Марина Самарина – История Сольвейг (страница 26)
Мрамор под моими пальцами начал крошиться, знаменитое бешенство Тагоров начало проявляться в самый неподходящий момент, а мне ведь надо собрать родных и идти в храм - молить богиню о милости. Я не знаю, каким усилием воли мне удалось сдержаться, но судя по испуганному взгляду секретаря на остатки мраморной подставки и тому, с какой скоростью он выталкивал мага из кабинета, срыв был близок. Я отправил срочные сообщения брату и Сольвейг, они прибыли буквально через несколько минок (или мне это показалось?) и прошли за мной к Эрике. Она была бледна, руки похолодели, начались схватки. Не обращая внимания на суету вокруг, я схватил брата и Сольвейг за руки:
- Надо в храм, надо молить богиню, иначе кто-то из них не выживет.
- Это точно? - сосредоточено спросил брат.
- Да.
Сольвейг тряхнула головой:
- Говори, что надо делать.
Я отстранился от куска боли в груди и почти спокойно сказал:
- Всем родным: тебе, мне, Ольгерду надо босыми и простоволосыми, со свечами, горящими истинным светом, идти в храм и там молить богиню сохранить им жизни.
Ольгерд дал распоряжения теням и страже, и мы пошли в храм. Разумные, собравшиеся у дворца в огромную толпу, рассекались охраной, но и сами горожане, не дожидаясь команд, расступались перед нами, многие держали в руках свечи, горящие истинным светом. В храме я, распростёршись, упал на пол перед статуей богини, Сольвейг и Ольгерд рядом встали на колени. Сколько мы там пробыли, я не знаю, но вдруг Сольвейг вскочила и крикнула:
- Я всё сделаю, Пресветлая!
И начала дёргать меня и брата:
- Скорее, скорее! - мы вскочили. - Скорее во дворец, где мой витар?! Скорее, нужны магические усилители звука!
Она летела перед нами, как стрела. Я на ходу объяснил кому-то из охраны, что потребовала Сольвейг. Она влетела в покои Эрики, где суетились, бесполезные сейчас, лекари и акушеры и, растолкав всех, схватила её за руку:
- Эрика, Эрика, услышь меня! - Эрика застонала, - Эрика, я должна поименовать твою дочь, слышишь?!
- Да-а-а, - простонала моя бедняжка.
- Ты позволяешь?
- Да-а-а.
- Держись, Эрика, не вздумай мне тут умирать!
- Да-а-а.
- Откройте здесь все окна! Настежь! - рявкнула она на лекарей и выскочила из спальни.
Сольвейг побежала в другое крыло дворца, за ней неслись мы с братом, за нами толпа слуг и придворных. Наконец, она добралась туда, куда стремилась. Сольвейг распахнула двери Музыкального зала, который опоясывал широкий балкон, выходящий на Дворцовую площадь, где замерев, стояла огромная толпа тагорцев:
- Открыть все окна и двери! - властно крикнула она. - Усилители звука сюда, расставить по всему балкону! Где мой витар?!
Слуги бросились исполнять приказание. Ей подали витар, она выскочила на балкон и вдруг замерла, потом тронула клавиши нежным аккордом, глубоко вздохнула и запела:
Витар в руках Сольвейг пел вместе с ней, это были какие-то совершенно незнакомые звуки, струны не звенели, они именно пели долгим, протяжным, нежным стоном. Её слушала огромная толпа, окружившая дворец, её слушали придворные и стражники, казалось, её слушал весь мир, и в тишине, наступившей после того, как затих последний стон струны, раздался громкий детский плач - родилась Анжела.
Эрика спала, утомившись за этот страшный и радостный день, посапывая в своей кроватке, спала крошка Анжела, а мы, с братом и Сольвейг, сидели в моём кабинете, устало и опустошённо потягивая вино.
- Что было в храме? - спросил брат у Сольвейг.
- Со мной говорила богиня, - ответила она.
- Что она тебе сказала?
- Она сказала, что услышала Тагора, и что душа ребёнка слишком светла для нашего мира и не хочет приходить сюда, но она также очень добра и не хочет причинять боль своим родителям.
Сольвейг с улыбкой протянула мне свой бокал:
- Наливай, папаша!
- А потом что? - спросил я её.
- А потом богиня сказала, что сила Тагоров тут не поможет, и именно я должна позвать твою дочь и сообщить её имя как можно большему числу разумных, чтобы привязать её к этому миру. А для этого я должна поименовать её, но только с разрешения матери.
- Какое странное имя ты ей дала, - задумчиво произнес Ольгерд.
- Какая душа, такое и имя, - засмеялась Сольвейг.
Потом мы молчали - это было хорошее молчание.
- Нам пора, - сказал брат, - мы пойдем. Устала, детка? - он ласково провёл рукой по волосам Сольвейг.
- Есть немножко.
