Марина Шамшина – Витька и сад Забытых времён (страница 3)

Входная дверь хлопнула, но тот, кто зашёл не произнёс ни звука. Даже ключи не звякнули. А вдруг это не мама? Вдруг это Мокрис пришёл за ним? Он ведь даже не спросил у Инезия, как выглядит этот злодей. Витька аккуратно вышел из спальни и, прижимаясь к стене, бесшумно подошёл к двери кухни. Сердце билось так громко, что казалось его слышно на всю квартиру. Мама сидела за столом в пальто, опираясь руками на локти и обхватив голову. Витька выдохнул.

— Мам? — несмело позвал он.

Она не отреагировала.

— Мамочка, что случилось? Ты плачешь?

Мама подняла голову и посмотрела на него почти стеклянными глазами.

— Нужно сходить к бабушке, отнести лекарства, — сказала она еле слышно. — Они в сумке лежат. И помочь убрать в доме. Сможешь сам?

Витька кивнул.

— Так что случилось?

— Ничего. Устала просто.

— Я тут хотел еду приготовить, но у меня не вышло, — Витька опустил глаза в пол и залился краской.

— У бабушки поешь, — отозвалась мама, встала и медленно побрела в свою спальню. Там она, не раздеваясь, упала на кровать и так и осталась лежать с открытыми глазами. Витька сглотнул. Такой мама не была даже когда не стало папы. Тогда она хотя бы плакала. А сейчас будто выключилась. Он подошёл к ней и помог снять пальто, накрыл маму пледом, поцеловал и вышел из спальни.

Витька вернулся в свою комнату и подошёл к окну. Он не был уверен, но ему показалось, что некоторые нити стали более бледными. Растаяли от тепла или у Инезия дела совсем плохи? Витька почесал затылок. Может, это всё правда? Слишком много совпадений для простого сна. Неужели этот Мокрис уже добрался до мамы и украл её радость?

— Ладно, Инезий, твоя взяла, — прошептал он так, чтобы слышать его мог только иней на стекле. — Я сделаю всё, что смогу. Но исключительно ради мамы. Только дай знать, что от меня нужно.

В этот момент дверца шкафчика в столе заходила ходуном. Витька резко дёрнул её на себя и ахнул. Крышка коробки была открыта, а льдинка пульсировала ярким синим цветом и кружилась, будто стрелка компаса. Активировалась. Надо срочно бежать к бабушке, чтобы потом ничего не отвлекало от выполнения миссии. Ещё эта контрольная… Ладно, с ней он как-нибудь справится. Сейчас были вещи поважнее.

В этот момент буквы из инея на окне сложились в новое слово: «Спеши». Витька сунул в карман свой ледяной компас и выскочил из комнаты. Потом немного подумал, вернулся и взял на всякий случай жирафа. Почему-то с ним было спокойнее. Наспех натянул шапку, куртку и помчался к бабушке.

Глава 3. Встреча в старых стенах

Никогда в жизни Витька так быстро не бежал к бабушке. Он не обращал внимание на ветер, который будто специально хлестал в лицо и хотел его остановить. Ещё и дождь снова стал накрапывать. В кармане у Витьки пульсировал ледяной компас. И он тянул вовсе не к бабушке. В другую сторону. К пустырю, на котором расположилась старая котельная. Место, куда даже старшеклассники ходили только на спор, и то днём.

«Спеши», — прошептал кто-то у Витьки в голове. И Витька спешил. Он быстро пропылесосил все полы у бабушки, смахнул тряпкой пыль с полок, и практически не жуя проглотил яблочную шарлотку, которая шла в награду за помощь.

— Вить… — бабушка посмотрела на него с подозрением. — А ну признавайся. Натворил чего?

Витька растянул на лице свою самую обаятельную улыбку, перед которой всегда таяла бабуля, и активно замотал головой.

— Просто контрольная завтра. По математике. Надо готовиться.

Бабушка вздохнула, кивнула, но вдруг положила ладонь ему на плечо и тихо сказала:

— Спасибо за помощь, внучек. Без тебя бы я не справилась. Всегда помогай тем, кому это нужно. Всегда.

— Даже если это может мне навредить? — решился Витька на вопрос, зная, что уж бабушка его точно не обманет — его папа был её сыном.

— Если кто-то в беде, он уже в беде. А может тебе навредить то, что ты вмешаешься или нет — это никому неизвестно. Будет гораздо хуже, если ты даже не попытаешься помочь.

— Спасибо, ба. — Витьке стало легче от этого напутствия. Значит, он всё делал правильно.

Бабушка быстро собрала ему с собой вкусняшек и отправила домой. Но Витька заметил странное в её глазах. Они были немного влажные, и уголки рта едва дергались, как будто бабушка изо всех сил пыталась удержать улыбку, когда улыбаться совсем не хотелось. Обычно она всегда встречала его радостно, с шуткой или подмигиванием. Сегодня же чувствовалась усталость и лёгкая грусть. Неужели на неё тоже действует Мокрис?

Уже через полчаса Витька сидел в своей комнате перед открытым учебником математики, на который он высыпал содержимое кармана, и обдумывал план действий. Синяя льдинка-компас тут же развернулась острым концом в сторону окна, в направлении пустыря. Жираф-ластик лежал рядом. Откуда он только взялся? Витька не помнил, чтобы у него такой был.

