Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 23)

– Смотри внимательно, Вэйлинг. Там, где они растут, иной песок, видишь? Желтый. Самый обычный, желтый, а не черный! Я увидела это еще днем, а потом сообразила, что это значит. Верно, похмелье помогло!

– И что же это значит?

– Уничтожение скверны, вот что! Там, где растут эти цветы, нет антиматерии. И твари скверны туда не суются. Понимаешь? Им нет хода в чистые земли! Они мутанты, созданные самой тьмой, и не могут зайти туда, где скверна отсутствует! Это места безопасности, Вэйлинг! Вот почему сколопендры ушли. Они просто… потеряли нас.

– Ого, – уважительно кивнула я. Джема и Юстис переглянулись и улыбнулись, довольные. Похоже, эта парочка удивительным образом нашла общий язык. – И почему же скверна в этих местах исчезла.

– Может, от времени, – пожала плечами рыжая. – Много десятилетий прошло с дня Падения Равилона.

Я помолчала, но сомнение повисло в воздухе. В империи есть и более старые ямы скверны, возраст которых насчитывает несколько столетий. И скверна в них по-прежнему сильна. Хотя кто знает точно? Может, и там есть цветочки, подобные этим? Никто не желает соваться в ямы, чтобы проверить.

– Вы молодцы, – улыбнулась я. – Все не так уж и плохо, да, Ржаник? У нас есть еда и вода, а теперь еще и островки безопасности, отмеченные бутонами. Шансы выжить значительно увеличились!

– А когда вода закончится, мы сможем снова наведаться в Эхо! – радостно подхватила подруга. – Слушай, я вот что еще подумала: ведь это научный прорыв! Никто не знает доподлинно, каким был Равилон, а мы можем это увидеть своими глазами! Представляешь, что будет, когда мы расскажем об этом в Неварбурге?

Я не стала осаживать сияющую Джему. Воодушевленная Ржаник выглядела куда лучше, чем умирающая. Юстис позади нее зыркнул белыми глазами и покачал головой, запрещая обрывать мечты рыжей. Интересно, с каких пор это тухлое привидение начало защищать мою подругу-врагиню?

– Для начала надо вернуться. – Я не стала говорить о золотоглазом мужчине в Эхо, это уже не имело значения.

– Точно, – осеклась Джема. – И узнать, каким стал Неварбург.

Она покосилась на меня. Мы не говорили о том сражении, в котором пострадали и которое забросило нас в развалины. Словно даже слова могли причинить боль.

– Дождемся утра и в путь. А пока – отдыхать, мне необходимы несколько часов крепкого сна под охраной этих милых цветочков. – Я села на песок, закинула в рот несколько орехов и фиников. Потом завернулась в наше походное одеяло и легла. Нащупала тонкий ободок на пальце. Серебро казалось прохладным.

Каким стал Неварбург? И чем на самом деле закончилось сражение? Аманда сказала, что Август проиграл. Что он умер, сраженный силой императора и совершенных. Но так ли это?

Я не знала, что думать. Лишь ощущала, что мысли ранят меня, изводят, лишают сил! И потому заставила себя не думать. Не вспоминать. Не представлять лицо Августа в тот момент, когда черный браслет на его руке сомкнулся. Каким Август стал тогда… чужим. Незнакомым.

Тихо вереща, рядом устроился Опиум, и я отдернула пальцы от кольца.

Нельзя думать. Нельзя вспоминать. Надо выжить и выбраться из Равилона, а потом…

Я не стала додумывать.

Получив команду, мой нейробраслет заблокировал все эмоции. Уже через минуту я погрузилась в сон.

***

Проснулась перед рассветом – отдохнувшая и бодрая. Даже после короткого сна тело ощущалось сильным, а сознание – ясным и готовым к работе.

Растолкав Джему, я собрала остатки провианта и воды, ее в кувшине осталось на донышке. Поклажу закинула на спину, решив пожалеть Ржаник. Мы снова двинулись в лабиринт черного песка и стен, но на этот раз шли бодро. Равилон пугал уже не так сильно, как в наш первый день.

– Слушай, все хотела спросить про этого крысеныша, – произнесла Джема, когда мы пошли вдоль бывшего канала. – Почему он такой странный? Пятнистый.

– Особая порода. – Я тоже посмотрела на Опиума, который уснул в платке на моем поясе, высунув в дырку нос.

– В Кастеле пятен на нем было гораздо меньше, а когда ты взяла его в руки во время сражения, пятна покрыли почти всю шкуру. Это странно, Вэйлинг. Кое-что напоминает.

Черт, я и забыла про наблюдательность Ржаник!

– И что же? – без особого интереса буркнула я.

– Индикатор. – Джема смотрела во тьму развалин, но не стоило этим обманываться. – Проверку внутреннего состояния. Твоего состояния, Вэйлинг. Это странно, да?

– Разве?

– Да. И еще кое-что. В Равилоне пятна на шкуре этого крысеныша начали исчезать. Почти все исчезли.

Серьезно? Я покосилась на торчащие крысиные усы. Я и не заметила, что Опиум изменился! Черт, да мне было не до крысы – то сколопендры, то Темное Эхо!

А вот Ржаник успела рассмотреть звереныша. Чертова Ржаник! И почему она такая внимательная?

