Марина Самарина – История Сольвейг (страница 19)

Я вернулся во дворец через сутки после свиты и сразу отправился в бани, чтобы прогреть кости от лежания на сырой земле и позволить массажисту размять застуженные мышцы, а заодно и обдумать то, что мне довелось увидеть. Брат знает эту мою особенность - я выслушиваю все доклады, читаю все записки с наблюдениями и сопоставлениями, но время от времени я беру артефакт невидимости и отправляюсь шпионить в свою пользу.

С женой поступил так же, к тому же удалось совместить шпионаж и официальный визит, сделанный для успокоения сонарцев. Не сказать, что я был очень удивлён увиденным - обо всём этом я уже читал. Но было несколько моментов, которые не найдешь ни в одном донесении: то как она легко и красиво, будто танцуя, двигалась метая ножи, какая ирония, почти сарказм, скользила в её глазах, когда она рассматривала мой цветник, как смешно она испачкала носик краской для пентакля, как ловко она управлялась со всеми устройствами в своей механической лаборатории, как задумчиво морщила лоб перед прикреплённым к стене листочком, с единственным написанным на нём словом (я даже записал себе это слово - "велосипед"), каким золотом светились её волосы, когда она читала в саду толстенный фолиант по истории рас, как она была похожа на лунную деву, когда сидела ночью на подоконнике своей спальни с распущенными волосами, в прозрачной рубашке. И ещё, мне показалось или нет (?), что моя скромница мурлыкала матерную орочью песенку, пробегая по саду. А как я был удивлен её словам о герцоге и Бет! Может я раньше чего-то не увидел в своей жене? Я сложил эти воспоминания в свою память, как величайшие драгоценности и застрял на мысли - и что же мне теперь делать?

Но это позже. А сейчас суровая необходимость - работа с результатами расследования заговора, вынесение королевских приговоров виновным. В Тагоре не существует суда для коронных преступлений - все приговоры выносит король, то есть я.

К казни приговорены семь аристократов и одна аристократка — Бет. Cемьи лишены всех прав и имущества, дети направлены в закрытые королевские заведения со строгим уставом, женщины старшего возраста в монастыри, молодые - в казармы в пограничье. Что ж, вполне милостиво - роды заговорщиков не пресечены, с другой стороны - никто и не погиб - за намерение, сговор и подготовку род не пресекается. Заговорщики из числа среднего сословия отправлены на каменоломни вместе с семьями - этих не много, низших просто вздёрнули на ближайших деревьях. Главное - военные. К повешению приговорены: парочка генералов из столичного гарнизона и несколько офицеров более низкого ранга. Позорная смерть, но иначе нельзя. Довольно неприятным было сообщение следствия о том, что ниточка к поставщику зелья для зачатья мальчика и одновременно - заказчику смерти Сольвейг оборвалась на караванщике, передававшем письма и золото, того просто нашли заколотым в порту Тёмного царства.

Часть 10 Сольвейг

Лесной домик был небольшим только в представлении Ольгерда, на самом деле он оказался настоящим двухэтажным особняком и очень мне понравился. Несмотря на размеры, он очень уютно и разумно спланирован, но главное - там есть водопровод, канализация и тирская (вроде корейской) баня, а за домом, почти в лесу - настоящий каскад бассейнов с водой, разной степени подогретости. Ольгерд сказал, что поместье стоит на горячих источниках. В общем, я попала на настоящий курорт. При доме живет семейная пара - та-да-м-м!!! - лесных гоблинов! Их зовут Люк и Люка - ужасно мило, правда? Они такие чудесные - они шерстяные - то есть, покрыты зеленоватой шёрсткой! Вот стыд сказать - до сих пор не знала, что в моём новом мире живут ещё и гоблины. Их, кстати, очень мало и они не любят быть в гуще остальных шумных рас, поэтому для проживания выбирают лес или горы.

Первые седьмицы я просто наслаждалась прогулками, купанием, общением с гоблинами, ждала вечеров с моим принцем. Он приходил порталом - усталый, потухший. Я кормила своего мужчину, тихонько пела ему, расчёсывая волосы - в общем, была совершенно идеальной. Ну не могла я ему перечить и проситься в столицу, когда у него там целый заговор, да ещё с участием каких-то гадов с соседнего континента. Но мы всё равно поговорили о том, почему я сбежала. Ольгерд сказал мне, что я очень странно мыслю и что он ни в коем случае не хотел унизить меня предложением стать его временной любовницей и переехать в дом для них предназначенный: "Детка, мной двигало лишь желание защитить тебя, потому что этот злосчастный статус не позволил бы никому и близко к тебе подойти с тёмными намерениями, а они бы появились, поверь. Моя женщина всегда под угрозой". "Ну, хорошо, - ответила я ему, - но зачем ты заставлял меня переехать в этот шлюхин домик?" И честное слово - он смутился. Он закрыл мне рот пальцами и пробурчал: "Там прямой портал из дворца есть, а я не хотел тратить время на дорогу к тебе", - потом зарылся лицом в мои волосы: - "Потому что я всё время тебя хочу, понимаешь, всё время и везде: на совещании в канцелярии, на заседании Королевского Совета, да где угодно, стоит мне только вспомнить тебя, как брюки становятся тесными". Потом фыркнул и сказал, что моё название домика для временных любовниц явно приживётся.

