Марина Столбунская – Свободное падение (страница 4)

– Нет, сейчас он в операционной. Он заходил, но вы спали. Сказал, что после зайдет.

– А долго ждать?

– Я не могу сказать, смотря какая операция. Вы сделайте еще глоток и отдохните. Думаю, он скоро придет, – ласково успокаивала девушка разволновавшуюся Вику.

Блондинка села дальше читать книгу, с которой она коротала время.

– А вы кто?

– Интерн.

– Что читаете?

– Билиарный острый холецистопанкреатит.

– Интересно?

– Ну да, – улыбнулась девушка.

Вика смотрела на дверь, с нетерпением ожидая возможности поговорить с Федором, а его все не было. Операция была долгой, или время для нее тянулось слишком медленно, но она погрузилась в дрему и не заметила, как он вошел в палату.

– Что, все спит?

Сердце Вики бешено забилось, едва до ее слуха долетел этот вопрос, адресованный девушке-интерну, и она резко открыла глаза.

– Проснулась. Двоюсь?

– Нет, не двоишься, – слабым голосом ответила она.

Виктория будто впервые увидела человека, с которым была знакома больше тридцати лет. Как он красив! Тело у него всегда было атлетическим, еще в школе он выигрывал все соревнования. А какие у него красивые руки! И он держал в них скальпель и резал ее тело. Его лицо. Что с ним не так? Оно то же, что и было, но воспринималось ею теперь иначе.

Мужественный овал. Густые темно-русые волосы коротко пострижены, но ему идет. Пропорциональные черты… Глаза – такие особенные, карие, с зелеными вкраплениями под густыми по-женски ресницами – смотрели уверенно и нежно.

Как же ей захотелось, чтобы он сел рядом с ней, скользнул по щеке ладонью, запустил ее в Викины волосы и поцеловал в пересохшие не только от жажды губы! Она чувствовала, что остро нуждается в его близости.

Но как же так? Еще тридцать лет назад – она хорошо помнит – он признавался ей в любви! Почему она не с ним?! Она наморщила лоб, пытаясь вспомнить. Ах да, это все Лариса! Пока Вика решала свалившиеся на нее проблемы, та, ее лучшая подруга, женила его на себе.

– Вика, ты меня вообще слушаешь? – Федор стоял рядом с больничной кроватью и что-то говорил, но она прослушала.

Ей захотелось попросить его сесть, но она не решилась. Дернула рукой, чтобы протянуть ему, но осеклась.

– Спасибо, – вдруг сказала она.

– Чего спасибо? Ты слышала, что я говорил? Больше так не делай. Если чувствуешь себя плохо, звони мне, Ларисе, в скорую помощь… Не надо корчиться от боли на кровати и глотать все что попадется. Хорошо, что хоть в два часа позвонила, в три ты уже не смогла бы. Понимаешь? – Он участливо смотрел ей в глаза, добивая словами.

– Спасибо, – прошептала она.

– Эй, красавица, далеко бежишь?

Вика резко очутилась в настоящей реальности.

– Уже восьмой километр пошел, это для тебя лишку будет. Ну-ка, сползай с коняги, – скомандовал Гора Мышц Степан, инструктор тренажерного зала. – Ишь ты, разбегалась!

Следующие полчаса Вика прокачивала свой мышечный каркас на силовых тренажерах, а там уже не помедитируешь. Затем был душ, и, наконец, испытывая приятную усталость и потягивая воду из бутылочки, она села отдохнуть в раздевалке, завернутая в одно лишь полотенце. Вокруг, как пчелки, жужжали дамочки.

Вика прикрыла глаза и прислушалась к разговорам.

– Ну посмотри, ведь пять сантиметров ушло за три обертывания. Это фантастика!

– Ты думаешь, это жир ушел? Ха, это вода. Отеки сошли, потом опять вернутся. Нельзя обертыванием жир сжечь, только состояние кожи улучшить. Так бы все только и делали, что обертывались.

– Миш, ну ты чего?! Мне воспитательница звонит. Ты какого черта не забрал ребенка из садика! Дуй давай! Идиот.

– Ой, и не говори, голова прям от этого болит.

– Нет, лучше манго.

– Так эта скотина мне говорит, что я, понимаешь ли, говядина.

Раздался смех. Вика насторожилась.

– Так и сказал? Говядина?

– Чего ты ржешь? Не просто говядина, а мускулистая и старая, не прожуешь. Вон, сама пощупай, мышцы какие. Ему же хочется нежной молоденькой телятинки, а я старая жилистая говядина. У самого-то пузо висит, боров. Только о жратве и думает. Бросаю тренировки, последний раз меня здесь видишь.

– Если тренировки забросишь, телятинкой все равно уже не станешь, только свининкой, – засмеялась дамочка.

– Да иди ты!

– Брось, сейчас пойдем, выпьем, пошалим. Настроение поднимется, – подбодрила подруга.

Вика приоткрыла глаза и, посмотрев на обсуждавших гастрономические предпочтения борова, увидела двух стройных рельефных женщин среднего возраста, таких же, как она. А когда натягивала брюки, ощупала свои ягодицы и бедра, нашла их твердыми и многозначительно посмотрела на себя в зеркало.

