Марина Север – Последний ритуал (страница 1)

Марина Север

Последний ритуал

Пролог

Голова жутко болела, тело было тяжелым и не слушалось. Интересно, когда Марина успела так напиться? Свадьбы друзей вроде еще не было, да и в принципе девушка не пьет. Но вот состояние — как после большого похмелья. Сейчас бы холодной воды, а то язык прилип к горлу и губы не шевелятся... О том, чтобы открыть глаза, и речи быть не может. В голове стучали маленькие молоточки. Девушка чувствовала легкое головокружение. А может, это просто очередной дурной сон? Было бы хорошо, а то какое-то мерзкое состояние.

Спина задеревенела от холода. Марина лежала на чем-то прохладном и жестком. Неужели она не на кровати, а на полу? Может, упала? Но почему так сильно хочется пить и болит голова? Значит, все же не сон...

Марина попробовала открыть глаза. Медленно, чтобы свет ее не ослепил. Но вокруг было темно. Странно. Неужели еще ночь? Осмотревшись, она увидела темное небо с рассыпанными по нему миллионами ярких звезд, окружающих огромную круглую луну. Неужели она на улице? Но что это за странное место?

Марина повернула голову, но маленькие молоточки быстро застучали с новой силой. Девушка поморщилась. Присмотревшись, она разглядела в темноте неподалеку большие деревья, а вокруг нее — высокие камни, возле которых что-то стояло. Из-за темноты и плохого самочувствия Марина не смогла разглядеть, что именно ее окружает. Но то, что она не дома, это факт. Чем же еще объяснить лес, камни и холодную поверхность, на которой девушка лежит?

Марина попробовала поднять руку, но это ей не удалось. Кисть как будто что-то держало. Девушка подергала рукой, но ничего не изменилось. Что-то звякнуло. Слегка приподняв голову, Марина увидела на запястьях железные оковы. Ее что, заковали в цепи? Не может быть. Это какой-то розыгрыш.

Было прохладно, хотя девушка точно знала, что на улице июль. Больше всего мерзла спина. Она попробовала повернуться, но ничего не получилось. Спина онемела от холода.

Марина не сразу поняла, во что одета. Она помнила, что была в шортах и майке — в такую-то жару. Но сейчас на ней было подобие платья с вырезом, длиной до щиколоток. Тонкий полупрозрачный шелк нежно прилегал к телу. Где-то она его уже видела.

Девушка слегка приподняла голову, и ей удалось рассмотреть, что ее лодыжки тоже скованы железными кольцами. Зрение никак не хотело полностью сконцентрироваться на предметах, окружавших Марину. В глазах все расплывалось и двоилось. Приходилось несколько раз зажмуриваться, а потом снова рассматривать себя и то, что рядом. Очень хотелось пить. Начало подташнивать. Что происходит? Где она? Неужели это очередной плохой сон? Она помнит, что все собирались на праздник Ивана Купалы, и она должна быть жертвой. Неужели он уже начался? Но тогда она бы это помнила.

Совсем рядом Марина услышала тихий стон. Девушка медленно повернула голову на звук. Но в темноте было не разобрать, действительно ли возле большого камня кто-то стоит, или ей это кажется. Девушка снова подергала руками, чувствуя, как железные оковы больно впиваются в кожу. Нет, это не сон, раз она чувствует боль. Все происходит наяву. Только вот где она и как сюда попала, остается вопросом.

— Эй! — попыталась крикнуть Марина, но из горла вырвался только хрип.

Прошло секунд десять, и девушка повторила попытку закричать.

— Очухалась?

Голос послышался совсем рядом. Марина приподняла разрывавшуюся от боли голову, всматриваясь в темноту. Оттуда вышел человек в черном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо. Непонятно было, мужчина это или женщина. Человек вытянул вперед руку, и девушка снова почувствовала головокружение, погружаясь в беспамятство.

Глава 1

Январь. Двадцать семь лет назад

— Девушка, милая, зайдите в палату.

В коридоре творилось что-то непонятное. Рожениц везли, казалось, со всей области. Мест в палате практически не было. Раскладушки ставили в коридоре, хотя это противоречило правилам больницы.

Одна из рожениц была уже в возрасте. Медсестра бегала вокруг нее, не зная, куда ее поместить. Женщина кричала и материла весь персонал на чем свет стоит. Вышел врач и, быстро оценив ситуацию, сказал:

— В пятый родильный зал. Срочно.

Медсестра, указав медбрату в сторону коридора, скомандовала:

— Быстро, в лифт и на третий этаж!

Парень лет двадцати пяти повернул каталку с женщиной и покатил ее в ту сторону, куда указала медсестра.

