Марина Самарина – История Сольвейг (страница 21)
- Выдают, - улыбнулась она, - и меня выдали, но своего мужа я видела только несколько раз. А после того, как я получила отставку и была препровождена в графство супруга, я обнаружила там ещё одну жену и их троих детей. Граф мне прямо сказал, чтобы я убиралась, иначе он не обещает мне сохранности жизни, так что я взяла, только маленький сундучок с драгоценностями, что когда-то дарил мне принц, и ушла, потому что даже повозку супруг отказался мне предоставить.
- Но почему ты не обратилась к принцу или к королю?
- Я же не просто так получила отставку, меня поменяли на более молодое и свежее создание. Поверь, я бы лучше умерла от голода, чем обратилась к тому, кого любила много лет. А король... он никогда не снисходил до таких глупостей, как судьбы бывших фавориток. Ну а ты, дорогая моя, как ты оказалась здесь? Ведь ты мать наследника, ты должна быть принцессой и жить в роскошном доме в столице.
- Должна, но что-то не хочется.
Юния расхохоталась:
- Впервые за свою долгую жизнь встречаю женщину, которая не хочет Тагора.
- Ну почему не хочу, я люблю его, но принимать то, что он мне преподносит, я не согласна, поэтому ушла.
- И что же он тебе преподносит? - с любопытством спросила она.
- Других женщин.
Она озадаченно смотрела на меня:
- Ты хочешь сказать, что ушла от Ольгерда потому что у него есть другие женщины?
- Да.
- Ты странная.
- Мне говорили, - улыбнулась я, - но я не вернусь к нему, по крайней мере, до тех пор, пока не буду в нём уверена.
Юния покачала головой и снова засмеялась:
- Так вот как выглядит наказание для самого бесчувственного Тагора: хрупкое, прекрасное существо с фиолетовыми глазами.
А потом меня нашёл папа (кто-то из караванных гномов всё-таки встретил его). Я поехала в Суни - мне нужно было в банк за деньгами (которые таяли, как снег весной), и там я вдруг обнаружила, что мой счёт изрядно пополнен и есть записка от папы. Он просил передать через банк, куда ему за мной приехать. Я обрадовалась и написала записку, в которой сообщила, где живу и что очень его жду. Папа приехал почти через месяц и забрал нас с Олегом в Тихий.
Я работал в своем кабинете в канцелярии, когда пришел срочный вестник от брата. Я удивился - мы с ним только за завтраком виделись, но мало ли - и отправился во дворец. Мажордом перехватил меня на входе и попросил пройти в Малый приёмный зал - я пожал плечами и пошел. Алекс сидел на троне, перед троном стояла группа эльфов. "Ольгерд, это представители Владыки они доставили послание Оракула, - странным голосом сказал Алекс, - выслушать его мы должны вместе". Я прошёл на привычное место за правое плечо короля. Один из эльфов выступил вперёд и объявил: "Оракул приветствует в этом мире наследника королевства Тагор".
У меня в прямом смысле подкосились ноги, чтобы не упасть я схватился за спинку трона, хорошо он у нас в этом зале каменный, вмурованный в пол. Брат понял моё состояние: подскочил, обхватил и помог дойти до своего кабинета. С эльфами остался разбираться глава внешнего ведомства. В кабинете Алекс сунул мне в руку кружку с успокоительным (я удивился, что его так быстро доставили, потом сообразил, что Алекс заказывал его для себя).
- Ты знал? - спросил я брата.
- После завтрака стали приходить вестники с поздравлениями от глав эльфийских домов, - он осторожно посмотрел на меня: - Ольгерд, не хочу тебя пугать, но ты ведь помнишь, что эльфы поздравляют с рождением ребёнка, только после того, как тому минует полгода.
Я с ужасом смотрел на него:
- Моему сыну уже минуло полгода?! - я схватился за голову и почти завыл: - Где мне их искать?
- Ты ведь так и не сказал, что случилось и почему пришлось восстанавливать Лесной домик?
- Не сказал. Мне позорно было. Она призналась мне, что Лидия это она.
- И что?
- Я удалился, оставил её там одну.
- Почему?
- Не мог совместить, - я растопырил пальцы и поводил ими перед глазами, - Сольвейг и Лидию. Одну я люблю, другую ненавижу. А потом я ещё хуже сделал - набрал в столице кучу хлыщей и дворцовых красоток и привёл их в Лесной домик. Я хотел наказать её за обман, за то, что за нос меня водила, за то, что я запутался, хотел показать её женское место, чтоб не смела никогда... - я замолчал, - потом я начал у неё на глазах нежные игры, а она стояла и молча смотрела, слезинки не проронила, потом ушла. Она одежду не взяла, что я ей купил и туфельки эти свои смешные, маленькие оставила, - я заскрипел зубами, - представляешь? Так меня ещё никто и никогда не унижал! А когда Люка принесла мне эти вещи и золотой, да сказала, чтоб я не беспокоился, потому что Сольвейг всё оплатила: и проживание, и пользование - я сорвался.
Брат кивнул:
- Я бы тоже сорвался. Но она странная, почему она оставила подарки и зачем заплатила?
- Насколько я сумел её понять, так она ответила на мою попытку указать ей женское место.
