Марина Столбунская – Свободное падение (страница 3)

– Но это же так много! – Она застонала, и гримаса страдания исказила ее лицо. – Я уже заплатила десятью. Это будет уже двадцать. А сколько их у меня? – подумала она вслух.

– Не знаю. – Грач пожал плечами.

– Ты врешь мне! Должен знать!

– Честно, Вика, нет, не знаю. Риск велик, но что на кону? – В его глазах мелькнуло искреннее сочувствие.

Она молчала, прикидывая, что ей сейчас сорок четыре года, и если к ним прибавить двадцать, получится шестьдесят четыре. Это большой срок, но, может, хотя бы десять лет у нее еще будет, чтобы умереть счастливой. Грач не торопил, лишь смотрел в ее зеленые глаза своим проникновенным взглядом.

– Хорошо, я заказываю Ларису, – разобравшись с сомнениями, твердо ответила она.

– Ларису? – Он изумленно поднял брови.

– А то ты не знал! – Вика скривила презрительную ухмылку.

Мужчина улыбнулся в ответ и лукаво сверкнул сапфирами своих глаз.

– Так оформляем? Точно решила? – уточнил он на всякий случай.

– Да, Грач. Я подтверждаю свое решение. Лариса, – обреченно покивала она.

– Заметано!

Вика бросила взгляд в окно. Снегопад прошел, оставив на асфальте грязную мокрую жижу. По ней вразвалку расхаживали праздные туристы. Она знала, что когда повернется, Грача уже не будет, а изменить ничего уже нельзя, но была спокойна.

В кафе ввалилась шумная толпа иностранцев во главе с девушкой-гидом, которая жестикулировала и громко что-то рассказывала им на китайском языке. Вика поспешила удалиться.

Глава 2

Звуки бодрящей ритмичной музыки смешивались с лязгом силовых тренажеров и шуршанием кардио. Сосредоточившись на ваянии идеальных мускулов, в зале с энтузиазмом потели люди.

Это скульптору нужно несколько дней, чтобы слепить рельефное тело, а в реальности человеку требуются непрерывные тренировки не меньше трех раз в неделю, а некоторым и больше. И не год, не пять, а всю жизнь. Стоит пропустить хотя бы небольшой срок – и все, форма потеряна.

Но удовольствие наблюдать в зеркале свое совершенство с лихвой перекрывает все усилия, что приходится прикладывать. А сокращение тренированных мышц и ровное дыхание, когда ты можешь бегом подняться по лестнице? А завистливые взгляды?

И зал шумно делал вдох и выдох в такт движениям тела. Лишь изредка раздавался занудный голос какого-нибудь инструктора, старающегося изо всех сил угодить клиенту, заказавшему индивидуальную тренировку.

Собрав роскошные кудри в тугой пучок, облачившись в облегающий точеные формы спортивный костюм и закрыв уши от внешнего шума наушниками, в которых играла любимая музыка, Вика плавно уходила в чертоги своей души. Монотонный бег на эллиптическом тренажере был для нее сродни медитации. Ближайшие сорок минут ее сердце будет чуть быстрее разгонять кровь, когда пульс увеличится до ста тридцати ударов в минуту, тело разогреется, а благодарные за такую возможность поработать мышцы будут приятно сокращаться, ускоряя тренажер почти до десяти километров в час.

Ритм и ровное дыхание в такт движениям постепенно отключали сознание и включали подсознание, в котором вспышками возникали картинки прошлого, настоящего и желаемого или возможного будущего. Все лишнее отметалось, оставляя лишь самое важное. Не о туфлях и перчатках, а о потаенной глубине души.

«Я матрешка, и суть – в самой маленькой, которая уже не раскрывается. Постоянно окруженная людьми, я чувствую одиночество, ведь никому не интересно так глубоко копать, даже тому, кто делит со мной постель. Что это было сегодня? Жест отчаяния или продуманный план? Я могу построить логическую цепочку – значит, план. Итак, мне сорок четыре года, и мой муж мне больше не нужен, уже давно. Значит, развод и одиночество, которое я позволить себе не могу. Какие у меня шансы встретить новую любовь? Нулевые. Мужчины моего возраста выбирают девушек моложе меня лет на двадцать, а более старые мне неинтересны. К тому же сердце мое уже занято, и именно тем человеком, который давным-давно вскрыл все мои ложные оболочки и добрался до сути. Он единственный, кто по-настоящему и преданно любит меня».

Сердце застучало чуть сильнее, дыхание сбилось – Виктория, как наяву, увидела тот день, что все изменил.

Еще с вечера тянуло живот, но она подумала на обычную историю и не придала значения. Без чувств, механически попрощавшись с мужем, уезжавшим сегодня днем в командировку, Вика отправилась на работу.

От одного воспоминания о том, что было дальше, ее передернуло. Никогда она не забудет смешение страха и стыда оттого, что ее рвало в офисном туалете. Как она стояла у раковины, глядя в зеркало на свое бледное, покрытое мелкими каплями холодного пота лицо.

