Марина Шамшина – Витька и сад Забытых времён (страница 1)
Марина Шамшина
Витька и сад Забытых времён
Глава 1. Последний Хранитель Инея
Витька сидел возле окна на кухне и грустно смотрел на вялые попытки метели взять верх над дождём. В лучах света фонаря он хорошо видел, как снежинки отчаянно старались покрыть собой землю, но беспощадные капли тут же сметали их, и всё превращалось в одну сплошную лужу. На календаре декабрь. В это время он обычно гонял с друзьями на санках после школы и лепил снеговиков, а тут… Вместо белых сугробов, похожих на сладкую вату, вокруг красовалась слякоть. На клумбах зеленела трава, на деревьях проклюнулись почки, а мама всё время вздыхала, что шуба в шкафу задыхается, но выгуливать её под дождём негуманно. Скукотища да и только. Если так и дальше пойдёт, то совершенно непонятно, чем на предстоящих каникулах заниматься. Не грязевика же лепить.
— Милый, иди спать, — мама поцеловала Витьку в макушку. — Завтра рано в школу. И собери портфель с вечера, а то утром обязательно что-нибудь забудешь.
Витька вздохнул. Вечно его укладывают в кровать, как маленького! А он не маленький. Он мужчина. И теперь единственный мужчина в семье. Но спорить с мамой было бесполезно. Он нехотя слез со своего наблюдательного стула и побрёл в комнату. Спать не хотелось. Он посмотрел вокруг себя — на полу валялись вывернутые наизнанку вещи, которые он бросил, когда пришёл со школы, в углу в большой куче громоздились игры, разобрать которые вечно не доходили руки. Но сейчас этим заниматься тоже не хотелось. Витька включил фонарик на телефоне, взял с полки любимую книжку и залез под одеяло. Он любил читать истории про рыцарей, которые смело проходили любые испытания, и представлял себя таким героем, которому рукоплещет толпа. А среди этой толпы стоит мама. Она плачет от счастья и говорит, что гордится им. В такие моменты Витька сам начинал невольно гордиться собой… до тех пор, пока не осознавал, что подвиг-то он ещё не совершил. Витька вздыхал и возвращался к страницам рассказа.
«Если ты услышишь, как он стучится в твоё стекло, не открывай, — поучал старец из книги главного героя — Иначе он войдёт и…»
— Тук-тук-тук — раздался стук в окно спальни. Витька вздрогнул. Он выключил фонарик и медленно высунул голову из-под одеяла. В комнате было темно и тихо. Показалось? Витька облегчённо выдохнул и уже было собрался продолжить чтение, как снова услышал уже более отчётливо: тук-тук-тук.
Сердце от страха нырнуло под подушку, но Витьке стало безумно любопытно, кто мог стучать в окно на пятом этаже. Он спустил ноги с кровати и прислушался. Стук повторился вновь. Осторожно ступая, будто взвешивая каждый шаг, Витька подошёл к окну. На металлическом подоконнике, прячась от дождя, сидел маленький, почти прозрачный человечек. Казалось, он был сделан изо льда и с каждой попавшей на него капелькой таял. От него исходил слабый серебристый свет, и Витька видел сквозь него чахлую зелень на клумбе внизу. На голове у человечка торчали две сосульки, как рожки, и одна из них была обломана.
— Спаси… — просипел ледяной человечек. — Прошу убежища. Он уже совсем близко.
Витька задумался. Мама не разрешала ему разговаривать с незнакомцами. С другой стороны — этот малыш такой крохотный, что он может сделать? А вдруг может? Витька почесал затылок.
— Пожалуйста… — Ледяной человечек упёрся лбом в стекло и медленно опустился на колени, как будто у него совсем не было сил стоять.
Была-не была. Витька распахнул окно. Человечек ввалился на подоконник.
— Лёд! — прошептал он. — Срочно принеси лёд. Таю…
Витька выскочил из спальни. Мама уже спала. На цыпочках он прокрался к морозилке и достал упаковку готового льда. Никогда не понимал, зачем мама его покупает, но вот сейчас пригодилось. Стараясь не шуметь, он достал глубокую тарелку и вернулся в спальню. Там он соорудил филиал холодильника для своего гостя: вывалил в тарелку лёд и поставил её на подоконник. Через секунду странный гость уже кувыркался в прозрачных кубиках, радостно прижимал их к себе, а потом и вовсе зарылся в лёд так, что на поверхности осталась только голова.
— Кто ты? — шёпотом спросил Витька. — Хранитель инея, Инезий, последний из нашего отряда, — еле слышно ответил человечек. — Мы держали границу между временами года. Но нас вытесняют. Его тепло губит нас.
— Чьё тепло? — Мокриса. — Инезий обернулся, будто опасаясь увидеть этого самого Мокриса у себя за спиной. — Того, кто хочет, чтобы эта мерзкая слякотная погода длилась вечно. Чтобы было достаточно холодно для того, чтобы не наступило лето, но при этом слишком тепло для зимы. Его дыханье — этот дождь за окном. Его шаги — эти зеленые ростки в декабре. Он крадёт у зимы время. Если мы исчезнем, исчезнет и зима. Навсегда. А с ней и лето, и все остальные времена года. Будет только сырая, бесконечная слякоть.