- У меня такое ощущение, что она его вообще не знает, - задумчиво сказал Алекс. - Ты был у её отца?
- Был. Дом пуст. Гром с братьями работает по контракту где-то на севере. Соседка сказала, что Сольвейг приходила, прожила три седьмицы и снова ушла неизвестно куда. Но я нашел Грома - он тоже не знает где она. Мы с ним решили проверить не оставила ли она ему письма - мы порталом прошли в Тихий и там нашлось кое-что другое, - мне было трудно говорить дальше, но брат имел право знать, - письма она не оставила, Гром сказал, что она купила боевой нож и воспользовалась учебной картой, а ещё там были её сапожки. Её отец плакал и говорил, держа их в руках: "Ты долго шла, дочка".
- Что не так было с её сапогами?
Я вновь заскрипел зубами.
- Сапожки были протерты до дыр, а дырах этих кровь. Её кровь. У неё же ножки нежные, как шёлк, а она шла, долго шла и её кровь, что на дорогах осталась, вся на моей совести. А сапожки эти означают, что она шла к отцу, как к единственному мужчине, способному её защитить. Пешком шла, беременная моим ребенком, денег не было ни на сапоги, ни на лошадь, ни на лекаря, хорошо если на еду было, а последний золотой мне оставила - заплатила за то, что жила в моём доме и вещами этими проклятыми пользовалась. А когда отца дома не оказалось, она нож взяла, потому оказалось, что некому защитить ни её, ни малыша, понимаешь?
Брат грустно смотрел на меня:
- Понимаю.
Тагор шумел - весть о рождении наследника быстрокрылой птицей облетела королевство, только счастливый отец таковым не выглядел. Я один из немногих кто знал причину - Сольвейг сбежала.
Она вообще удивительная, там, где обычная женщина безропотно ждала бы решения мужчины (в худшем случае проявила бы непокорство плачем или истерикой), Сольвейг уходила. Оставляла всё, кроме, пожалуй, витара и просто исчезала. У меня в управлении скопилось уже три сундука, с вещами, оставленными ею в ходе побегов. Сольвейг не остановила даже беременность и подозреваю, что нет в мире такой силы, которая могла бы её остановить, если она принимала решение уйти.
- Виктор, - обратился ко мне принц.
- Слушаю Вас, Ваше Высочество.
- Ты уже годы помогаешь мне ловить мою Сольвейг, - он криво усмехнулся, - помоги ещё раз.
Я склонил голову.
- Ваше Высочество, Вы были у Мастера Грома?
- Был, Гром не знает где она, он работает по контракту в другом герцогстве, но соседка сказала, что она появлялась и через три седьмицы ушла неизвестно куда. Уходила она с караваном оружейников, дошла с ними до Кайты и оттуда шагнула куда-то порталом, - принц тяжело вздохнул, - гном не простит мне, что я обидел его беременную дочь, да я и сам себя не прощу. Понимаешь, если бы не мой идиотизм, я бы мог вместе с нею наблюдать, как растет в её животике мой сын, как рождается, - принц помолчал, - если найдёшь Сольвейг и сына, получишь потомственное баронство.
- Благодарю, мой принц, - я вскочил и коротко поклонился.
Принц отпустил меня, и я пошел думать, где найти женщину, которая не хочет быть найденной. Однозначным на текущий момент было то, что границ королевства она не покидала, но в остальном...
Вечером, добравшись до дома, я решил отвлечься от постоянно крутящихся в голове мыслей и взялся читать книгу древних легенд Горного княжества, которая быстро сморила меня в сон. Ночью снилось что-то путанное, но утром в голове неожиданно всплыла строчка из книги "...скажи мне старец, отчего разумные, когда им тяжело стремятся к тому, что несет им покой?" Придя в канцелярию, я попросился на аудиенцию к принцу:
- Ваше Высочество, могу я задать Вам вопрос?
- Разумеется.
- Скажите, что любит Сольвейг? Что дарует ей покой и счастье?
Принц растерянно смотрел на меня:
- Она любит петь и купаться, из еды - фрукты, больше я ничего не знаю.
- Купаться?
- Да, - он слабо улыбнулся, - она, как русалка, может целыми днями не вылезать из воды.
- Вы имеете в виду ванну, душ или что-то другое?
- Я имею в виду, что она любит водоёмы, а ещё она смеялась, что большое количество солёной воды делает её счастливой, - принц поник головой, - а я так и не собрался сводить её в Морской домик.
Возвратившись в свой кабинет, я разложил на столе карту береговой линии Тагора и попытался поставить себя на её место. Будь я беременной женщиной, любящей фрукты и солёную воду, куда бы я отправился? Взгляд мой обратился к Южному герцогству - фрукты и самая тёплая солёная вода были именно там. Это были очень зыбкие намётки, но ничего иного у меня просто не было. Я подготовил и отправил срочный, тайный запрос с королевским грифом "приоритет" в южное отделение Тайной канцелярии. Памятуя прежние ошибки и изворотливость Сольвейг, я составил запрос, как можно более широко, надеясь, что какую-то зацепку получу. Сроки исполнения я поставил предельно жёсткие, потому как ребенка давно уже следовало предъявить в храм и народу, для формального закрепления статуса наследного принца.