Марина Столбунская – Свободное падение (страница 1)
Марина Столбунская
Свободное падение
(Юнна Мориц)
Глава 1
Каждый, кто хоть раз побывал на пересечении Невского проспекта и набережной канала Грибоедова, вряд ли забудет это удивительное место. Величественный ампир распахнутых объятий колоннады Казанского собора то ли соперничает, то ли мирно соседствует с изящным модерном дома Зингера. Однако оба они проигрывают перед триумфом русского стиля храма Спаса на Крови.
Хорошо бы случайно или по делу оказаться на этом перекрестке в начале июня, когда площадь у собора утопает в роскоши цветущих кустов сирени, и даже сосредоточенный и грустный Кутузов кажется улыбающимся. Головокружительное буйство всех оттенков сиреневого цвета вперемешку с девственным белым и редким ярко-розовым подобно вальсу. Не найдешь свободную скамью, чтобы присесть и насладиться сладким ароматом.
Но теперь лишь февраль. И нет той беззаботной веселости, а есть торжественность и монументальность. Особенно под таким, как сегодня, серым небом, затянутым мохнатыми недобрыми темными тучами. Под ногами лежит тонкий слой грязного утоптанного снега, кое-где попадаются жалкие сугробы, а белым снег сохранился лишь у подножья памятников, как воспоминание о январских вьюгах. Скромный Казанский мост не устает от потока машин и пешеходов, а вот вода в канале спит, застыв темным зеркалом, на котором ветер оставил извилистые снежные дорожки, будто катался на загадочных, невидимых людям водных лыжах.
Выпорхнув из метро, уверенной и стремительной походкой Вика зашагала по набережной канала Грибоедова в направлении храма Спаса на Крови. Ветер встретил ее неприветливо, стараясь проникнуть под одежду везде, где только мог найти хотя бы малейшую щель, и Вика, поежившись, подтянула до подбородка вязаный шарф. Пройдя квартал, она свернула.
На тихой улочке уже не было необходимости сопротивляться встречному ветру, и к героине повествования вернулась ее царственная осанка, а длинные вьющиеся волосы, успокоившись, упали волнами на плечи.
Несмотря на хмурое и недоброжелательное небо, столбик термометра сегодня едва доходил до трех градусов мороза, и Виктория облачилась для встречи в довольно легкое кашемировое пальто бежевого цвета до колен, перехваченное поясом и подчеркивающее ее тонкую талию и точеную фигуру. Темные укороченные брюки на три четверти и высокие ботинки на толстой подошве сохраняли тепло ее стройных ног. Берет едва ли защищал от ветра, а широкий вязаный шарф спасал, если что-то пойдет не так.
Любой заглянувший в лицо Виктории мог бы, без сомнения, назвать его безупречно прекрасным. Женщины, случайно поймавшие ее взор, завистливо и смущенно отводили глаза, а мужчины, наоборот, с трудом могли оторваться и часто провожали ее поворотом головы. Каштановые волосы выигрышно оттеняли большие сияющие светло-зеленые глаза и бархатную кожу нежного овала лица, не испорченную солнечными лучами.
Прямой нос, две озорные родинки на щеке, мягкие манящие губы. Тонкий аромат изысканных духов и минимум косметики – как дань обычаю, лишь подчеркнуть не нуждающуюся в коррекции красоту. Добавьте легкую полуулыбку и уверенное выражение лица.
Уверенность ее была не напускной, и не высокомерной, а естественной, данной ей от рождения как бонус к красоте.
И вот картина почти готова. Осталось заглянуть в ее душу, поговорить, узнать поближе. А этого вам обязательно захочется, лишь только ваш взгляд встретится с ее загадочным, немного шальным взором.
Проходя мимо Михайловского сквера и бегло взглянув на часы, Вика свернула во двор. Она уважала пунктуальность. Появиться на месте ровно в четырнадцать ноль-ноль, если встреча назначена именно на это время, было ее коньком.
Не снижая уверенного темпа ходьбы, Вика направилась к нужной парадной, у которой ее уже ждал мужчина. Сделать несколько стремительных шагов навстречу, чуть шире искренне улыбнуться, протянуть руку, сняв тонкую кожаную перчатку, и сказать приветственные слова – этого достаточно, чтобы успеть срисовать его портрет.
Завидев Викторию, мужчина сделал глубокую затяжку и выкинул недокуренную сигарету в сугроб. Распахнутая тонкая светло-коричневая дубленка шла его высокому росту, а ботинки-челси были идеально подобраны под ее цвет. На вид ему было около сорока лет. Одну руку он держал в кармане джинсов, открывая взору тонкий хлопковый джемпер голубого цвета, надетый на белую сорочку и подчеркивающий голубизну глаз.