— А зачем ему это? — не понял Витька. — Ведь куда лучше, когда идёт красивый снег, а летом всё зелёное и можно бегать купаться в речке.
— Вот именно, что людям так лучше. — Инезий поднял вверх указательный палец. — А Мокрис питается негативными эмоциями. Он хочет, чтобы люди перестали радоваться, всё время проводили в печали и ничего не хотели делать. А ещё… — Он грустно вздохнул. — Если Мокрис победит, погибнет сад Круговорота времён. А вместе с ним и все его жители. Вся моя семьи и многие другие семьи, которые ещё пока остаются там.
— Ничего не понимаю, — Витька замотал головой, будто пытаясь стряхнуть с себя ту кучу вопросов, которая там образовалась.
— Это не удивительно, — грустно улыбнулся Инезий. — Ты ведь никогда не задумывался о том, куда уходит осень, когда наступает зима, и где в это время живут лето и весна. А уходят они как раз в этот сад. Там у каждого времени года есть свой участок, свои подданные и своё место в главном кристалле. И свой ключ, чтобы энергия времён года текла равномерно, не смешивалась и не гасла. Но Мокрис пытается похитить эти ключи. Сейчас зима, поэтому её подданным приходится сложнее всего. Мы противостояли ему напрямую. И мы почти проиграли... Наше войско насчитывало целые легионы Снежинок-Разведчиц и бригады Сугробов-Крепостей. Но они попали в окружение тепла. Выбраться удалось только мне одному. Ещё несколько отрядов продолжают держать оборону, но их не хватит на долго. Поэтому сейчас моя главная задача — найти Избранного, который может всё это остановить. И я нашёл. — Инезий указал пальцем на Витьку.
Витька оглянулся, пытаясь понять, на кого указывает его ледяной гость. Но за спиной никого не было.
— Я? — неуверенно спросил он.
Инезий энергично закивал.
— Но при чём тут я?
— При том, что ты Избранный.
— С чего ты взял?
— А тебе не кажется странным, что ты меня видишь? — Инезий немного вылез из кубиков льда и скрестил крошечные ручки на груди.
— А не должен?
— Наоборот. Должен. А другие не могут. Это и подтверждает твою избранность.
— Ну… так себе объяснение, — скептически фыркнул Витька. — С чего ты решил, что я тебе поверю? Кроме меня в этой комнате никого нет, я не могу знать, видят тебя другие или нет.
— Хочешь маму твою разбудим? — Инезий достал кубик льда и прицелился им в окно.
— Не смей! — зашипел на него Витька. — Если устроишь тут погром, выплесну тебя на улицу вместе со всем этим льдом. Будешь в луже греться.
— Ну-ну-ну, не кипятись. Я пошутил. Но ты правда единственный, кто может нам помочь.
— А кто тебе сказал, что я захочу помогать?
Витька вспомнил, как погиб папа. Они вдвоём гуляли зимой по берегу реки, когда услышали крик о помощи — кто-то провалился под лёд. Как оказалось потом — мальчишка, такой же как Витька. Папа был человеком, который не смог пройти мимо. Он спас маленькую жизнь ценой своей. Витька помнил тот ужас внутри, когда папа так и не вынырнул из полыньи, и как мама потом всё время причитала, что если бы не это его стремление всем помочь, ничего бы не произошло.
— Мама говорит, что помогать можно только тогда, когда это для меня безопасно. А я не уверен, что этот твой… как его…
— Мокрис.
— Точно. Мокрис. Я не уверен, что он безопасен, раз разбил всю твою армию. Что я один могу против него?
— Ты сможешь. Если захочешь.
— А если нет?
Инезий окончательно вылез из-под своего ледяного одеяла, спрыгнул на подоконник, подошел к окну и тронул рукой стекло. От его прикосновения по нему побежал причудливый, изящный морозный узор.
— Смотри, — сказал он грустно. — Раньше я мог покрыть таким полотном огромный лес за ночь. А теперь — лишь окошко.
— И что с того?
— Он идёт сюда, — прошептал ледяной человечек, и его хрустальные плечики сжались от страха. — Он знает про Избранного. И он будет делать всё, чтобы ты не смог ему помешать. Ты должен либо примкнуть к нам, и тогда вместе мы придумаем способ дать ему отпор, либо… — Инезий замолчал.
— Либо? — не выдержал Витька.
— Тебе надо бежать. Брать маму и бежать.
— И как ты себе это представляешь? Что я ей скажу? Что нам надо уехать, я сам не очень понимаю, почему, но так сказал маленький ледяной человечек, которого ты не можешь видеть? Я, конечно, для неё всё ещё ребёнок. Но не до такой же степени, чтобы сочинять такой бред.
— Ты прав. — Инезий развёл руками. — Тогда ты должен бороться. Иначе радости и других хороших эмоций первой лишится твоя мама. Поверь, Мокрис знает, как давить на самое ценное.