Наше время в Лесном домике было просто сказочным - мы купались голышом в бассейнах, мой синеглазый смеялся и говорил, что я русалка. Мы гуляли по лесу, где Ольгерд приманивал лесных зверюшек, чтобы я их погладила, мы занимались любовью, по-моему, на всех горизонтальных поверхностях дома и ещё кое-где по окрестностям. Такой счастливой я никогда не была ни в этой жизни, ни в предыдущей.

Но меня всё время преследовал мой обман. Я терпеть не могу вранья, а в данной ситуации я чувствовала себя ещё более мерзко - Ольгерд ищет моего убийцу, а я ему лгу. Как подступить к разговору я никак не могла придумать, но твердо решила, что расскажу всё сегодня. Наступил вечер, Ольгерд после ужина прилёг на кушетку, а я села так, чтобы мне было удобно расчёсывать ему волосы.

- Ольгерд!

- М-м-м?...

- Я должна тебе сознаться.

Он резко сел и взглянул на меня похолодевшими глазами:

- Слушаю.

Я выдохнула:

- Лидия Таверс это я, - и сняла амулет, маскирующий ауру.

- Почему?

- Что почему?

- Почему ты сказала об этом сейчас?

- Не знаю. Надо было раньше?

- Тогда почему ты убежала из Лодоса? Я же пришёл за тобой.

- Мне было обидно: меня-человечку ты в шлюхи позвал, а за мной-магичкой приехал, как за невестой.

Он покачал головой:

- Я не знаю как теперь к тебе относиться.

В тот вечер он впервые ушёл спать в другую комнату. Я ждала, что он поймёт, перебесится. Не вышло. После этого разговора он вообще перестал приходить в Лесной домик. Сказать, что мне было больно, я не могу, я тогда погрузилась в состояние какого-то сомнамбулизма: что-то делала, о чём-то говорила, и всё время прислушивалась - вот сейчас он войдет в двери. Он пришел и не один. С ним была целая компания роскошно одетых мужчин и женщин. Я стояла во дворе у колодца, что чуть в стороне от центральных ворот - с обычной косой, в простеньком платьице и молча смотрела. Он и не подумал представить меня или вообще, как-то обозначить моё присутствие. Какая-то красивая белокурая женщина обняла его и сказала:

- Драгоценный, ты сохранил моё эльфийское вино?

- Да, дорогая, в нашей постели может быть только оно, - ответил он и жадно прильнул к её соску, отогнув кружево декольте.

Женщина победно рассмеялась и изогнулась, откинув голову. Ко мне подошёл Люк и потянул за руку:

- Пойдём, не надо тебе на это смотреть.

Я вздрогнула, будто очнувшись, и обернулась к нему:

- Люк, а где моя сумка и витар?

- Сейчас принесу. Ты иди в наш дом.

Люк принес мои вещи, я переоделась, даже надела свой нелегальный амулет для сокрытия ауры и аккуратно отложила то, что купил мне Ольгерд. Потом тщательно помыла и вытерла босоножки и положила их на стопку уже чужих вещей. Потом погладила их, как котёнка, вспомнив, как рисовала их и объясняла ему, почему эта обувь так называется, а он смеялся и прикладывал свою руку к моей стопе, говоря, что моя ножка меньше его ладони. Потом я объяснила Люке, что это имущество принца и его надо вернуть, и обязательно с платой за пользование. Я отдала ей золотой, а она сказала, что этого слишком много за такую маленькую кучку. "Нет-нет, Люка, - возразила я ей, - это вовсе не много, я ведь ещё и жила в доме принца". Немного подумав, Люка согласилась со мной. Потом я завязала высокий хвост, подтянула сапоги, сказала: "Благодарю вас, Люк и Люка, вы добрые разумные", - и ушла.

До ближайшего города с порталом я добиралась четыре седьмицы, эти четыре седьмицы показались мне годом. Сначала я просто шла, как автомат, кажется, шёл дождь, потому что я ощущала мокрый холод. Потом меня подобрала какая-то поселенская семья - они дали мне поесть и позволили поспать в их повозке. Потом были какие-то городки и поселения - я даже не могу сказать, как я туда попадала, у меня не было карты, я просто шла, иногда спрашивая у кого-то, где мне найти портал и разумные указывали мне направление. Я не попала ни в какую беду, не заболела, меня не ограбили, меня не задержала стража, не схватили ни благородные, ни бандиты - видимо богиня хранила. Очнулась я в каком-то городе перед порталом. Даже много времени спустя я так и не смогла вспомнить, что это был за город. Из всех встреченных по пути разумных я запомнила только одну орчанку, к которой попросилась переночевать. Не знаю, почему она пришла ко мне ночью, когда я опять не могла уснуть, несмотря на смертельную усталость. Она стала гладить меня по голове, и говорить: "Ш-ш-ш, ш-ш-ш, маленькая, твое горе не беда, не рви сердце - ребёночку повредишь". Я уставилась на неё, а она тихонько засмеялась: "Так ты не знала?" Из неизвестного города я шагнула в Кайту - центральный город Западного герцогства, потом с попутным караваном пошла к папе в Тихий. Я не могла возвратиться в столицу. Я была беременна.