Марина Шамшина – Витька и сад Забытых времён (страница 2)

— Маму в обиду не дам! — топнул ногой Витька. — Но если честно, я до сих пор не очень верю в твои рассказы. А мне спать уже пора. — Он широко зевнул. — Пошли я отнесу тебя в холод, чтобы ты не растаял до утра. А завтра уже решим, что делать.

Инезий запрыгнул в тарелку со льдом, и Витька отнёс его на кухню. Он распахнул перед Хранителем дверцу морозилки. Тот удобно устроился между пельменями и замороженной овощной смесью, подмигнул Витьке и обещал сидеть тихо до утра.

Сам Витька на цыпочках вернулся в свою комнату и юркнул в кровать. Он изо всех сил старался заснуть, но сон категорически отказывался приходить. Витька встал, укутался в одеяло и подошёл к окну, на котором всё ещё красовался узор из инея. Нельзя допустить, чтобы кто-то угрожал маме. Может, это как раз возможность стать для неё героем? Как рыцари из его книжек. Но если с ним что-то случится, мама останется совсем одна. Этого он тоже не мог позволить. С другой стороны, сейчас-то ничего плохого не происходит. Ну подумаешь, дождь идёт в декабре. От этого ещё никто не умирал. Может, выдумал это всё Инезий. А может, это он, Витька, выдумал Инезия, и не было вовсе никакого ледяного человечка. За этими мыслями Витька не заметил, как глаза сами закрылись, он опустил голову на подоконник и крепко заснул. Во сне он катался со снежной горки. Внизу его ловила мама, они вместе смеялись и кидали друг в друга снежки. А потом снег резко растаял, небо заволокло тёмными тучами, из которых к маме потянулись огромные чёрные руки. Они схватили её и начали поднимать наверх. Мама кричала, звала Витьку и просила спасти её. А он стоял и не мог пошевелиться.

— Мама! — заорал изо всех сил Витька и проснулся.

В комнате было уже светло. Красивый узор на стекле растаял, а за окном всё так же барабанил противный дождик. Витька вернул одеяло на кровать и прислушался — из кухни доносился звон посуды. Всё хорошо. Мама дома. Он улыбнулся и решительно вышел из комнаты.

Глава 2. Тайная миссия не-героя

Из кухни по всей квартире разлетался манящий запах омлета. В животе у Витьки заурчало. Он быстро умылся и с довольным видом уселся за стол. Ему не терпелось заглянуть в морозилку и убедиться, что Инезий ему не приснился, но при маме этого делать не стоило. Решил дождаться, пока она пойдёт собираться на работу. Мама была непривычно молчалива. Она даже не повернулась к нему, когда он зашёл, не пожелала приятного аппетита, когда поставила перед ним тарелку и даже не поцеловала, чего с ней вообще никогда не происходило. Он ковырялся в тарелке, а сам украдкой поглядывал на маму. Ни улыбки, ни весёлой песенки под нос. Будто это и вовсе была не его мама.

— Мам?

— М? — безжизненно откликнулась она.

— Всё хорошо?

— Да. Ешь быстрее. Опаздываем.

С этими словами она вышла из кухни. Витька кинулся к морозилке. Пельмени. Овощи. Пачка сливочного масла. Витька вытащил все продукты, обшарил все стенки. Инезия не было. Он с тревогой посмотрел на свою тарелку — в омлете зеленела брокколи. Значит, мама открывала морозилку. Что если она увидела Инезия? Но он говорил, что она не может. А вдруг она решила, что это кусок льда, и растопила его в раковине? Или случайно бросила на сковородку вместе с капустой? А может, его и правда не было? Приснилось и всё. А то, что мама грустная с утра, это лишь совпадение. Может, ей с работы уже позвонили и все нервы вытрепали. А вообще взрослые могут быть грустными без какой-либо причины. Он отчаянно хватался за эту мысль и очень сильно хотел верить, что всё было именно так.

Витька вернулся за стол, быстро съел завтрак и побежал в комнату собираться. И почему он вчера хотя бы не вывернул вещи? Теперь всё мятое. Он злился сам на себя, торопливо одевался, пытаясь найти одинаковые носки в куче одежды, и всё время прислушивался — вдруг мама позовёт, вдруг всё станет как раньше. Но в квартире по-прежнему было тихо. Всю дорогу до школы мама молчала. На прощание бросила сухое «пока» и, даже не глянув на него, пошла на работу. Обычно она оборачивалась и махала ему рукой до самого поворота, а иногда даже возвращалась, если забывала поцеловать. Сегодня — ничего. На глаза у Витьки навернулись слёзы. За что она так с ним? Вчера всё было хорошо. Он не шалил, ничего плохого не сделал. Бардак в комнате не в счёт. Даже двойку не успел получить — контрольная только завтра. Почему она на него сердится?

Учиться настроения не было. Учительница что-то объясняла у доски, мел противно скрипел, а Витька смотрел в окно и ловил себя на том, что ищет там ледяные узоры — вдруг и здесь появится карта? Но за окном была уже привычная слякоть и серое небо.