- Идём, счастье моё, Олег, наверное, уже заждался свою мамочку.
Они встали и направились было к выходу, как вдруг она резко обернулась, подбежала ко мне и осторожно тронула прядь волос над лбом.
- Вот и тебя богиня отметила, Алекс, - грустно улыбнулась Сольвейг.
Я недоумённо взглянул на неё.
- Подойди к зеркалу, - пряча глаза, сказал брат.
Я подошел к зеркалу и увидел белую полоску в своих смоляных волосах. Долго всматривался, потом встряхнул головой:
- Это небольшая плата за их жизни, - и широко улыбнулся.
Когда Эрика немного оправилась от своих тяжёлых родов, я навестила её. Она была ещё слаба телом, но её дисциплинированный разум был в полном порядке.
- Благодарю тебя, Сольвейг, ты спасла нас, - сказала мне Эрика.
- Не я, богиня ответила на мольбы твоего мужа.
- Да, я видела его седую прядь.
- Тогда ты должна знать, что такую отметку Пресветлая даёт тем, кто был на Грани.
- Ты хочешь сказать, что он предложил себя за нас?
- Да, Эрика. Он сделал, что мог.
Потом мы долго молчали, она крепко держала меня за руку, потом уснула, а я тихонько ушла. Сейчас Эрика с малышкой Анжелой вполне хорошо себя чувствуют и быстро набирают здоровье, Алекс не разрешает жене подниматься, но это он перестраховывается. Да и Эрика мне подтвердила, что тайком встаёт и делает гимнастику, которую я ей показала. Так что тут всё нормально.
Теперь, когда у меня появилось относительно свободное время и возможность спокойно подумать, я решила собрать воедино, некоторые вещи, узнанные мной об этом мире. Я открыла красивый, новый, кожаный блокнотик и застрочила по-русски (почему по-русски? А паранойя, ага, она родимая!):
"Когда я только прибыла в столицу и начала самостоятельно осваиваться в этом мире, меня поразило - сколько в этом мире настоящих мужчин. Настоящих, в моём земном понимании - сильных и ответственных, но у этого явления есть и оборотная сторона - этот мир мужской, то есть, заточен под мужчин и их желания (данные только по Тагору, но не думаю, что есть кардинальные различия с другими странами).
Пример: королевская семья - высшая аристократия - мужчины этой семьи совершенно официально, вправе, помимо жены, иметь, так называемый, цветник (это молодые придворные дамы, весьма облегченного поведения), официальную фаворитку и временных любовниц.
Для меня стали открытием цветники и статус временной любовницы. Цветник - это придворные дамы и к ним никакие статусы не относятся. Цветник существует исключительно при королевском дворе. Иногда король может передать свой цветник (или часть его) ко двору какого-либо герцога - такой подарок считается высшим монаршьим благоволением. Впрочем, дамы цветника могут и отказаться быть переданными, но такие ситуации редкость - эти цветочки слишком привыкают жить легко.
В цветнике могут быть только незамужние, а вот фаворитки и временные любовницы могут быть, как замужем, так и пребывать в условном девичестве. Наличие девственности никого не интересует, оно обязательно только для принцесс человеческого происхождения[1] и то только потому, что их обычно выдают замуж в другие страны.
Если цветник - это такая закрытая каста королевских шлюх, то временные любовницы - это общеизвестный и вполне уважаемый в обществе женский статус. У меня же в голове с трудом уложилось, что здесь существуют: статус жены, статус фаворитки, и ... статус временной любовницы. Каждый статус обладает своими правами, если и не закреплёнными писаными законами, то уж традициями точно. Для женщин считается удачей попасть в постель короля, принца или герцога, заполучив статус временной любовницы - это не только престижно, но и весьма доходно. Впрочем, статус "временная любовница" может быть дан женщине не только высшей аристократией - это общее право любого мужчины, но так как принято, что временная любовница должна быть обеспечена целым рядом материальных благ, то фактически этим правом пользуются только те, у кого есть немалые деньги (благородные или богатые торговцы, к примеру).
А вот если королева (принцесса, герцогиня), имеет любовника, то должна скрывать его, если хочет жить. На наличие любовников у остальных аристократок общество (как и подавляющее большинство их мужей) смотрит сквозь пальцы.
Что интересно - мужья и отцы всех рас и сословий считают вполне почетным, если их жена, дочь, сестра побывает в королевской постели (тут какое-то значение имеет выражение "удача Тагоров"). Что же касается отношения мужчин разных слоев к нахождению родственной женщины в постели благородного не королевских кровей, то тут ситуация каждый раз разная и зависит от множества факторов, какие из них являются определяющими я так до сих пор и не поняла, потому что такие вопросы впрямую не задашь.
Надо отдать должное - никакого насилия ни физического, ни морального над женщиной не предполагается - всё на добровольных началах, обусловленных воспитанием и тщательным промытием мозгов в нужном направлении.