Марина Самарина – История Сольвейг (страница 51)

- Когда же это было, - я вытаращила на них глаза.

- Давно, настолько давно, что континенты тогда были гораздо ближе друг к другу, а в мире Солиэн было два божества — бог и богиня. Но ты можешь попробовать прикинуть - драконы тогда ещё не покинули наш мир.

- Должно быть, первый Тагор был очень хорош, ведь богиня - это вам не просто женщина, - задумчиво сказала я, вспомнив томный вздох Пресветлой.

Братья заржали:

- Мы все похожи на него, меняется только цвет волос и иногда глаз, но у братьев, цвет глаз всегда одинаковый.

- И какой же у нас основной цвет? - не удержалась я.

- Синий, - ответил Алекс и подмигнул, - такой знаешь, синий-синий.

Мы с девочками возмущенно фыркнули и удалились в столовую. А позади раздавалось жизнерадостное гоготание четырёх здоровых глоток, и я решила, что ни за что не скажу этим самодовольный типам, что Тагоры нравятся Пресветлой. Потом был королевский семейный ужин, Вот только Ольгерд, вцепившись в меня, не позволил не только есть во дворце без артефакта-распознавателя ядов, за которым Игорь быстренько сбегал в кабинет Алекса, но и сидеть на отдельном стуле. Чувствую, что девять предстоящих месяцев, мне придётся несладко.

Моя Сольвейг ждёт доченьку! Это известие сделало нас - всех Тагоров не просто счастливыми, а даже несколько безумными, особенно это счастливое безумие коснулось, конечно, Ольгерда. Мне кажется, что он готов был вообще не отходить от жены на расстояние вытянутой руки. На мои попытки утихомирить его разбушевавшуюся паранойю он говорил: "Понимаешь, Эрика, в мир придёт маленькая копия моей детки, я должен охранять её, я должен беречь её, ведь мир так опасен!" Помню, я тогда с ужасом подумала: "Что же ждет тех несчастных, что захотят жениться на его дочери?" Немного отвлечь мужа смогла только Сольвейг - она как-то сказала Ольгерду, что имя дочери должен дать он, потому что сыновей именовала она. Это было правильный ход - он так озаботился, что иногда даже разрешал жене навещать меня (правда процессия слуг с едой и напитками, перемещающаяся во дворец вслед за Сольвейг, выглядела крайне забавно).

Сольвейг говорила мне, что эта её беременность не похожа на предыдущие, что ей всё время снится музыка и хочется танцевать, она припомнила своё обещание подарить мне музыку и танец и начала претворять обещанное в жизнь. Как всегда, она очень практично подошла к задаче и сообщила нам с Анжелой, что пока она не превратилась в уточку, она должна обучить нас танцу. Танец оказался не сложным - просто фигурное кружение на счёт - раз, два, три. Сольвейг сказала, что танец называется "вальс". Музыку она не играла, а напевала - сказала, чтобы не портить подарок, потом взяла с нас обещание обучить всех наших мужчин вальсу и показать им, как надо вести в этом танце. Надо заметить, что Тагоры не сопротивлялись (кажется, они приняли это за прихоть беременной женщины, с которой спорить - себе дороже выйдет), а Алекс даже разрешил Олегу и Игорю приходить порталом во дворец на уроки. Потом она разыскала одного музыканта, с которым иногда работала во времена своего менестрельства. Они запирались в её кабинете под тёмным пологом и лишь иногда мы слышали, как выходя оттуда, они отчаянно спорят. Уже перед родами, Сольвейг сказала мне, что в её мире, та музыка, которую она хочет мне подарить называется "Метель", а в нашем мире она назвала её "Вальс королевы" - я была тронута до слёз.

Роды прошли легко, правда, Ольгерду так не показалось - у всех видящих его в это время, было ощущение, что он готов убить любого, первого попавшегося разумного, за каждый стон его детки, раздававшийся из-за двери спальни. Он поименовал свою дочь Евания, на что Сольвейг улыбнулась и сказала - Ева. Малышка Ева просто прекрасна - слова богини подтвердились - она копия мамочки, только глаза синие-синие, как у Ольгерда и Алекса.

Когда Еве исполнилось полгода, Алекс решил, что королевству просто необходим большой бал по поводу рождения малышки. Устроитель дворцовых праздников так вдохновился, что этот бал обещает превратиться в событие столетия. Во время подготовки он был вызван к Сольвейг и о чём-то долго с ней совещался, подозреваю, что по поводу вальса.

В вечер бала Тагоры просто блистали в приглашенном обществе - были все: и участники Большого договора, и наша аристократия, и представители завоевателей с соседнего континента, в их числе и коронованные особы, среди которых важное место занимал наш будущий родственник - король Сарджин. Мне показалось, что Сольвейг и Сарджина связывают отношения более тёплые, чем предписано протоколом (а ещё я, бывало, видела ехидную улыбочку Сольвейг, направленную на принца Рикера).

