Марина Самарина – История Сольвейг (страница 23)

- И почему она сбежала?

Я опустил голову:

- Я обидел.

- Поня-ятно, - протянула она задумчиво, - так значит, это Сольвейг оказалась той самой магессой с отметкой?

- Да.

Королева засмеялась, как колокольчики зазвенели:

- О, Пресветлая, как же ты любишь пошутить! Та, которую принц хотел сделать своей временной постельной игрушкой, оказалась той самой единственной - матерью Тагоров! Ольгерд, скажи мне, что было бы с честью Дома, если бы у Сольвейг не оказалось чести и гордости, и она согласилась бы?

Я молчал. Мне нечего было сказать королеве.

- Эрика, почему ты говоришь про временных любовниц, как про постельные игрушки? - неуверенно спросил брат.

- Задай этот вопрос Ольгерду, он обязательно знает ответ.

Брат вопросительно посмотрел на меня.

- Видишь ли, Алекс, Сольвейг считает, что если женщина получает подарки или какое-то иное вознаграждение за постель с мужчиной, то она шлюха.

- Ну-ну, Ольгерд, ты очень мягко и неполно сформулировал, - поправила меня Эрика, - а мягкость и неточность в определениях ведут к ошибкам. Слушай, Алекс, настоящее определение: если женщине прямо и откровенно, предложили пожить в каком-то месте, где некоторое, недолгое время с ней будут заниматься нежными играми, устроенными по вкусу мужчины, или иначе говоря, её будут использовать в качестве постельной игрушки, а по окончании этого времени и в его течении, ей будут преподносить драгоценности, наряды и что вы там обычно преподносите (может быть и деньги), и женщина согласилась на подобное, то это означает, что она, понимая и осознавая, что и зачем делает, продала свое тело на определённый срок, за определённую плату, а своё тело, как известно, продают шлюхи. Тебе всё понятно, Алекс?

Алекс ошарашено кивнул.

- Так что, когда идём сговаривать Сольвейг? - весело спросила меня Эрика.

- Сейчас.

- Подождите меня несколько минок.

К моему удивлению, собиралась она действительно несколько минок, а не несколько часов. Пока мы ждали Эрику, я тихо сказал брату:

- Всё потом, сейчас главное, чтобы король и королева достойно провели сватовство и показали народу свое единение.

- Понял, - почти прошептал он.

К тому времени, когда к нам вышла Эрика, Алекс уже взял себя в руки и был королем, встречающим свою королеву. Утром, наша представительная делегация стояла у ворот дома гнома, а вокруг оцепления из стражи собрался весь Тихий. Ещё бы - король с королевой, при всех королевских регалиях, слуги с сундуками и скромный я, прибыли свататься в обычный гномий дом. Мастер Гром торжественно вышел к воротам, и ритуал сватовства побежал своим ходом. В результате, через пару часов нам удалось пробиться в гостиную комнату и добиться появления Сольвейг. Я думал, что сердце выскочит из груди - детка моя, какая худенькая! Только глаза и живы, да грудь, кажется, ещё больше стала. Король с королевой поклонились гному, поклонились Сольвейг:

- Мастер Гром, согласен ли ты отдать свою дочь Сольвейг за брата моего младшего - Ольгерда?

Гном помолчал:

- Как дочь скажет, так и будет. Согласна ли ты доченька?

Сольвейг обвела взглядом всех присутствующих, задержалась на Эрике (та заблестела слезами и зашептала: "...да, да, да")

- Да, отец, я согласна.

Уф-ф! Вроде и не воспринимал всерьёз это сватовство, но ожидал ответа, забыв дышать. Я подхватил Сольвейг на руки:

- Позволишь на сына взглянуть?

- Его Олег зовут, - улыбнулась она.

- Давай заберём его и пойдём уже домой.

- А где наш дом?

- В Тагоре, правда, я там редко бываю, всё больше во дворце, но теперь у меня семья, значит - прощай дворец, - тоже улыбаясь, сказал я ей.

Тем временем Алекс сообщил будущему родственнику дату нашего свадебного обряда и пригласил жить в Тагор. Гном огладил бороду и сурово ответил: "Навещу непременно, но жить я буду здесь - в Тихом".

Часть 11 Король Алекс

От изумления, вызванного речами моей, в прошлом наивной и глупенькой, жены я оправился довольно быстро, но во мне поселилось почти болезненное любопытство - что же скрывается за этим красивым личиком? Я знаю уже несколько Эрик: Эрика-лунная дева - таинственная и мечтательная, Эрика-магесса - прекрасный теоретик, разрабатывающий весьма изящные структуры заклинаний, Эрика-механикус - утирающая носы кое-кому из университетской профессуры, Эрика-женщина ироничная и умная, умеющая жёстко формулировать, не боящаяся неприятно удивить собеседника. Какая же ты на самом деле, моя королева?

Я предложил ей руку на портальном переходе.

- Задержись, не убегай сразу, - шепнул я ей тихонько, - пойдём позавтракаем, поговорим вдвоем, - и заглянул в глаза, слегка сжимая тоненькие пальчики.

Она кивнула, опустив ресницы:

- Всё по Вашему желанию, Ваше Величество.

- Алекс, Эрика, Алекс. Не надо "Ваше Величество", - она опять стала другой - нежной и робкой, меня начала заводить эта многоликость.

- Хорошо, Алекс.