Вика отметила, как модно подстрижены его русые волосы, но он либо забыл, либо не заморачивается их укладкой. Лицо мужчины лишь с натяжкой можно было считать симпатичным: его портили густые бесформенные брови, нависшие веки, искривленный вправо нос с горбинкой, явно повидавший на своем веку, и тонкие губы. Немного исправляли картину мужественный широкий подбородок и высокий лоб с неярко выраженными поперечными морщинами. При желании, если он в хорошем настроении и улыбается, его лицо еще могло располагать к себе и даже нравиться, но такие эмоции, как гнев, злость или грусть явно сделают из него уродца.
Как раз сейчас мужчина был в хорошем расположении духа, и в его глазах Вика заметила легкую веселость, которую он тщательно прятал за напускной деловитостью. Она подумала, что у него наверняка есть наивные детские мечты, которые он обязательно осуществит, заработав достаточно денег.
– Добрый день. Вы, должно быть, Сергей? А я – Виктория. – Она протянула ему руку для делового рукопожатия.
– Добрый день, Виктория. – Слегка смущенно он сжал ее ладонь, видимо, не привыкший к таким жестам со стороны женщины.
– Дом в отличном состоянии, видно, что недавно реставрировали фасады. И не скажешь, что ему сто семьдесят лет. – Она с неподдельным почитанием обводила взглядом прямоугольник двора. – Брусчатку недавно обновляли. То, что есть хотя бы парочка деревьев, – это хорошо. – Вика посмотрела на Сергея. – Ну а расположение вызывает тихий восторг. В таких домах никогда не знаешь, на какую квартиру нарвешься. Через стенку могут быть и царские хоромы, и трущобы.
– Моя халупа больше к последним относится, – смущенно улыбнулся он.
– О нет, – возразила она. – Я видела фото с замера. Квартира застыла в восьмидесятых и облупилась от времени, но чистая.
– Тогда пройдем? – Сергей открыл дверь, пропуская ее вперед.
– Да, конечно. – Она решительно переступила порог.
Для того, чтобы подняться на второй этаж, лифт вызывать они не стали. Вика с профессиональной сосредоточенностью осматривалась. В свое время это был черный вход, и ожидать от него красоты не стоило. Лестница и перила неоригинальные, заменены в семидесятых годах. Дверь квартиры, обитая дерматином, популярным в те же годы и потрескавшимся от времени, была украшена ромбами из декоративных гвоздей.
Попав в коридор, Виктория вдохнула спертый воздух и слегка оттянула шарф, обнажив длинную тонкую шею. Порывшись в большой кожаной сумке, что висела у нее на плече, она достала папку и отыскала в ней чертеж помещения.
– Итак, – обратилась она к Сергею, – давайте сначала пройдемся по функционалу. Отметим на чертеже желаемую планировку.
– Да, видите ли, сразу вырисовывается проблема, – начал он.
– Какая? – Вика обратила на него внимательный взгляд.
– Дело в том, – продолжил Сергей, – что я хочу единое пространство кухни и гостиной, а расположение никак не позволяет этого сделать. Кухня отделена от остальных комнат санузлом, и стены несущие.
– Санузел, безусловно, переносить никак нельзя, а кухню можно. Жаль, конечно, что большая комната самая дальняя, до нее тянуть коммуникации не стоит, а вот эти две, – она поводила рукой по плану, – вполне подойдут. К тому же кладовки вам не нужны, и концепцию санузла можно легко изменить. Вот от этой несущей стены до этой все сносим и делаем более удобную перепланировку. Останется три самостоятельных комнаты.
– Да, это было бы неплохо, – довольно закивал клиент. – Тогда здесь, в самой большой, сделайте спальную, – он ткнул пальцем в план, – рядом гостевую, а в той комнате, где сейчас кухня, я хотел бы что-то среднее между кабинетом и гостиной. Понимаете?
– Да, отлично! Там два окна, что-нибудь интересное придумаю. Я пройдусь по квартире?
Сергей пожал плечами и сделал знак рукой, приглашая Вику осмотреться.
Длинный коридор, оклеенный пленкой с рисунком под дерево… облупившиеся от времени крашеные двери… стертый линолеум и грязные потолки… отстающие от стен обои со скромными цветочками и полосками, единственные доступные для покупателя в восьмидесятые годы прошлого века… Квартира напоминала ей старуху, жаждущую соскрести с себя многолетний слой грязи.
Вика почувствовала, как зудит морщинистая кожа, как она хочет хорошей мочалки, отмыться и надеть на себя новые чистые одежды. Большинство людей боятся ремонта, но только не Вика, она любила перемены. Сделать из такой вот престарелой грязной квартиры-старухи молодую прелестную девицу было для нее удовольствием.
Клиент молча наблюдал, как Виктория в глубокой задумчивости проходила одну комнату за другой, заглядывая в каждый уголок и трогая кончиками пальцев стены, двери, подоконники… Подолгу останавливаясь рассмотреть рисунок на выцветших обоях. В одной комнате она, задорно улыбаясь, обернулась к нему, указав на плакаты рок-музыкантов.