмусе без слов сбросил меня на песок. Рядом застонала Джема, видимо, с ней обошлись таким же образом.
Мадриф, не оборачиваясь, уже шел к проему двери. Меня подтолкнули в спину, намекая, что хватит глазеть по сторонам. Хмыкнув, мы с Джемой двинулись к зданию.
– Как думаешь, что ему от нас нужно? – прошептала Ржаник, когда мы входили.
Я пожала плечами. Узнаем. И уже совсем скоро.
Миновав длинный лабиринт узких и темных коридоров, мы вступили в круг света и… удивленно присвистнули.
– А он неплохо здесь устроился, – уронила я.
Огромная комната напоминала роскошную шкатулку, от пола до потолка выстланную дорогими коврами и набитую изящными статуэтками, пузатыми кувшинами, шелковыми подушками, ларцами и другими вещами. Проемы окон и дверей надежно закрывали тяжелые бархатные ткани, в углах горели желтым светом масляные лампы. Пахло благовониями и специями. В центре комнаты мы увидели низкий столик, уставленный золотой посудой, фруктами и закусками.
Мужчины в тагельмусах, бывшие то ли слугами, то ли охраной, к моему удивлению, ушли, оставив нас с Мадрифом наедине. Что ж, видимо, он не считал нас силой, которую стоит опасаться.
Хозяин этой пещеры сокровищ неторопливо прошел к столику и сел на подушку, скрестив ноги. Посох он положил на колени. Из-за занавески метнулась тонкая девушка в полупрозрачных шелках, налила воды в тяжелый кубок и с поклоном подала мужчине. Мы с Джемой переглянулись и дружно закатили глаза.
Мадриф же снял лоскут тагельмуса, прикрывающий лицо. На вид пустыннику было слегка за тридцать, обветренные, но правильные черты с левой стороны перечеркивали шрамы, задевая глаз и веко.
– Кто вы такие? – резко спросил он.
– Путницы, – осторожно ответила я, не зная, какой версии событий лучше придерживаться.
Насколько я помню, через пустыню действительно регулярно ходят караваны из диких земель. Это кочевые племена, живущие своими общинами и не вступающие во взаимодействие с более развитыми странами. На уроках истории нам рассказывали, что в прошлом имперцы пытались присоединить эти территории и включить кочевников в ряды своих подданных, но попытка оказалась провальной. Племена не желали сотрудничать, обучаться и тем более жить в домах, оставаясь на одном месте. Они не могли существовать без песков и длительных переходов, словно весь смысл их жизни был в этом изнурительном движении. Так что империя оставила племена в покое. А после падения Равилона вся территория вокруг и вовсе считается запретной зоной, в которую лучше не соваться. Лишь на границе стоит аванпост, выполняющий роль наблюдателя.
– Путницы, значит. – Мадриф сделал глоток, рассматривая нас поверх кубка. – И откуда держите путь?
– С севера. Заблудились.
– Значит, вы побывали в Оазисе.
– Не знаю, о чем ты говоришь, – быстро сказала я.
– На тебе одежда из дома на нижней улице, – неторопливо попивая воду, продолжил мужчина. И, заметив мое удивление, добавил: – Узор на вороте и рукавах. Разные узоры для разных районов и домов. Но ты этого не знала. Значит, попала в Оазис случайно. Провалилась, не так ли?
Я кивнула: врать нет смысла, но и говорить всей правды не стоит.
– Точно. Шли через пустыню, заблудились, провалились в Оазис.
– Такое порой случается. – Мадриф взял сочный инжир, надкусил. Брызнул сок.
У Джемы заурчало в животе. Я склонила голову, осматривая пещеру сокровищ и решая, в какой момент лучше дать деру. Нас не связали, но в темных коридорах наверняка караулят стражи. И все же есть шанс прорваться. Мы застыли в двух шагах от столика, ни присесть, не угоститься нам с Джемой не предложили.
– Вопрос не в том, как вы попали в Оазис. Вопрос в том, как вернулись.
– Я… не знаю. – Надеюсь, выглядела я максимально честно. – Это вышло само… как-то.
Мадриф снова откусил инжир.
– Само… Хм. Удивительно. Можно попасть в Оазис. Но нельзя из него вернуться без моего поводка! А вы сумели. Мои ишваро нашли на окраине города часть чужого здания, – неторопливо продолжил хозяин комнат. На нас он теперь не смотрел, поглощенный трапезой и вином. – Бело-голубые стены, части чуждой обстановки и одежды. Словно кто-то забросил в пустыню кусок, вырванный далеко на севере. На песке остались следы двух путников. Сдается мне, вы и есть те странницы. А потом вы провалились в Оазис и сумели вернуться, да еще и прихватив еду и одежду. Любопытно.
В мужском голосе появились угрожающие нотки. Я глазами указала Джеме на выход за занавесками, рыжая едва заметно кивнула. Сорвавшись с места, я пнула столик так, что кувшины и закуски полетели на Мадрифа, выхватила атмэ, развернулась и…
Застыла! Я словно остолбенела с поднятой ногой и вытянутой рукой! В такой же странной позе остановилась Джема. Рассыпанный инжир, опрокинутый кувшин и выплеснувшееся вино зависли в золотом сиянии, охватившем всю комнату. С трудом, изо всех сил напрягая шею, я сумела повернуть голову. Мадриф, еще мгновение назад вальяжно сидящий на подушках, стоял, держа свой посох. Тонкий золотой луч бил из его навершия, и в этом луче замирало время и застывали предметы и люди, словно всех нас окунули в густую смолу.
Поймав мой взгляд, мужчина усмехнулся. Луч угас, и застывшие в воздухе предметы шлепнулись на ковер. Мы с Джемой – тоже. Вскочив, я снова вскинула атмэ.
– А ты упрямая. Еще не поняла, что это бесполезно?
Золотой луч снова вырвался из посоха, я снова застыла. От ярости хотелось орать, но я лишь сжала зубы. Попыталась пошевелить хотя бы пальцем и ощутила, как дрогнул мизинец. Один лишь мизинец, но это уже хоть что-то!
– Довольно.
Луч угас. На этот раз я не упала, удержалась на ногах. Но атмэ доставать не стала. Мадриф прав: пока в его руках проклятый посох – мне к нему не подобраться. И не сбежать, что гораздо хуже.
Из-за бархата снова скользнула девушка с черными косами и принялась собирать разбросанные яства.