Кое-как отсидев уроки, Витька помчался домой. Мама обычно возвращалась ближе к вечеру, а значит, у него было время приготовить для неё сюрприз, чтобы поднять ей настроение. Он представлял, как она придёт, удивится, улыбнётся, и всё снова станет как раньше. Витька старательно вымыл всю посуду, которая осталась после завтрака, поставил на плиту кастрюлю с водой и высыпал в неё пачку макарон. Вроде бы, мама именно так всегда делала. Он выкрутил огонь посильнее, чтобы закипело быстрее и сел ждать. Пока ждал, на всякий случай заглянул ещё раз в морозилку. Инезия не было. Наверное, всё-таки приснилось. Но легче от этого не становилось. Если это сон, значит, никакой миссии нет. Но тогда почему всё так плохо наяву?

В животе заурчало. Витька достал из холодильника большой кусок колбасы, отрезал тонкий ломтик хлеба и соорудил себе настоящий мужской бутерброд. Не то, что мама делает — всё наоборот. Ох уж эти женщины! Ничего не понимают во вкусной и здоровой пище. От наслаждения бутербродом его отвлекло сильное шипение — вода из кастрюли старательно выливалась на плиту. Витька кинулся к макаронам. Вернее, к тому, что от них осталось. Липкая масса большим комком приклеилась ко дну кастрюли. Да уж. Не так он себе представлял ужин для мамы. Он ковырнул вилкой макароны и попробовал их на вкус. Ещё и несолёные. Содержимое кастрюли полетело в мусорку. Пожалуй, пельмени он пока варить не будет. А то из еды в доме совсем ничего не останется. Витька тяжело вздохнул, отмыл кастрюлю и поплёлся в свою комнату. Подумаешь, макароны не получились. В сказках рыцари вообще еду не готовят.

В комнате было прохладнее, чем обычно. Витька поёжился. Странно. Батареи что ли отключили? Он бросил взгляд на окно и замер: стекло покрылось самой настоящей ледяной паутиной. Сперва Витька подумал, что это просто иней. Но нет. Узор был слишком правильным, сложным и странно знакомым. Он всмотрелся.

Это была карта. Он узнал свой район: их девятиэтажку, школу в виде квадратика, промзону за пустырём. Даже детская площадка угадывалась — она была обведена крошечным кружком. От их дома, как от центра, расходились тонкие серебряные нити-тропинки. Но многие из них были разорваны или едва просматривались. А в трёх местах словно горели тревожные, тёмно-багровые пятна из ржавчины на стекле. Одно — как раз на месте старой котельной за пустырём.

В уголке окна, почти у рамы, инеем были выведены несколько неровных строчек: «Прости. Не мог дольше оставаться. Он наступает, я должен действовать. Если карта исчезнет — я проиграл. Ключ под крышкой. Береги его. Без него ничего не получится. Ты — единственный, кто может помочь. Надеюсь, ты передумаешь и присоединишься к нам. Времени осталось мало».

Значит, не приснилось. От этого осознания холодок пробежал по коже. Но как он может помочь? Он, пятиклассник, у которого завтра контрольная по математике и который даже с макаронами не смог разобраться. Что, если не получится? Что, если он сам исчезнет со всеми временами года? Что тогда будет с мамой?

Витька с силой потёр переносицу. Он не хотел быть избранным. Он вообще никогда не хотел быть особенным. Он хотел, чтобы всё было как раньше: нормальный снег, нормальная зима, а не эта странная мокрая тоска. Хотел, чтобы мама снова улыбалась. Хотел забыть эту ночь, как забывают плохой сон. С другой стороны, Инезий рассчитывает на него. И мама сегодня была непривычно грустная. Нельзя просто сделать вид, что ничего не произошло. Витька закрыл глаза и снова представил себя рыцарем, который победил злодея и которым гордится его мама.

Он прочитал послание ещё раз. Ключ. Какой ключ? Витька пробежал взглядом по комнате. На письменном столе красовалась его старая жестяная коробка из-под леденцов, которую он использовал как склад для красивых обёрток от конфет. Но она всегда лежала в шкафчике. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, доставал ли её сегодня. Нет. Точно нет. Как она оказалась на столе? Крышка была приоткрыта. Будто кто-то специально оставил её так, чтобы он заметил. Внутри, на фантиках, лежал синий ледяной осколок с заострёнными краями, который почему-то не таял в комнате. А рядом — чуть помятый школьный ластик в форме весёлого жирафа в футболке с надписью «Йося». Откуда это тут взялось? Никогда он ничего подобного не видел и уж тем более не складывал в эту коробку. И что из этого ключ? Витька вертел в руках ластик, когда до него донёсся звук открывающейся входной двери. Он резко вздрогнул, будто его поймали за чем-то запретным. Мама? Слишком рано. Витька бросил жирафа в коробку, закрыл её крышкой и спрятал в шкаф стола.