Марина Север – Дыхание смерти (страница 4)

Впереди пять выходных дней. Никто не работает, но девушке нужно было кое-что забрать. Она поискала у себя на полке блокнот, который вчера забыла, но его нигде не было. Марина, конечно, удивилась. Неужели где-то в другом месте оставила? Там не было ничего особенного. Она записывала кое-какие наблюдения, планы, покупки, например, что нужно купить на свадьбу Вики. В середине блокнота она записала фамилии тех жителей деревни, кто был связан со страшными событиями, которые с ней произошли. Слава богу, о даре, который к ней прицепился, девушка не упоминала, но если блокнот попадет в чужие руки, то точно могут возникнуть вопросы. Зачем бухгалтеру сельской школы имена и фамилии людей, которые умерли в этой деревне?

У Марины даже холодок пробежал по спине от таких мыслей. Она осмотрела еще раз свой кабинет, и, решив, что возможно блокнот лежит у нее дома, хотела выйти, но остановилась. В коридоре послышались чьи-то шаги. Сначала она решила, что это Мария Степановна поднялась к себе в библиотеку, но шаги показались девушке слишком осторожными, крадущимися. Человек явно не хотел привлекать внимание.

Марина встала возле своей двери и затаила дыхание. Мимо нее кто-то прошел, да так тихо, что звук шагов еле улавливался.

Человек дошел до конца коридора, а потом послышался шепот. Видимо, разговаривали по телефону. Голос Марина не узнала, к тому же шепот был таким тихим, что было непонятно, мужчина это или женщина. Пытаясь хоть что-нибудь расслышать, девушка прильнула ухом к двери, но уловила только обрывки отдельных фраз: «послушай меня», «все готово», «осталось мало… времени нет».

Было так плохо слышно, что Марина навалилась на дверь и задела ручку, которая издала тихий щелчок. Этого было достаточно, чтобы неизвестный замолчал. Марина, боясь быть застуканной на месте преступления, отпрянула от двери и прислонилась спиной к стене. Сердце застучало о ребра, дыхание стало частым. Неужели она выдала себя?

Послышались тихие шаги, которые приближались к ее кабинету.

Марина задержала дыхание, когда кто-то остановился возле двери. Девушка посмотрела на ручку, которую с другой стороны кто-то тихонько начал опускать. Внутри все похолодело от страха. Медленно, с каждым стуком ее сердца ручка тихонько опускалась вниз, но вдруг… вернулась в исходное положение. Послышались тихие удаляющиеся шаги, а потом в коридоре наступила тишина. Марина постояла еще секунд пять, а потом выдохнула. Господи, так и с ума можно сойти. Интересно, кто это был и с кем разговаривал? В школе были все сотрудники, плюс дети. Время приближалось к десяти.

Постояв пять минут, приводя мысли и дыхание в порядок, Марина вышла из кабинета, закрыла дверь и спустилась в холл к остальным. Здесь было шумно и весело.

Собрались все учителя и другой персонал. Детей тоже пришло много. Марина обвела взглядом присутствующих. «Интересно, кто из них поднимался на третий этаж в наше крыло?» – подумала она.

Каждый что-то делал. Лидочка носилась взад-вперед, цепляла значки на грудь детям, кто-то раздавал шары и цветы. Кто-то просто беседовал. Не было никого, кто бы стоял отдельно от всех или косился на присутствующих из-за угла.

В их крыле было четыре двери. Одна вела в библиотеку, другая – в ее кабинет. Еще две двери вели в подсобки, где хранились всякие мелочи. Окон в коридоре не было, поэтому всегда царил полумрак при выключенном свете.

Получается, этот таинственный человек, будь то мужчина или женщина, специально поднялся в это крыло, чтобы поговорить по телефону. Здесь никто не ходит, кроме Марины и библиотекарши. Это самое удобное место, чтобы поговорить подальше от посторонних ушей.

Решив не забивать этим голову, девушка подошла к Лидии и получила нагрудный значок и несколько шариков. Потом все вышли на улицу и построились в шеренгу друг за другом. Народу собралось не очень много, но прилично.

– Слушаем все меня! – прокричала секретарша. – Сейчас мы дружно идем вон за той машиной нашего Глеба Антоновича. Будет играть праздничная музыка, я пойду в первых рядах, учителя – вместе с учениками, и не забываем всем улыбаться и радостно кричать «Ура»!

Лидия повернулась и махнула рукой. Заиграла какая-то патриотическая музыка. Вся толпа скопом двинулась за девушкой и машиной, из которой звучала песня.

Марина решила идти последней. Если что, потом можно тихонько уйти домой. Ей сегодня еще к бабе Глаше, она хотела пораньше освободиться от этого мероприятия.

Все дружно завернули на улицу Вишневую и двинулись к повороту на улицу Липовую. Иосиф Кондратьевич и Мария Степановна шли впереди, за ними несколько старшеклассников, а потом Марина.

