Марина Самарина – История Сольвейг (страница 25)

- Эрика, прежде всего, я хочу попросить у тебя прощения.

- За что Ваше... Алекс?

- Есть за что, да ты и сама знаешь - наше прошлое было не безоблачным.

- Вы... ты прав.

- Так ты сможешь простить меня?

- Я простила тебе прошлое, в настоящем же ты ничего плохого мне не делал.

- Нет, так ничего не получится, - пробормотал он, - Эрика, давай я тебе расскажу всё с самого начала, так мне будет легче.

Я молча склонила голову.

- Эрика, ты королева и даже удалившись сюда, ты вряд ли могла рассчитывать избежать внимания Тайной канцелярии. Твои действия, встречи, разговоры отслеживались, сопоставлялись и предоставлялись мне в обязательном порядке.

Я пожала плечами:

- Что тут удивительного, мне это понятно.

- Я не мог не заметить то, как ты изменилась, как изменился круг твоих интересов, круг твоего общения, я решил посмотреть всё сам.

- Это тот твой визит?

Король скривился, как от кислицы:

- Нет, визит был прикрытием, пустой формальностью, способом проникновения.

- Ты говоришь будто про вражескую территорию, - я усмехнулась.

- Прости, тогда я так и расценивал ту поездку. Я отослал свиту, а сам остался. Я стал твоей тенью, Эрика, - я вздрогнула, король продолжил: - Я увидел тебя ночью в окне твоей спальни - ты была, как лунная дева.

- Так вот откуда эльфийские фиалки, - прошептала я.

- Да. Лунные девы плетут венки из ночных фиалок, так сказано в легенде, ты и эти цветы - это было так чудесно...

Мои глаза наполнились слезами:

- Мой прекрасный незнакомец - это ты?

- Да, Эрика, я люблю тебя, Эрика, но я слышу разочарование в твоём голосе, не прогоняй меня, прошу, - Алекс опустился на колени и уткнулся лицом в мой живот, - девочки мои любимые, - почти простонал он своим бархатным голосом, - Эрика, всё будет так, как ты захочешь, только не отталкивай меня, прошу.

Он смотрел на меня синими-синими молящими глазами, а я просто не могла ничего ему ответить - горло сжал спазм. Эта невольная пауза всё длилась и длилась и Алекс быстро заговорил, будто боясь, что я сейчас скажу что-то непоправимое:

- Ты не представляешь, как я мучился из-за того, что струсил сразу тебе признаться. Знаешь, я ревную тебя к себе, я готов был себе в морду дать, когда ты во дворце смотрела на меня так холодно, так отстраненно, я же знал, что тогда ты думала обо мне.

Я засмеялась сквозь слёзы:

- Алекс, ну подумай, какой бред ты сейчас несёшь!

- Знаю, что бред, но ничего не могу поделать. Скажи, что любишь меня, скажи, что вернёшься ко мне!

- Встань, - он поднялся, - я люблю тебя, Алекс Тагор, мой король.

- Я люблю тебя, Эрика Тагор, моя королева!

Часть 12 Сольвейг

Эрика и Алекс снова вместе! Сказать, что их воссоединение удивило, я не могу - это было ожидаемо, хотя бы с политической точки зрения, удивительной была их любовь. Дворец был освещен светом их нежности - они почти не расставались, Алекс приказал переправить из Восточного замка все лаборатории Эрики, они вместе занимались фехтованием и магией, по крайней мере, до тех пор, пока маги-акушеры разрешали. Потом она тихо сидела с книгой или вышиванием в кабинете Алекса, когда тот работал. Я видела, как он время от времени поднимал от бумаг голову и, думая, что никто не замечает, любовался её профилем.

Ждали мы, конечно, девочку, как и положено, у Тагоров, и однажды я вдруг задумалась:

- Ольгерд, а где ваша сестра? У Тагоров же всегда трое детей - два мальчика и девочка. Где она?

- Это печальная история, Сольвейг, - вытянув свои длиннющие ноги у камина, сказал мой муж, - она случилась ещё до моего рождения, около двух сотен лет назад. Тогдашний король, мой дядя Герард, был женат на дочери хана Степного княжества, они шаманы - там нет магии в нашем понимании.

- Значит, она тоже была шаманкой? - спросила я.

- Да. Она была очень красива, я потом покажу тебе её портрет. Брак, как водится, изначально был политическим, заключенным для прекращения набегов степняков на наше Восточное герцогство. Герард, как и все Тагоры, преклонялся перед красотой и со временем влюбился в свою жену, и она его полюбила всей своей гордой душой.

- М-м-м... чую, там замешана соперница, - сказала я, вытирая замурзанную мордашку Олега - наш сын до сих пор тащит в рот всё не прибитое или не убранное из зоны его досягаемости.