Да, конечно же, Виктория не любила слово «Васька». Как считала обидным и именование «Питер». Для клиента только сказала, исходя из своих заумных психологических соображений. А так никаким «Васькой» он не был, ее любимый Васильевский остров с милым домом в двух шагах от набережной, который она не готова была ни на что променять.

Вика еще прогулялась бы вдоль реки, отдавшись мечтательному настроению, да снова тучи скинули на город свои гигантские слипшиеся хлопья. Домой, скорее домой. Чем встретит ее родной дом после такого трудного дня?

О, благоуханием роз! Черт бы его побрал! Не дом, конечно, а Матвея.

Вика не была сапожником без сапог, и ее пятикомнатная квартира являла собой образец дизайнерской работы. Все стили по-своему хороши, во всех она любила работать, главное, чтобы они были созвучны клиенту. Для себя же она предпочитала спокойную классику.

Центром квартиры была гостиная, объединенная с кухней. Светлый кухонный гарнитур фисташкового оттенка с темной каменной столешницей и островом элегантно сочетался с огромным диваном грязно-голубого цвета, украшенным подушками в цвет мебели. Солидных размеров столовая группа из ценных пород дерева с изящными стульями, обшитыми полосатым шелком, украшала изысканная ваза с объемным букетом цветов. Нежного тона стены дополняли пейзажи, написанные маслом, а шторы в тон дивану и итальянские люстры придавали комнате законченный вид.

Спальная была выполнена в строгих пастельных тонах и отличалась скромным изяществом. Кабинет с большой библиотекой, доставшейся Виктории от родителей и регулярно ею пополняемой, воплощал собой притягательный английский стиль. Комнату сына, который уже пару лет не жил в ней, оформлял он сам, и она была похожа на каюту корабля.

Была в квартире еще одна комнатушка. Озорная, выдержанная в индийском стиле. Как эксперимент и возможность сменить обстановку, если вдруг захочется. Ну и помедитировать, оторвавшись от реальности.

Войдя в квартиру, Вика утонула в ковре из лепестков роз и довольно грязно выругалась про себя.

Из гостиной выпорхнул сияющий Матвей. Без сомнения, он составлял Вике прекрасную пару, имея мускулистое тело, правильные мужественные черты лица, густые темно-русые волосы и томные карие глаза. Может быть, именно поэтому однажды они влюбились друг в друга? Могли бы стать идеальной парой, но что-то не задалось.

– Викусь, ну ты чего так долго? Я заждался, и ужин стынет. Забыла, что у нас сегодня юбилей? – Он обнял ее за талию. – У меня для тебя подарок.

Он попытался поцеловать ее в губы, но она грубо оттолкнула его.

– Я в этом фарсе не участвую. – Пнув ворох лепестков, она направилась в спальню.

– Вот сейчас не понял? – Матвей искренне изумился такому недоброжелательному отношению со стороны жены в столь знаменательный для них день. – Что значит «фарс»?

С решительным видом он направился вслед за ней, желая получить объяснение.

– Нет у нас с тобой никакой совместной жизни. Уже давно. У тебя своя, у меня своя. – Вика, не глядя на мужа, разбирала спортивную сумку. – Хотя это повод поставить точку и развестись, – добавила она, с вызовом посмотрев ему в глаза.

– Вика, ты шутишь? – Матвей казался непритворно ошарашенным. – Милая, ты что? Что не так-то? Я, например, не знал, что у нас какие-то проблемы.

– А когда ты последний раз прикасался ко мне? – с вызовом бросила ему Вика. – Что, не помнишь? Немудрено, уж полгода прошло. И тебе это не казалось проблемой?

– Постой, о чем ты? Ты же знаешь, у меня был сложный проект. Я весь ушел в работу. Ты улыбалась и не возражала, а я думал, что ты понимаешь. Прости, если я пренебрег тобой, но это не значит, что я тебя не люблю. Ты для меня все.

– Знаю я твой проект. Зовут его Ангелина. – Вика ехидно усмехнулась.

– Да нет, – отмахнулся Матвей. – Ангелина – мой помощник, секретарь. Я часто с ней общаюсь, но только по работе. Ты что, приревновала? – Смеясь, он снова попытался обнять ее, успокоившись и решив, что в этом и есть вся проблема.

– Дело не только в ней. – Вика оттолкнула его. – Когда поженились, мы жили нашими отношениями, не могли оторваться друг от друга, наговориться. Просто лежали на узком диване, обнявшись, и нам не было тесно и ничего больше не хотелось. А теперь мы сидим на нем по разные стороны, и между нами пустота. Я тебя больше не интересую. Ты вспоминаешь обо мне иногда, когда ниже пояса прижмет, будто я резиновая кукла, которую можно до времени подержать в шкафу и достать по необходимости. Мы даже не разговариваем. Ты всегда либо на работе, либо думаешь о работе, либо устал от работы. Я-то где в твоей жизни? Нет меня, и давно нет. Я тень, мелькающая по квартире. Ты убил во мне чувства, их больше нет.