Марина Суржевская – Эхо Равилона (страница 22)
Он попытался рассмеяться, но я видел, что бывшему другу сильно не по себе.
Я не двинулся с места. Но отпустил поводок, на котором все время держал скверну. Словно только и дожидаясь этого момента, она выплеснулась из моего тела. Люди без нейропанелей не видят антиматерию, лишь ощущают ее прикосновение, ее потустороннее, нечеловеческое внимание. Но у Брайна браслет был, и он, несомненно, увидел. Скверна не вмещается в мое тело. Ей всегда в нем тесно. И стоит отпустить – она заполняет пространство, увеличивается, разрастается. Мгновение она сохраняет форму человека, словно густая смола, вылитая из сосуда, но тут же начинает течь и меняться. Черная, невидимая глазу субстанция выше и крупнее моего тела, ее очертания плывут, словно скверна не может оставаться недвижимой, но в них всегда угадывается нечто жуткое. Потом морда вытягивается, вытянутый хребет обрастает шипами. Увеличиваются лапы и когти. Распахиваются за спиной три пары черных крыльев, похожие на те, что украшают рисунком мою спину.
У монстра нет глаз, лишь оскаленная пасть, жаждущая поглотить.
И это чудовище шагнуло вперед, всматриваясь в глаза Брайна.
Не выдержав, тот упал на колени и начал шептать молитву.
Скверна радостно облизнулась. И когтистые лапы потянулись к шее церковника. Миг – и черные когти разорвут кожу. Но я не позволил. Сдержал.
Несколько секунд скверна всматривалась в побелевшее человеческое лицо. И медленно, неохотно отступила, вливаясь обратно в мое тело.
– Что ж, ты действительно не лазутчик и не посланник инквизиции. Твои намерения чисты, ты и правда надеешься спасти наши души. Ты можешь остаться, Брайн. Или уйти – выбор за тобой.
Белый как полотно, бывший друг кивнул. Улыбка исчезла с его лица, Брайна трясло как в лихорадке. Не удивительно: он воочию увидел то, чем я стал.
Не отвечая, бывший семинарист направился к двери, его заметно покачивало.
Из коридора донесся голос Бригитты, взявшейся опекать гостей. Некоторое время я смотрел на дверь, пытаясь понять, что чувствую и почему не заставил Брайна уйти. Так было бы правильно. Но я позволил остаться.
Словно… надеюсь?
– Никакой надежды. Никаких сожалений. Никакой…
Я посмотрел на ладонь без шрама. Перевернул. На пальце блеснуло тонкое серебро.
И боль взорвалась внутри, сокрушая.
Но лишь на миг.
Скверна снова разрослась, выступая из моего тела, заполняя чернотой весь кабинет. Вихри за окнами взвились, забились в окна, словно потревоженные птицы. Из серых глубин выбились призрачные руки, принялись царапать стены, норовя дотянуться и прикоснуться ко мне.
Скверна жадно глодала мои эмоции, пожирала боль и скорбь, слизывала черным языком с души чувства – разрывающие, не дающие дышать и жить.
С глубоким вздохом я заставил себя успокоиться. И скверна улеглась, затаилась внутри. Только на ковре остался серый пепел.
***
Милая девушка Бригитта проводила Брайна в комнату на первом этаже. Роскошные апартаменты выше пугали почти всех деструктов, которые выбирали жилье попроще, принадлежащее работникам. Скромная комната в конце коридора устроила гостя в рясе. К огорчению Бригитты, он оказался неразговорчивым. Вернее – слишком напуганным, чтобы говорить. Но девушка понадеялась, что это временно. Все приходящие во дворец сначала нервничают, но потом успокаиваются. Сладкий чай и печенье из кладовых дворца обычно неплохо этому способствуют.
Оставив свой приветственный набор и пожелав гостю хорошей ночи, Бригитта его покинула.
Время было глубоко за полночь, она устала и надеялась хоть немного поспать.
Оставшись в одиночестве, Брайн рухнул на колени, трясущимися руками доставая из-под рясы образ Истинодуха. Искать во тьме дворца часовню не было никаких сил, но отдыхать после увиденного церковник не мог. Ему казалось, что он не сумеет больше уснуть, никогда в жизни. Жуткий монстр, покрытый вязью оранжевых искр, все еще стоял перед глазами Брайна. Дрожа от ужаса, он достал из своей сумки свечу, зажег. И забормотал слова молитвы, умоляя небесного покровителя смилостивиться и над самим Брайном, и над душой того, кто когда-то был его названным братом.
Погрузившись в молитвенный транс, Брайн не услышал, как скрипнула, открываясь, дверь.
Гвардеец с неприметным серым лицом застыл на миг, осматривая коленопреклонённого церковника. А потом кивнул своим мыслям и закрыл щеколду. Брайн даже не понял, как оказался связанным. Его оглушили сзади, а когда он очнулся, то обнаружил, что лежит на полу, а его ноги и руки надежно оплетает веревка.
– Вы кто такой? Что происходит? Я не пони…
Гвардеец в серой форме молча скатал грязный платок и засунул импровизированный кляп в рот Брайна. И тот с ужасом увидел, что лицо стража меняется. Некрасивое и серое вдруг обрело мужественные выразительные черты, темные глаза стали зелеными, а волосы – золотыми.
