Марина Серова – Алмазы мертвеца (страница 12)

Жили старик со старухой. Жили бедно, ничего у них не было. Однажды старик взял топор и пошел в лес по дрова. Нашел сухой дуб и начал его рубить. Только стукнул топором, а с верхушки дерева кричит птица:

– Диль-диль, дедынька! Не губи мое гнездышко, не губи мое теплое, чего попросишь, того и дам.

Старик говорит:

– Дров у меня нет, дровец прошу.

Птица отвечает:

– Иди домой, будут у тебя дрова!

Пришел старик домой, а там дров полон двор. Рассказал старик старухе обо всем, что с ним случилось в лесу. Старуха и говорит ему:

– Денег у нас нет, иди проси у птицы денег.

Старик взял топор, пошел в лес. Пришел к тому самому дубу и начал стучать по стволу. А птица говорит с верхушки:

– Диль-диль, дедынька! Не губи мое гнездышко, не губи мое теплое, чего попросишь, то и дам.

Старик говорит:

– Денег прошу.

Птица отвечает:

– Иди домой, есть у тебя дома деньги!

Пришел старик домой, а там полный сундук денег.

Старуха говорит старику:

– Иди проси у птицы, чтобы были у нас сын со снохой.

Старик взял топор и пошел в лес. Пришел к дубу и стал стучать по стволу.

А птица с дерева:

– Диль-диль, дедынька! Не губи мое гнездышко, не губи мое теплое, чего попросишь, то и дам.

Старик говорит:

– Нет у нас сына и снохи.

Птица отвечает:

– Иди домой, дома есть и сын, и сноха!

Вернулся старик домой – на передней лавке сидят сын с молодой женой.

На другой день старуха говорит старику:

– Иди, старик, проси у птицы царское звание.

Старик взял топор и пошел в лес. Подходит к дубу и давай стучать топором. С дуба отозвалась птица:

– Диль-диль, дедынька! Не губи мое гнездышко, не губи мое теплое, чего попросишь, того и дам.

Старик говорит:

– Царского звания прошу!

Птица отвечает старику:

– Иди домой, будешь царем!

Вернулся старик домой и сделался царем.

А старухе все мало. Говорит она:

– Старик, а старик, проси птицу, чтоб стал ты богом!

Старик взял топор и пошел в лес. Приходит к дубу и давай стучать.

Птица говорит ему:

– Диль-диль, дедынька! Не губи мое гнездышко, не губи мое теплое, чего попросишь, того и дам!

Старик говорит:

– Хочу стать богом!

Сделался старик собакой, а старуха – кошкой. А все, что птица им дала, пропало, словно ничего и не было. Так-то вот!

Теплый, но свежий воздух обдувал лицо, на глаза были предусмотрительно надеты солнечные очки во избежание попадания пыли и нежелательных насекомых. В ушах шумело, но не от того, что был ветер, просто скорость была немаленькая, к тому же дорога шла с горки. Спортивный велосипед развил неплохую скорость.

Я наслаждалась поездкой, сидя на фрирайдерном велосипеде, имеющем двадцать одну скорость, диаметр колес двадцать шесть и пластиковые крылья. И окрас велосипеда, надо отметить, был любимый – красно-желтый.

Сегодня утреннюю пробежку я заменила на велопробег. Решила совместить приятное с полезным. Олег, видимо, пресытившись вчерашним ночным моционом, спал как убитый, хотя еще вчера грозился встать ни свет ни заря и поехать доламывать печь. Однако на мои слова: «Закрой за мной дверь и никому не открывай, пока не вернусь», я услышала только сонное «угу».

Я убедилась, что дверь за мной закрылась, после чего села на железного друга и поехала изучать село.

Мне достаточно было одного часа, чтобы обнаружить то, что я искала.

Черный «Ленд Ровер» во всей красе стоял у красивого нового дома с двухметровой деревянной оградой. Сам же дом располагался в самом конце села. Но не в той стороне, где мы вчера сидели с Олегом и наслаждались свежим воздухом. Это был другой конец села, как раз у той самой глубокой речки.

Место было очень живописным, и дом стоял почти на отшибе, держась особняком от других, более ветхих и старых домишек. Неподалеку, метрах в двухстах, стоял заброшенный дом с покосившейся оградой, похожий на тот, в котором мы вчера ломали печь.

За час я объехала почти все село со всеми его улочками и закоулочками. И нигде черный «Ленд Ровер» до сего момента мне не попался на глаза.

Значит, этот дом – то, что мне нужно, заключила я.

Прислонив велосипед к рядом стоящему тополю, я торопливо сняла свой компактный рюкзак и достала из него то, что захватила с собой.

На мне был мой черный обтягивающий костюм, не стесняющий движений. На пояс я прицепила одну дымовую шашку и гранату со слезоточивым газом, к ноге пристегнула ножны со стреляющим штык-ножом. В кобуру с одной стороны сунула пистолет «ПМ», а в карман ветровки – иглу со снотворным.

Я была уверена, что этот арсенал мне не пригодится, просто хотела произвести сильное впечатление на Эрудита.

За полторы минуты все приготовления были закончены.

Я быстрой тенью метнулась к забору, перебралась через него и приземлилась на мягкую, взрыхленную землю по другую сторону ограды.

Не успела я осмотреться, как в трех метрах от себя увидела огромного черного ротвейлера. Пес не был привязан к цепи и спокойно разгуливал по двору. Вот только настроен против нежданного визитера он был явно не дружелюбно.

«Штык-нож», – только и успела подумать я, но воспользоваться им не успела.

Мы с собакой взметнулись в воздух почти одновременно. У меня в такие моменты все происходит словно в замедленном кадре. В полете я выбросила вперед ногу и нанесла ротвейлеру сокрушающий удар в челюсть. Собака с визгом отлетела в сторону и плашмя рухнула на землю.

Ротвейлер – это вам не бассет-хаунд, даже с перебитой челюстью он может продолжить нападение. Что он незамедлительно и сделал. Килограммов пятьдесят сплошных мускулов врезались в меня, отчего я повалилась на землю.

Умение справляться с атакующей собакой входит в арсенал моих боевых навыков. По идее, схватка с собакой заканчивается молниеносно – у животных есть инстинкт, он велит прекратить им бой, если становится ясно, что противник сильнее, продемонстрировать покорность и получить свой шанс остаться в живых. Иначе, если бы все звери бились до смерти противника, как это порой делают люди, кто бы оставил потомство – природа не зря заложила такой ограничительный механизм.

Но сторожевые бойцовские собаки устроены иначе – их болевой порог очень высок, в пылу атаки они вообще не чувствуют повреждений и способны биться до тех пор, пока в них теплится жизнь. Кто-то специально сломал ограничительные механизмы природы и превратил собак в убийц.

Вот и раненый ротвейлер не собирался останавливаться, даже несмотря на то, что противник оказал ему такое сопротивление.

Следующим этапом нападения было бы вгрызться своей окровавленной мордой мне в шею. Но я не дала ему это сделать: за секунду до нападения игла с сонным ядом вонзилась в шею ротвейлера, отчего пес тут же обмяк прямо на моем животе.

Скинув его с себя, я быстро вскочила на ноги и огляделась.