Марина Север – Дыхание смерти (страница 6)

– Баба Глаша, как теперь мне тебя одну оставлять? Боязно, всякий может ни за что покуситься на жизнь пожилого человека. Может, ко мне переберешься?

Старуха погладила своей сухонькой ручонкой девушку по голове.

– Нет. Мне и здесь хорошо. Этот дом, моя крепость, моя защита. А тот, кто вошел сюда, хотел просто напугать меня, чтобы нос везде не совала да тебя не науськивала. Признавайся: много кто знает, что ко мне ходишь да гостинцами задариваешь?

Марина виновато опустила глаза и кивнула головой.

– Молчание – золото. Меньше рассказывай о себе. Люди у нас разные, завистливые. А поболтать да приукрасить очень любят.

Старуха вздохнула и сказала:

– Помоги бабке встать. Три дня маковой росинки во рту не было, да чай на травках нужно заварить. Он меня быстро на ноги поставит.

Марина помогла старушке подняться с дивана. Баба Глаша медленно двинулась на кухню. В это время вскипел чайник. Старуха уселась за стол, а девушка засуетилась по хозяйству. Она подала мешочек с какой-то травой, насыпала немного в кружку и залила кипятком. В погребе она достала хлеба, который баба Глаша пекла сама, нарезала сала, сварила каши геркулесовой и уселась за стол. Гостинцы, которые она принесла с собой, положила на полку. Здесь еще были угощения для бабы Матрены, да не до нее сейчас.

– Баба Глаша, – начала Марина, когда старуха немного порозовела от горячего чаю, – получается, вы даже не знаете, кто вас по макушке-то огрел?

Старуха отрицательно покачала головой и поморщилась. Видимо, боль пронзила макушку.

– Сейчас силы вернутся, примочку сделаю из трав целебных.

Она посмотрела на Марину и нахмурилась.

– Сережки зачем сняла? Сказано было: носи, не стаскивай. Без них силы тебе подчиняться не будут. Ты слаба, каждый сможет обидеть. Эту неделю нужно держать ухо востро. Послезавтра Страстная пятница. Нечисть повылазит, недобрые дела творить. Дома будь. Дам тебе мешочки заговоренные, над дверью повесь. Ты самая легкая добыча для нечистой силы. Тем более сама знаешь – нужна ты им.

– Баба Глаша, сон мне опять снился. Нехороший. Страшно стало, что в нашей деревне опять что-то произойдет.

Старуха глянула на Марину из-под бровей.

– Рассказывай.

Девушка поведала о странном сне, где она начала задыхаться, и только после того, как ее разбудил Максим, смогла выбраться из этого кошмара. Она чувствовала, что грудь ее болела, как будто кто-то давил на нее.

– Не знаю, что и сказать.

Старуха задумалась.

– В темноте ты задыхалась, но кто этому способствовал, нужно подумать. Твои сны всегда на что-то или кого-то указывают. В этом сне никого нет.

Она помолчала, почмокала губами, а потом снова заговорила.

– Ты осторожней будь. Эта неделя непроста. Да и силы свои береги. Серьги надень и не снимай.

Марина обняла себя руками, как будто в комнате стало прохладно.

– Баба Глаша, помоги избавиться от дара проклятого. Не нужен он мне.

– Эх, девонька. Не надень ты их тогда, ничего бы не случилось.

– Ну, я же не знала! – почти выкрикнула Марина.

Бабка молчала. В кухне повисла тишина, и только тикающие часы с кукушкой издавали звук в соседней комнате.

– Вспоминай, как ты приняла этот дар. Только так сможем подумать об избавлении.

Марина сидела, опустив голову. Потом резко подняла ее и посмотрела округлившимися глазами на старуху.

– Что? Вспомнила?

Марина отрицательно покачала головой.

– Баба Глаша, я только сейчас заметила одну странность.

Девушка выставила ногу вперед, где у нее был шрам, оставленный русалкой.

– Каждый раз, когда рядом находится существо или нечисть какая, шрам будто огнем обдает, и он начинает болеть.

Старуха смотрела на Марину, не отводя глаз. Прошло секунд десять, прежде чем она ответила:

– Вот тебе и подарок русалочий.

Марина вздернула брови в удивлении.

– Что? В смысле подарок русалки? А разве она не зеркальце или гребень какой должна подарить?

Старуха усмехнулась.

– Нет, милая. Это в сказках только такое бывает, а мы в реальности. Хорошо хоть шестым пальцем не одарила или чешуей заморской. Шрам достался в подарок за платье, которое ты ей преподнесла. Только вот венок ее тогда сожгла, да ну ладно. Слава богу, хоть жива осталась.