Распорядитель вышел и торжественно объявил, что королевским танцем, открывающим бал, будет "Вальс королевы", который является подарком принцессы Сольвейг королеве Эрике и зазвучала МУЗЫКА. Как описать танец снежинок и круженье метели, как рассказать лунный свет и аромат ночных цветов? Это был мой вальс: вальс любви, гордости и боли, вальс счастья и сияющих глаз, когда руки женщины доверчивы и нежны, а руки мужчины сильны и надежны.

Мы кружились - я и Алекс, Сольвейг и Ольгерд, только мы четверо - в этом танце была рассказана наша жизнь, наша любовь, в этом танце была наша надежда и наша страсть.

Мы здесь, мы живём, мы любим, мы надеемся.

Часть 20 Четырнадцать лет спустя

Во дворце был скандал - там буйствовала королева. В совершенно не свойственной ей яростной манере, Эрика ворвалась в кабинет мужа и потребовала удаления от двора одной юной лессы - графини Кории. Король был против - эту лессу приняли ко двору всего три года назад по ходатайству графа Данри (бессменного главы Королевского совета) и проявлять к нему неуважение - удалять Корию от двора по каким-то нелепым обвинениям в коварных замыслах против принцессы Сольвейг, было, по меньшей мере, неразумно. Тем более, что ничего предосудительного лесса не совершила (ну подумаешь, немного кокетничала с Ольгердом, так с ним кокетничают все придворные лессы). Королева, выслушав мужа, обессилено присела на кушетку и как-то безысходно заплакала:

- Анжела права - ничего не изменить, она покинет нас.

- Эрика, ты говорила с Анжелой? - спросил Алекс.

- Да, она звонила мне на прошлой седьмице и сказала, что увидела страшное - Сольвейг погибнет и приметой её скорой гибели станет молодая черноволосая женщина с красным цветком в волосах, который ей подарит Ольгерд. Я сегодня увидела как твой брат преподнес Кории красный цветок, а она воткнула его в свою причёску.

Алекс нахмурился - отмахиваться от видений дочери было глупо и опасно, поэтому он счёл за лучшее срочно позвонить брату и вызвать того во дворец.

Ольгерд выслушал их и задумался:

- Но послушайте, я совершенно случайно вчера подарил этой лессе цветок и уж точно не собираюсь затевать с ней какие-либо нежные игры.

- Ольгерд, я и не утверждаю, что ты имел какие-то намерения, - произнесла Эрика, - Анжела сказала, что цветок, подаренный тобой - примета.

- Думаю, что в первую очередь, необходимо проверить её здоровье, - рассудительно произнёс Алекс.

Ольгерд согласно кивнул и добавил:

- И усилить охрану.

Эрика горестно глядела на братьев, как-то остро осознав, что всё напрасно.

В сопровождении тихой охраны, количество которой в последнее время увеличилось чуть ли не втрое, мы с Евой шли по торговой улице, заглядывая по дороге во все крошечные лавочки - дочь считала их настоящими кладовыми тайн и чудес, а поэтому посетить их, было делом чести юной принцессы. На самом-то деле наш сегодняшний шоппинг был вызван только одной причиной - мы отправились в музыкальную лавку гесса Намиэля, чтобы подобрать витар для моей четырнадцатилетней музыкантши.

Мне удалось вытащить Еву из очередной лавочки, когда светило уже клонилось к закату, а муж начал обрывать фон с требованием немедленно возвратиться домой. Мы шли по торговой улице смеясь и разглядывая, всё-таки, купленный витар, как вдруг я почувствовала чужой, недобрый взгляд, направленный на мою дочь. Я начала оглядываться по сторонам и подозвала старшего охраны. Тени стали стягиваться вокруг нас в двойное кольцо, чтобы мы могли под их прикрытием подойти к своей карете, и тут я поняла, что это был за взгляд - так смотрит снайпер в зрачок прицела. У меня была всего лишь пара секунд - никто из охраны ничего не успел бы сделать, поэтому я просто сделала шаг, закрыв собой дочь. Потом была резкая боль и темнота.

Я смотрела на мужа и детей, видела их горе и отчаяние, но ничего не могла с этим поделать - они не слышали меня. Я видела как Скайле докладывает Алексу, что убийца был наёмником из Лазара (это маленькое королевство на западе нашего континента, не имеющее общих границ с Тагором), что наняли его какие-то тамошние аристократы для устранения Евы, так как провидец сказал, что она их будущая единоличная королева, а у тех были другие планы на трон своей страны. Я видела как Алекс, с окаменевшим лицом, отдал приказ выявить и тайно убить всех разумных, задействованных в этом заговоре. Я видела как Ева, сжимая кулачки, шептала: "Я стану вашей королевой, непременно стану и вы узнаете всю тяжесть гнева Тагоров". А еще я видела моего Ольгерда - он казался совершенно невозмутимым, но я знала, что он снова начал договариваться со своим телом, чтобы уйти вслед за мной.