— Эй…, — прошептал он. — Ты тут случайно или у тебя тоже миссия есть?

Витька ткнул пальцем в Йосю. Ластик покатился по столу и вдруг затрещал тихим звуком, будто ломалась старая ветка. Витька невольно отскочил. По шее весёлого жирафа пошла тонкая трещина, побежала по боку, и яркая фигурка начала менять форму. Жёлтый ластик потускнел, став цвета пыльной штукатурки. Длинная шея втянулась, ноги слились в одно целое, а из спины вылезла… мохнатая метёлка?

Через несколько секунд на столе сидел не ластик, а маленький домовёнок. Из его спутанных волос торчали соломинки, а огромные глаза, как пуговицы, смотрели на Витьку с немым укором. На его малюсенькой футболке всё ещё угадывалась надпись «Йося».

— Ох… Ох-ох-ох, — проскрипел домовёнок. — Допекли. Совсем. В тюбетейке носить — это я понимаю. Но в жирафа превращать — это уже издевательство!

Витька онемел. Он лишь смог выдавить из себя: — Ты… кто? — Кто-кто. Домовой, ясно дело. Йосей зовут… Да не твой! — существо махнуло рукой, видя как у Витьки раскрылся рот от удивления. — Я с той котельной. С Петровской. Ну которая за пустырём. Пока она работала, я порядок держал. Котлы слушались меня. А как там всё забросили, остался не у дел. Так меня Он и подобрал.

— Кто «Он»? — насторожился Витька. — Ну так ясное дело кто, — домовёнок поёжился, будто от сквозняка. — Мокрис. Сказал, пригожусь. А потом я отказался ему служить, и он заколдовал меня в эту… фигурку. И бросил в коробку, как в темницу.

— А почему ты сейчас… ожил? Йося ткнул крохотным пальцем в ледяной компас. — От этого повеяло холодом. Настоящим. А не противной сыростью за окном. — Домовой передёрнул плечами. — Значит, Избранный найден. Значит, не всё ещё потеряно. Значит, есть ещё за что бороться. Это ведь ты? Ты идёшь туда, да? — он указал пальцем на карту, как в то место, где должна быть котельная.

Витька не знал наверняка, куда ему надо, но на всякий случай кивнул. — Тогда неси. Я дорогу помню, подскажу. А вот добираться без тебя туда до лета буду. Нам нужно найти старца. Он поможет.

Компас на страницах учебника завертелся волчком. Витька бросил взгляд на карту на стекле — одна из дорожек побледнела. В районе котельной расползалось ржавое пятно. Инезий не справляется. Ждать больше нельзя. Он до сих пор не понимал, что нужно делать и куда идти, но присутствие Йоси придавало уверенности. По крайней мере, он не один, и рядом есть кто-то, кто разбирается во всей этой ситуации хоть немного больше него. Витька разложил подушки на кровати в форме человека, накрыл их «с головой» одеялом и высунулся за дверь. Мама сидела на диване и немигающим взглядом смотрела сериал. Значит, как минимум часа два его точно не хватятся. Хотя сейчас вообще неизвестно, заметит ли она его отсутствие. Витька шмыгнул носом, но тут же собрался. Он прокрался в прихожую, натянул куртку, сунул в карман Йосю и компас. Сердце бешено колотилось. Он боялся старой котельной. Боялся темноты, разбитых стёкол, странных звуков. Но делать было нечего. Маму надо было срочно спасать.

Пустырь встретил Витьку колючей, пожухлой травой и чувством, будто за спиной кто-то стоит. Йося высунул нос из кармана и скомандовал:

— Прямо. К чёрному ходу. Там дверь сорвана.

Котельная была похожа на угрюмого кирпичного великана с выбитыми глазами-окнами. Ветер гулял внутри, издавая протяжный свист. Компас леденил ладонь, а синее свечение его сменилось на тревожное лиловое.

Витька сглотнул. Ноги отказывались заходить внутрь, но он не мог уже повернуть обратно. Он не трус. Витька протиснулся в зияющий проём. Внутри было сыро и холодно. Луч фонарика на телефоне выхватывал из мрака гигантские, покрытые паутиной котлы, груды битого кирпича и грязные наплывы на стенах.

— В углу, — шепнул Йося, — под лестницей. Там было наше место. Он должен быть там.

Под ветхой деревянной лестницей, в нише, Витька увидел то, что меньше всего ожидал. Термометр. Обычный, старый, покрытый копотью и пылью, настенный термометр. Стекло треснуло, красная жидкость внутри застыла на отметке «+25», хотя в помещении было явно холоднее.

Витька осторожно взял его в руки. И термометр… заговорил.

— Привет, Избранный. Я ждал тебя.

Витька вздрогнул от неожиданности, но не бросил ожившую вещицу.

— Кто вы? — выдохнул он.

— Я — память о том тепле, которое согревало раньше зимой, о печах, что давали жар домам, о трубах, по которым шёл пар, о людях, что приходили сменять друг друга. Нас было много. Теперь — только я.