Марина потерла лицо ладонями.

– Получается, что подарок тот в этом шраме таится? Каждый раз, когда он загорается огненной болью, предупреждает меня о нечисти приближающейся?

Старуха кивнула головой.

– И это самый лучший подарок, которым тебя одарила русалка. В здешних местах, где все кишит нечистой силой, тебе самое оно. А уж теперь мы знаем, что они пробуждаются и охотятся за тобой. Хорошо хоть, что ты живая нужна, а то тяжело пришлось бы.

Марина задумалась. А ведь действительно, такой подарок в сложившейся ситуации ей ой как к делу пришелся. Только раньше она этого не понимала, а вот сегодня что-то натолкнуло ее на эту мысль, и баба Глаша догадалась. Русалка одарила не простым подарком, а нужным. Только вот откуда она могла знать, что в дальнейшем он ей пригодится?

За окном начало темнеть. Солнце заходило за горизонт. Марина даже не заметила, что прошло уже очень много времени, пока она пыталась попасть в дом, выхаживала старуху, готовила. Да и за беседой остаток дня пролетел незаметно.

– Баба Глаша, пора мне. Времени много, а вдоль озера в темноте страшно идти.

Старуха поднялась вместе с Мариной.

Дойдя до двери, она взяла несколько мешочков и вышла с девушкой на крыльцо. Один пакетик повесила над дверью, что-то прошептала, перекрестила три раза и, повернувшись, пошла по дорожке к калитке.

На штакетник с двух сторон она повесила еще по мешочку и проделала то же самое.

– Ну вот, теперь никакая нечисть нестрашна.

Она обняла девушку и поцеловала в щечку.

– Спасибо, дочка, опять спасла старую от беды. Может, это и к лучшему, а может, и наоборот. Давно пора мне к праотцам, да что-то не отпускают места здешние, видать, еще не все дела на земле переделала. Вот тебе еще никак не помогу с твоими снами да даром приобретенным. Ты давай ступай, да мешочек заговоренный, не забудь повесить. Авось поможет от нечистой силы.

Марина еще раз обняла бабу Глашу и, выйдя со двора на улицу, пошла в сторону дома.

***

Солнце спряталось за горизонт. Его сменила почти полная луна, через пару дней будет полнолуние. Дорога плохо освещалась, но еще можно было увидеть очертания домов и деревьев рядом с ними, а также дорогу, по которой Марина шла.

Сколько раз она себе говорила не засиживаться допоздна. Но сегодня особенный случай. Старуха почти три дня пролежала в доме связанная и с кляпом во рту. Другая бы в ее возрасте скорую попросила, если бы выжила. Баба Глаша была не такая, как остальные. В свои девяносто четыре она стойко держалась и никогда не жаловалась. Один раз, когда сильно заболела, отказалась от врача, но благо Марина тогда пришла и помогла. В тот день она открыла в себе новый дар излечения.

Старуха никогда не жаловалась на болезни, боли и в целом на свое здоровье. Всегда говорила, что ей травки помогают, силу ей дают.

Единственное, что сейчас не давало покоя Марине, – это то, что соседка Матрена так больше и не зашла проведать бабу Глашу. Ну, вы же соседи, выйди, посмотри, может, случилось чего. Но, по словам старухи, Матрена была один раз и больше не заходила. Может, и с ней что-то случилось, надо бы проверить.

Марина уже хотела было повернуть обратно, чтобы поведать бабе Глаше о своих мыслях и тревогах, но рядом что-то треснуло, как будто кто-то наступил на сухую ветку. Девушка резко остановилась. Было тихо, только сверчки стрекотали.

Марина начала всматриваться в темноту, чтобы понять, где она сейчас. Озадаченная своими мыслями, девушка шла вперед по инерции, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Дорога проходила мимо озера. Девушка повернулась. На водной глади отражалась луна. Стелился легкий туман, обволакивая кустарники, покрытые зелеными листьями.

Марине почудился легкий всплеск воды. Она как зачарованная смотрела на водную гладь. Где-то послышалось тихое пение молодой девушки. Мир вокруг исчез, а в голове звучали только слова. Они звали девушку подойти ближе, прикоснуться к теплой воде. Она такая волшебная, гладкая, освежающая. Ей обязательно нужно подойти к берегу. А туман – он легкий и мягкий, как перина.

Глаза Марины блеснули в свете луны, и она, как завороженная, пошла на зов этой песни.

Шаг… Еще шаг…