Нам накрыли в беседке, где полностью создавалась иллюзия уединения. Я что-то рассказывал ей весёлое, она смеялась, забавно морща носик, а я не мог оторвать взгляд от её губ и язычка, которым она слизывала с крохотной ложечки взбитые сливки десерта. Да что со мной? Увлечься собственной женой?! После завтрака я протянул ей руку, чтобы помочь подняться и слегка притянул к себе, тут же обняв другой рукой, наклонился и нежно подул на золотистый своевольный локон, выбившийся на шейку. Она вздрогнула и чуть отодвинулась. Я прошептал ей на ушко: "Скажи - да, Эрика, скажи - да". Она молча отстранилась и не оглядываясь ушла. Я злился еще полдня, а к вечеру решил снять напряжение с парочкой красоток из своего цветника. Тело привычно отзывалось на ласки, но губы помнили её нежный рот и напряжённо бьющуюся жилку на шейке, руки хотели на рассвете пропускать сквозь пальцы её волосы, а глаза хотели смотреть, как они золотятся в лучах светила, уши хотели слышать: "Да, Алекс", но рядом была не она, совсем не она.

Что-то пошло не так после нашего завтрака - я хотел её, очень хотел. Хотел слышать голос, видеть улыбку, обращённую ко мне, хотел её мягкую иронию, хотел её доверие, хотел ощущать её своей, но она не хотела меня. Несколько дней у меня ушло на осознание этого факта. Я принял решение завоевать заново мою Эрику, но как? После того, как она в тот день ушла, меня преследовало ощущение допущенной ошибки. Как исправить её я не знал, но желание увидеть её вновь стало непреодолимым. Потом я подумал, что для меня ведь всё началось с лунного света, лунный свет и она - в этой картине недоставало только эльфийских фиалок. Я отправил вестник одному эльфу, своему давнему приятелю, с просьбой встретить меня на границе Великого Леса - он согласился. Я взял с собой артефакт-невидимку и шагнул, там я объяснил ему, что мне нужны фиалки для жены. Он мечтательно улыбнулся и сказал: "Я тебя понимаю!" - и показал мне полянку, где уже распускались цветы, встречая ночь. Я собрал букетик, поблагодарил приятеля и, надев артефакт, шагнул в Восточный замок. Там я пробрался в её спальню и положил цветы на окно, а сам крадучись вышел в замковый сад. Я видел как мелькал в комнате её силуэт, как погас свет в её окне, а через некоторое время, окно распахнулось и Эрика села на подоконник, прижимая к себе букетик, улыбаясь и глядя в ночь, потом я услышал её тихий голос: "Благодарю тебя, неизвестный даритель, мне так давно никто не преподносил цветов". Это была другая Эрика - Эрика ждущая любовь, но не мою. Ей даже в голову не пришло, что муж может преподнести ей цветы. И меня вдруг захлестнули стыд и раскаяние - я, раздаривающий драгоценности и благовония, присылающий временным любовницам корзины дорогих цветов и сладостей, дожил до времени, когда моя королева благодарит незнакомца за несколько цветочков. Мне не было прощения.

Я примерная ученица, я очень хорошо усвоила знания, данные мне Сольвейг - не делать первый шаг, не соглашаться на первое предложение... Не сделала, не согласилась - теперь рыдаю в своей спальне, одна... Потом вытерла слезы, умылась и подумала, что Сольвейг никогда не обманывала меня - если она так сказала, значит так правильно, но как же больно и тоскливо! Так, Эрика, соберись, что ещё говорила Сольвейг? Если больно - бегай, фехтуй, магичь. Пойду фехтовать.

Через седьмицу впечатления от того завтрака с Алексом поблекли, да и физические нагрузки помогали и вновь пошла череда обычных дней. Он не приходил, не присылал личных вестников, и я в очередной раз убедилась в правоте своей названной сестрицы. Что было бы со мной, согласись я тогда остаться с ним? Я даже думать об этом не хочу. А сегодня ночью, уже засыпая, я почувствовала запах ночных фиалок, которые растут только у эльфов в Великом Лесу. Откуда в моей спальне эльфийские фиалки? Почудилось? Нет, не почудилось - на подоконнике лежал букетик тех самых фиалок. Откуда? Спать уже не хотелось, я присела на подоконник, и с улыбкой прижимая к себе цветы, смотрела в ночь. Потом окунулась лицом в этот аромат: "Благодарю тебя, неизвестный даритель! Мне так давно никто не преподносил цветов".

С этой волшебной ночи начался чудесный сон - по утрам я находила на подоконнике ягоды или фрукты в красивых корзинках, ночь всегда встречала меня цветами и конфетами. Я влюбилась в того, кто дарил мне радость, даже не видя его ни разу. А потом случилось. Я была у Сольвейг в Тагоре, но отчего-то захотелось вернуться раньше. Никого не беспокоя в замке, оставив охрану в караулке, у замковых ворот, не зажигая огней, я тенью проскользнула в свою спальню - в лунном свете на моей кровати снова лежали эльфийские фиалки, ещё покрытые капельками росы, я потянулась к ним и вдруг наткнулась на чужую невидимую руку. "Это ты?" - спросила я, он молчал, я осторожно провела пальцами вверх по его руке, он взял мою руку и поцеловал, а я в ответ поцеловала его ладонь. Я почувствовала, как он замер и будто лавина налетела или шторм захлестнул - губы, руки, плечи - с меня слетала одежда, будто лепестки цветов яблони облетали под ветром. Я чувствовала его тело, но не видела его, я изучала его губами, руками, как слепая - он только вздрагивал и стонал. Когда он вошел в меня, мне показалось, что я превратилась в огонь, а он был ветром, что раздувал то пламя.