– То, что нужно, – осмотрев перепуганного церковника, сказал Дамир Норингтон. – Я уже думал, что случай не представится. Но мои наставники правы: надо уметь ждать. Ты тот, кто подходит. И главное, ты прошел проверку скверной. Ну что ж…
Дамир скинул серый мундир, оставшись в рубашке, закатал рукава. На запястье блеснула белая нейропанель. Брайн задергался в путах, но веревки держали крепко.
– Прости, – со вздохом бросил Норингтон. – Мне жаль, что тебе придется это пережить. Другого выбора нет. Молитвами тут уже не помочь, нужны методы радикальнее. Но ты на них не способен, а вот я – вполне. Скверну нельзя излечить, ее можно только уничтожить. Жаль, что это не так просто.
Говоря, он закатал рукава рясы, обнажая руку Брайна. Тот снова забился, и снова бесполезно.
Дамир провел пальцем по своей панели, настраиваясь.
– Это будет неприятно, – пробормотал он. – Для нас обоих. Но другого варианта нет.
Белый браслет на руке инквизитора медленно разгорелся. Тусклое серебристое свечение охватило запястье, и нить протянулась к браслету Брайна.
– Соединение нейропанелей на правах эмиссара святой инквизиции, – забормотал Норингтон. – Сопряжение элементов. Полная синхронизация. Односторонний слепок личности. Перенос слепка. Утверждение переноса. Преобразование!
На каждом слове серебристое свечение, охватившее уже два браслета, – инквизитора и церковника – разгоралось сильнее. Оно охватило руки и тела, расползаясь все дальше. Свечение обжигало. Все ярче и ярче, пока острый свет проникал не только в плоть, но и в разум. И два тела, соединённые им, начали меняться. Получая команду от нейробраслетов, кожа, мышцы, кости ломались, а потом срастались заново, создавая иной рисунок. Браслеты раскалились добела. Брайн закричал, но кляп надежно сдержал звук. Норингтон молчал, стиснув зубы.
Это длилось недолго, хотя обоим показалось вечностью.
Когда сияние потухло, на полу остались двое. Норингтон с телом, лицом и воспоминаниями церковника, и Брайн, получивший внешность своего мучителя. Не выдержав испытания, Брайн провалился в глубокий обморок, а Дамир, пошатываясь, поднялся и глянул в небольшое зеркало. Перенос прошел успешно. Новое тело и лицо, даже шрамы и родинки бывшего семинариста теперь украшали тело Норингтона. Дамир скривился. Перенос личности – тяжелый процесс, но надежный. Это не Маска, которая может неожиданно слететь. Это полная перестройка тела и чужие воспоминания в довесок! Собственное сознание при этом отделяется, прячась в ментальный кокон.
Возможно, этого недостаточно, чтобы обмануть скверну, но гость уже прошёл проверку и вряд ли бывший друг станет снова испытывать его!
То, что нужно, чтобы подобраться к разрушителю!
– Похоже, тебя послал сюда сам Истинодух, Брайн. – Нейропанель Дамира исправно поглощала боль, и Норингтон встряхнулся. С отвращением посмотрел на рясу, в которую предстояло облачиться. Потом отбросил эмоции и начал быстро менять одежду. Брайн так и не очнулся, что было к лучшему. Став полной копией церковника, Дамир осмотрел одетое в гвардейскую форму тело. – А вот тебя придется спрятать, приятель. Прости, но здесь тебе не место. Зато в подземельях дворца полно подходящих и укромных уголков.
Вздохнув и стараясь не думать о том, удастся ли однажды вернуть свою внешность, Норингтон взвалил бессознательное тело Брайна на плечо и осторожно выглянул в темный коридор.
Глава 9. Что скрывают пески
Глава 9. Что скрывают пески
Когда я вернулась, Джема сидела на песке, обхватив голову, а Юстис в сопровождении крысеныша обходил развалины.
– Вэйлинг! – Рыжая вскочила, увидев меня, и тут же застонала. – Милостивые святые! У меня не было похмелья с той поры, как я получила белый браслет! Но похоже, в этих развалинах от него и правда нет толка. Даже хмель не выводит!
– Попробуй это, – сунула я ей в руки кувшин.
– Предлагаешь опохмелиться?
– Предлагаю освежиться. Это вода. И еще кое-что, – я показала на одежду.
– Вода? – вскинулась Ржаник. Сдвинула брови, соображая. И завопила, забыв про головную боль. – Ты снова ходила в Эхо! Одна! Вэйлинг!
– Ой, не ори, еще привлечешь сколопендр.
Джема жадно напилась, вытерла рот и усмехнулась.
– Не переживай о тварях. Пока ты гуляла, мы с Юстисом кое-что обнаружили. Смотри.
Она отступила и ткнула пальцем.
– Видишь? Цветочки. Крошечные, едва различимые. Черные листья, красные бутоны.
Я прищурилась, глядя на цепочку растений. В наступившей ночной темноте они были почти неразличимы, удивительно, что Джема их нашла.