– Может, ты… – начала рыжая, но я увидела, что рухнувшее здание образовало впереди тупик.

– Дальше хода нет! – почти радостно сообщила я, увидев груду камней. Однажды мне придется сказать Джеме правду, но только не сегодня. И пока я сама не разобралась с тем, что произошло и даже с тем, как я к этому отношусь. Да и других проблем полно. Не время для выяснения отношений. – Попробую забраться наверх и осмотреть окрестности.

– Куда наверх? – вскинулась Ржаник. – С ума сошла? А если здание обвалится?

– Ты сама говорила, что я легкая и у меня идеальный баланс! – отмахнулась я. Сбросила на песок одеяла и Опиума, примерившись, схватилась за каменный выступ, подтянулась, нашла выемку для ноги.

– Вэйлинг, вернись немедленно! – шепотом заорала Джема, Юстис смотрел мрачно, но я уже ползла по стене, распластавшись, словно ящерица.

Первый пролет, второй, третий… из-под пальцев сыпался черный песок, но страха не было. Напротив! Душу охватили странная радость и азарт. Тело казалось новым – невероятно сильным, послушным. Каждое движение, каждое усилие доставляли радость. Нога соскользнула. Вниз посыпались камни, а я повисла на одной руке. Джема внизу побледнела, глядя на меня, Юстис хмурился. Их фигуры казались совсем маленькими, высоко же я забралась! А главное – быстро…

Я качнулась на камне – раз, другой. А потом еще раз – изо всех сил. И разжала пальцы. Тело выгнулось дугой, бурлящий азарт вскипятил кровь, и я рухнула на плоский балкон без ограды.

–…эйлинг! – донесся снизу испуганный вопль.

Я перевалилась через парапет.

– Я жива! Все в порядке!

Выпрямившись, я осмотрелась. Здание, в которое я забралась, даже сейчас выглядело внушительно, а когда-то это был настоящий исполин. Нижние этажи замело песком, там, где стояли мои спутники, остались лишь каменные стены без окон и дверей. А вот выше они имелись. А еще здесь была полуразрушенная терраса, некогда окольцовывающая здание, на ней-то я и оказалась. Левее темнел провал, ведущий внутрь башни.

Я сделала пируэт и перепрыгнула дыру в кладке. Вниз снова посыпались камни, не вызвав в моей душе ни капли страха. Напротив! Опасность словно наполнила меня новыми силами. Я снова прыгнула – через широченный провал. Не допрыгнула. Ноги соскользнули, но я успела ухватиться за камни, подтянулась. Выползла на террасу и посмотрела вниз. Если бы я рухнула…

Но почему-то снова совсем не испугалась. Собственные эмоции вызывали удивление, но думать о них совсем не хотелось. Подумаю потом. Все же я ползла наверх не для того, чтобы предаваться рефлексии!

Стараясь двигаться бесшумно, я заглянула внутрь башни. Взгляду открылась комната – почти пустая, с остатками развалившейся мебели и вездесущим черным песком. На противоположной стороне виднелся проем двери. Я вышла на каменную лестницу. Прогулялась по коридору, осмотрела другие помещения. Но искать здесь бесполезно – в этих руинах не осталось ничего ценного. Все рассыпалось черным ненавистным песком. Спираль каменных ступеней вела вниз, и я уже хотела спуститься, как заметила в окне красный отблеск.

Нахмурившись, я вернулась на террасу и приложила руку ко лбу, всматриваясь в горизонт.

Нет, мне не показалось. За черными остовами зданий пылал огонь. Красное пламя маковым лепестком трепетало в остроконечных арках сохранившегося здания.

«Благословенный Доменик сжег свой бессмертный Дух во славу павших…»

Я содрогнулась. Отец Доменик сжег свой Дух вовсе не ради людей или их памяти. Он сделал это от злости и отчаяния, заключая сделку с самим мирозданием и обещая отомстить… Старик с добрыми глазами и черной душой, когда-то правящий в этом городе наравне с южным наместником. Столько лет прошло, а его злобный Дух все еще пылает в Равилоне. Удивительно, на что способен человек, обуреваемый столь сильными чувствами!

Алое пламя билось на ветру, словно живое. В шестиграннике башни двигались тени, созданные всполохами.

Или… нет?

Я присмотрелась, напрягая глаза. Даже мое зрение, усиленное нейропанелью, с трудом справлялось с немалым расстоянием. Огонь казался живым, скрывающим в своем сиянии… что? Я моргнула. Нет, не что.

Кого.

В противоестественных, странных тенях двигались и жили… существа. Одно на миг мелькнуло в проеме арки-окна, и я невольно вскрикнула. И… словно услышав, существо замерло. А потом медленно развернулось в мою сторону. Постояло. Ушло в тень. И вдруг снова оказалось на свету, в центре арки!

Алое свечение огня окрасило его кожу в кровавый цвет, резкими штрихами высвечивая безобразное лицо, ниточки черных губ, провал носа. Глаза казались какими-то странными, неправильными, но в чем заключается эта неправильность, я понять не могла. Чудовище – а это было именно оно, потому что назвать существо человеком язык не поворачивался, – даже на огромном расстоянии казалось высоким и болезненно-худым. Сутулую фигуру покрывал грязно-серый то ли плащ, то ли свободный балахон с длинными рукавами.