Привезли еще одну девушку. Она была очень спокойной, что удивило видавшего виды дежурного врача. На вид ей было лет девятнадцать. Огромный живот, на котором не сходилось старое зимнее пальто, худенькое тело, затравленный взгляд. Девушка не кричала, не кляла всех врачей на чем свет стоит. Она глубоко дышала, придерживая пальто руками. На голове был пуховый платок.

Врач быстро спросил данные девушки, записал адрес прописки и фактическое место проживания, а также поинтересовался отцом ребенка.

— Нет отца. Сбежал.

Врач осуждающе посмотрел на девушку, но ничего не сказал. Повернувшись к медсестре, проговорил:

— В палату тринадцать. Вещи в гардероб.

Потом врач-гинеколог повернулся к девушке и сказал:

— Пройдемте на осмотр.

Девушка сняла пальто и обувь и прошла в смотровую комнату.

Врач, принимавший пациентку, обратил внимание, что потуги уже начались, воды отошли, но почему-то эта молодая девушка молча переносит боль.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Да. А что? — испуганно спросила роженица.

— Да нет, ничего. Вы так спокойно справляетесь со схватками, что любая может позавидовать.

Закончив осмотр, врач вымыл руки и сел за стол.

— У вас отошли воды, а это значит, что сейчас поедем в родильный зал. Оставьте вещи в палате, переоденьтесь, и вас проводит медсестра. Судя по животу и биению сердца, у вас двойня.

Девушка округлила глаза и побелела.

— Как двойня? Почему? Этого не может быть.

Врач удивленно посмотрел на роженицу.

— С чего вы так решили? И не такое бывает. У нас и пятеро детишек разом появлялись на свет. Так что не беспокойтесь, это нормально. Вы молодая, справитесь. Родственники помогут.

Девушка, сидевшая с испуганным видом, вдруг отвела глаза в сторону.

— Или вы совсем одна?

— Нет.

— Ну, вот и хорошо.

Врач позвал медсестру, которая взяла вещи девушки и проводила в палату с четырьмя кроватями, умывальником и пеленальным столиком. Три кровати были застелены, на них лежали чьи-то вещи, но самих рожениц в палате не было. Девушка положила сумку и пакет на тумбочку и переоделась в ночнушку. Медсестра привезла каталку, помогла девушке на нее лечь и куда-то покатила.

Девушка никак не могла прийти в себя. Ей сказали, что будет двойня. Но такого не могло быть. Она знала, она была уверена, что у нее будет один ребенок. Дочь. Почему? Потому что она все сделала для этого. Никого, кроме дочки. Она даст ей все, что должна, все, чего сама не получила. И она знает, по чьей вине.

Девушка чувствовала, как тянет живот. Но он не болит, она не кричит, как эти сумасшедшие в родильном зале. Она знает, что делать, чтобы не было больно.

В родовом зале, куда привезли девушку, уже были акушер, медсестра и очередная роженица. Крики были слышны еще в коридоре. Девушку быстро подготовили, а дальше начались роды. Они продлились недолго, как она и предполагала. Главное — все правильно сделать. Дальше будет самый ответственный момент, нельзя его упустить.

— Поздравляю! У вас мальчик, — послышался голос врача.

Девушка напряглась. Только не это, только не мальчик! Этого не должно было случиться!

— А вот и второй ребенок... Ой, какая красавица! У вас девочка. Двойняшки.

После этих слов девушка расслабилась. Дальше все будет хорошо. Она этого хотела, она этого ждала. И пусть мать думает, что она недостойная, но она сделает так, как считает нужным.

Детей забрали и увезли в бокс. Девушку продержали в родильном зале еще около часа, а потом отвезли в палату. Ей здесь находиться три дня, а потом она уедет домой, к семье. Нужно быть всегда на виду, наблюдать, и главное — ждать. Самое главное — это время.

***

Девушка слезла с каталки, на которой ее привезли, и медленно вошла в палату, где уже были остальные роженицы. Она легла на кровать и отвернулась к стенке, разговаривать ни с кем не хотелось.

Кто-то смотрел в окно, кто-то читал книгу, а одна стояла возле умывальника.

— Надя, тебе, когда твою девчушку привезут?

— Сказали, что в обед.

— Ох, ты хоть успела после родов отлежаться, а мне сразу принесли ребенка. Он, говорят, кричал, есть хотел. Сама видела, богатырь родился. Почти пять килограмм.

— А это новенькая, — зашептала еще одна, повернувшись спиной к окну.

— Девушка, — крикнула Надя, — вас как зовут?

Но ей никто не ответил.

— Меня — Светлана.