На улице было тепло. Солнышко поднялось высоко и уже припекало. Марина оставила кофту у себя в кабинете и осталась в одной блузке и юбке. В руках она держала шарики и смотрела вперед на длинную процессию.

Шеренга шла по улице под песню Кобзона. Дети махали шарами, цветами. Взрослые подпевали в такт певцу, а кто не знал слова, просто улыбался и радовался празднику. На улицу выходили люди, махали колонне детей и взрослых. Самые пожилые вытирали платочком глаза, видимо, вспоминая свою молодость.

Пройдя все улицы, колонна завернула на улицу Сотейную. Осталось пройти ее и потом вернуться к школе. Шествие продолжалось уже час, и многие дети устали, особенно первоклашки. Но Лидочка была непреклонна. Она шла впереди всех и выкрикивала приветствия и поздравления. Нет, конечно, было весело, и на таком мероприятии Марина была впервые, если не считать ее детства. Но и она устала идти на каблуках. Как только секретарша выдерживает такой путь на шпильках?

– Мариночка, – прозвучало рядом, отчего девушка даже вздрогнула, – как вам первое мая? Вы, наверное, никогда не участвовали в таком шествии?

К девушке подошла Мария Степановна и взяла Марину под руку.

– Ну почему же, в детстве, когда училась в школе. А вот взрослой – нет. И как вы только не устали? Мы уже час ходим, кричим, поздравляем деревенских жителей, а вам хоть бы что! Мне кажется, даже Иосиф Кондратьевич уже еле ноги передвигает.

Марина кивнула в сторону историка, которые затерялся впереди среди детей.

Старушка тихонько рассмеялась.

– Ну что вы! Мы уже много лет так ходим, даже когда Лидочка была еще ученицей. Хотя она и тогда проявляла себя. Везде участвовала, во всех мероприятиях. А как стала секретаршей, так вообще нам продыху не дает. Все время что-то устраивает. Вы подождите, впереди 9 мая, вот тогда мы соберемся на открытом воздухе возле стелы. Вы видели её? Она на въезде в деревню стоит. Там лавочки и небольшая сцена. Там каждый год празднуют 9 мая. Мы слушаем главу администрации, потом говорит его зам, директор школы, а потом дети выступают с песнями, танцами и рассказывают стихи о войне. Собираются жители деревни, а после автомобилисты берут российские флаги и делают круг почета по всей деревне. Это так интересно и печально. Деревню-то считают немецкой. Вы же помните, что написано в книге, которую я вам давала?

Она вопросительно посмотрела на Марину, и той ничего не оставалось, как кивнуть. Девушка что-то смутно помнила, в основном то, что деревня построена на костях животных и людей. Об этом писал какой-то журналист, побывавший в этой деревне. Надо бы зайти на днях к Марии Степановне, еще раз почитать. Может, она что-то упустила.

– Мариночка, вы о чем-то задумались или вспоминаете историю этого края?

Девушка повернулась и посмотрела растерянным взглядом на библиотекаршу.

– Ой, нет, что вы. Я прекрасно помню, о чем читала в книге, просто очень устала и домой хочу. Мне еще сегодня к бабе Глаше надо сходить.

Лицо Марии Степановны как-то перекосилось, глаза за стеклами очков стали увеличиваться, и она схватилась своей рукой за локоть девушки.

– Вы ходите к этой ведьме? Зачем?

Марина удивленно подняла брови.

– Как это зачем? Она пожилой человек, тоже хочет внимания и помощи, как и остальные старички. И она не ведьма. Она помогает людям травками.

Мария Степановна ахнула.

– Мне кажется, она вам что-то подсыпает в чай. Поэтому вы так говорите. Деточка, ничего у нее не берите, она точно вас приворожила.

Марина поняла, что библиотекаршу не переубедить, поэтому кивнула головой и сказала:

– Хорошо, Мария Степановна, так и сделаю. А сейчас идите к Иосифу Кондратьевичу, а то он, бедный, еле идет.

Женщина заохала и прибавила шаг в сторону историка, оставляя Марину с ее мыслями.

В это время они проходили поворот на улице Сотейной, и девушка посмотрела на два дома, которые стояли за озером, но рядом с ними на улице никого не было. Девушка нахмурилась. Неужели старухи не выходят посмотреть на праздник, как все остальные? Или что-то случилось? В груди неприятно кольнуло, и девушка еще сильнее захотела закончить это шествие и вернуться домой, чтобы потом пойти к бабе Глаше.

***

Марина шла по улице с пакетом в руках. Их освободили от шествия в обед. Все очень устали, особенно дети. Сегодня солнце палило как никогда, на термометре показывало плюс двадцать пять. С одной стороны, хорошо, май теплый, земля быстрее прогреется. С другой стороны, насекомые, вылезшие после зимней спячки еще в апреле, омрачали быстрое потепление.

Марина не любила этих тварей, особенно боялась пауков. Вроде бы они пользу приносят, ловя в свою паутину мух, комаров и других надоедливых насекомых, но только один их вид заставлял тело покрываться мурашками.