- Да какая соперница! Просто официальная фаворитка, - Ольгерд пренебрежительно махнул рукой и забрал у меня сына, чему тот очень обрадовался, ведь папа разрешал ему играть со всякими красивыми штуками (вроде рукоятки кинжала), - Герард не захотел расставаться с ней, она была умелой и ловкой, но к несчастью, весьма властолюбивой лессой. Шаманка родила дочь, такую же красавицу, как сама и король стал всё больше времени проводить с женой и дочерью. Фаворитка решила исправить положение и отравила королеву, а так как королева кормила дочь грудью, яд достался и малышке. Незадолго до отравления, королева шаманила и потом долго рыдала, уговаривая короля удалить фаворитку, говоря, что та принесет смерть и ей, и дочери, но Герард посчитал это женской блажью и не предпринял никаких мер. Род фаворитки, конечно, был пресечен, но исправить уже ничего было нельзя. Эта история стала нашей с Алексом страшной детской легендой, ведь мы знали, что нас должно быть трое. Мы тогда твёрдо решили, что когда наши жены будут ждать детей, мы не позволим традициям нарушаться - никаких фавориток, любовниц и прочих красоток, и близко во дворце не будет, чтобы наши дети не остались друг без друга.

Я позвонила в колокольчик няни и забрала Олега из рук Ольгерда - пора было его купать и укладывать спать, потом переварив информацию, спросила:

- Ольгерд, а сколько тебе лет?

- Сто шестьдесят четыре.

- Сколько?! - я хватала ртом воздух.

- Алекс на восемь лет старше меня. А что тебя так удивило? Мы же маги с хорошим потенциалом.

- И сколько ты ещё предполагаешь прожить? - осторожно спросила я.

Он засмеялся:

- Ну, если не убьют - не меньше трехсот, если ты не возражаешь.

Я сидела совершенно оглушенная - мой новый мир снова шибанул меня по темечку.

- А сколько лет Эрике?

- О, она совсем ещё девочка - ей чуть за шестьдесят.

Я почувствовала, что у меня закружилась голова - значит той, что я считала двадцатилетней девчушкой, больше лет, чем мне было на Земле? Потом я, кажется, потеряла сознание, чем жутко напугала своего мужа.

Сольвейг испугала меня до животного ужаса, когда посреди милой домашней болтовни, вдруг потеряла сознание. Хорошо, что Олега уже не было в гостиной, он очень чутко отзывается на её состояние и всегда знает, что с ней происходит (магистры говорят, что это признак очень высокого магического потенциала).

Срочно вызванные маги-лекари и медикусы установили, что она здорова, а обморок вызван внезапным потрясением. Оправившись кое-как от испуга и вернув себе способность здраво рассуждать, я решил прояснить причину потрясения - так, мы разговаривали о погибшей сестре, потом она спросила сколько мне лет. Потом разговор зашёл о возрасте Алекса и Эрики, и на этом месте она потеряла сознание. Я не понимал, почему всем известные факты так её взбудоражили. Потом я сообразил увязать это с её появлением в Тагоре (память так и не вернулась к моей детке). Пусть она всё забыла, но как это стыкуется с потрясением? Потом вспомнил про блок на каком-то участке её памяти, что поставила Пресветлая, но не могла же богиня заблокировать данные о сроке жизни магов или других разумных - это не имеет смысла. Я никак не мог ухватить верную мысль. Потом решил проведать жену, и если она оправилась, попробовать поговорить с ней. Сольвейг лежала, уткнувшись лицом в подушку.

- Что с тобой, детка? - я ласково погладил её по голове.

Она резко обернулась и схватила меня за плечи:

- Поклянись мне, поклянись, что ты не бросишь меня, если я окажусь коротко живущей и скоро постарею.

- Конечно, клянусь. Но, детка, ты же магесса, ты моя жена, мы связаны сыном, ты проживешь столько же, сколько и я, никак не меньше.

- Ольгерд, я ничего не помню, я не знаю сколько мне лет.

В попытке как-то отвлечь её, я начал зацеловывать своё счастье:

- Не плачь, сокровище моё, такая глупышка никак не может быть взрослой женщиной, - я нёс всякую чушь, чтобы только не видеть её страх и слёзы.

Когда мне удалось успокоить жену лучшим в мире способом, я решил, что никогда не буду заострять внимание на её странностях - меня всё устраивает, а если кого-то, что-то не будет устраивать, я просто убью этого кого-то.

Сегодня моя королевская уточка с утра затребовала к себе мага-акушера (уже третий раз в эту седьмицу) - она жутко боится, что с нашей дочерью может быть что-то не так, а разговоры с этим магом её хоть немного успокаивают. Маг оставил Эрику лежать в постели и попросился ко мне на аудиенцию, секретарь провел его в кабинет, и маг, встревожено вытирая с лысины пот здоровенным клетчатым платком, сказал:

- Ваше Величество, хочу покаяться.

Я насторожился:

- Говори.

- Я не принимал всерьёз страхи Её Величества, и как оказалось зря, - он затравлено глядел на меня, - сегодня должны начаться роды, но я не уверен в их благополучном исходе, - я сжал челюсти и чтобы не убить его сразу, стиснул мраморную подставку для книг. - Судя по всему, будет стоять выбор между жизнями матери и ребёнка, и только богиня может даровать милость сохранения жизни им обеим.