Решив, что это отравление, Виктория отправилась домой лечиться, а возле парадной столкнулась с мужем, выскочившим из нее с дорожной сумкой.

– О, Вика, ты чего вернулась?

Она смутно услышала его вопрос и, что-то пробурчав в ответ, отмахнулась.

– Да у тебя температура! – Он трогал ее лоб, нервно поглядывая на машину, которая его ждала.

– Все в порядке, отравилась. Выпью лекарство и полежу. Езжай уже.

– Ты точно справишься?

– Да, – нетерпеливо отмахнулась она от мужа.

– Мне просто очень нужно ехать, – промямлил он, испытывая угрызения совести.

– Все нормально. – Она постаралась улыбнуться, чтобы он отвязался. – Тебе и не нужно оставаться. Если что, я позвоню Ларисе.

– Да, позвони обязательно. Выздоравливай.

Она его уже не слышала, закрывая за собой дверь.

Дальше воспоминания были нечеткими и представляли собой смутные картинки, похожие на обрывки киноленты. Она глотала какие-то таблетки: от отравления, от температуры, от боли в животе, которая с каждым часом все усиливалась… То холодно, то жарко… Вика металась на кровати, пытаясь найти позу, в которой ей будет не так больно. Сознание размытое, чувство времени потеряно. Иногда она забывалась на несколько минут, но скоро боль опять заставляла ее стонать и ворочаться.

Который уже был час, Виктория не знала, но вспомнила, что надо позвонить Ларисе, потому что таблетки так и не помогли. Холодными, противно липкими, дрожащими пальцами она набрала ее номер, но подруга не отвечала.

– Что случилось? – в тот момент, когда Вика уже хотела завершить звонок, раздался тревожный голос Федора.

Сквозь смутное сознание она подумала, что странно вместо приветствия задавать такой вопрос.

– А Лариса? – Она не узнала свой голос, таким жалким он ей показался.

– Она спит. Два часа ночи. Телефон был на беззвучке, я случайно увидел. Что с тобой? – тревога в голосе Федора нарастала.

– Мне плохо. – Вика облизала пересохшие губы. – Живот болит, температура. Отравилась.

– Я сейчас приеду. Жди. – Его голос стал тверже, но тревога не ушла.

– Ключи захвати, у Ларисы есть запасные. Я не смогу открыть, – из последних сил пробормотала она.

– А Матвей?

– В командировке. – Вика прервала звонок, не было сил что-то еще говорить. Но теперь она могла больше не думать и отключиться.

Федор точно знает, что надо делать, и живут они с Ларисой недалеко. И боль вроде бы стала стихать. Она то ли задремала, то ли потеряла сознание.

Чья-то теплая рука коснулась ее живота. Она открыла глаза, вернее, пыталась открыть, но увидела лишь размытое лицо друга. Ей показалось или она на самом деле прошептала его имя?

– Потерпи, сейчас доедем до больницы, и все пройдет, – смутно услышала она его голос.

Сильными руками он поднял ее с кровати и куда-то понес. В машину. Федор аккуратно усадил беспомощную Вику на переднее сиденье и откинул спинку, чтобы она могла лежать.

Кажется, это стон, совсем слабый, вылетел из ее груди. Она снова забылась на несколько секунд, а когда очнулась, всем телом ощутила быстрое движение автомобиля и услышала, как Федор с кем-то разговаривает по телефону. На словах «пятую операционную» она беспокойно зашевелилась.

– Потерпи, милая, скоро приедем. – Он погладил ее по щеке.

Потом она зажмуривала глаза от яркого освещения больничного коридора, когда ее везли куда-то на каталке. Она вспомнила про пятую операционную и прищуренными глазами стала искать Федора, но видела только одного санитара. Затем была лампа еще ярче и забвение.

«О, свет в конце тоннеля! – подумала Вика. – Умерла, что ли? Вот он какой, свет в конце тоннеля. А за ним что? А нет, круглая лампа… – Она попыталась присмотреться. – Да, лампа на потолке, только раздвоенная. А вот и Федор, только тоже двоится».

– Вика, ты меня слышишь? Вика, видишь меня?

– Двоишься.

– Это нормально. Все хорошо. Операция прошла успешно. Ты спи.

Она хотела спросить, что за операция, но уснула. А когда проснулась, первой увидела все ту же лампу, только теперь она имела четкие очертания. Оглядевшись, Вика обнаружила, что лежит в отдельной палате, и никого рядом нет. С облегчением отметила, что боль и жар прошли, осталось только чувство жажды. На ее беспокойное почмокивание откуда-то сзади появилась молодая симпатичная блондинка в медицинском халате, которую Вика раньше не заметила.

– Проснулись? – ласково спросила она, смочив пересохшие губы пациентки ватным тампоном и предложив сделать глоток воды из трубочки. Но только глоток.

– Что произошло?

– Ничего страшного. Вам просто вырезали аппендицит.

– Федор?

– Вы имеете в виду Федора Витальевича Каганова? Да, он делал вам операцию, хотя была не его смена.

– А можно его позвать?