Марина Самарина – История Наташи (страница 9)

Казалось, что моя жизнь вошла в ровную и удобную колею, но меня начала преследовать какая-то внутренняя тоска. И всё, вроде бы хорошо - всё работает, бизнес идет ровно, доходы прибавляются, но меня ничего не радовало, и я не могла понять причину. Ответ мне подсказал мэтр Фарн. Однажды, после закрытия заведения, когда работники уже ушли, а я, заперев двери, поднялась к себе наверх, и приняв ванну, бездумно сидела у большого трюмо, расчёсывая волосы, мэтр деликатно просочился сквозь дверь.

- Наталия, я давно хочу с тобой поговорить, - начал он.

- Да, мэтр, слушаю Вас.

- Мне кажется, что с тобой, в последнее время, что-то происходит - ты стала отстранённой и задумчивой и как-то очень равнодушно наблюдаешь даже за собственным промыслом.

Я вздохнула:

- Вы правы. Я не знаю, что со мной происходит, но меня будто что-то гложет.

- Девочка, может ты влюбилась?

Я откровенно заржала:

- Нет, мэтр, мне это не грозит.

- Почему? Ты так молода и красива... Самое время.

- Мэтр, Вы помните, при нашем знакомстве я Вам рассказывала, как попала в этот мир?

- Да, конечно, помню.

- Я тогда не уточнила одну деталь - когда я попала сюда мне было сорок лет, а сейчас я выгляжу едва ли на двадцать. Но внутри мне по прежнему сорок, и я уже пережила и потерю родного человека, и несчастную любовь, и предательство, и горечь расставания, и одиночество.

- Расскажи. Тебе будет легче понять, что с тобой происходит.

- Да нечего особо рассказывать, мэтр, банальная история для моего мира. Мне было двадцать четыре, когда я встретила ЕГО! Он казался мне лучшим на свете, самым деликатным и понимающим, и я в первый раз в своей жизни влюбилась. Он был старше меня и женат. Он говорил мне, что жена больна, что ребёнок мал, и он не может оставить их, хотя любит меня всем сердцем. Мы встречались пару-тройку раз в декаду, и каждый раз я ждала этих встреч, как Талан ждёт восхода Ангрин. Я жила только им и не замечала ничего вокруг. Моя мама сначала пыталась образумить меня, а потом просто махнула рукой и только грустно вздыхала, когда ко мне забегали подружки со своими подрастающими детьми. Я тоже хотела родить ребёнка от любимого, но он не позволил - сказал, что у нас всё будет после, когда уйдёт в мир иной его тяжелобольная супруга. Ведь её кончина может наступить буквально в следующем круге - лекари не дают никаких гарантий. А потом случилась беда - неожиданно умерла моя мама, и мне было так плохо, мне так нужна была его поддержка, что я решилась нарушить, установленные им правила. Я поехала к его дому, желая встретить его и поговорить хотя бы несколько минут. Я помню всё так ясно, будто это было вчера. Я долго ждала. Наконец, когда Солнце стало прятаться за крыши домов, подъехал он со своей семьёй. Он не заметил меня. А я смотрела на красивую, весёлую, беременную и совершенно здоровую женщину - его жену, которая шла мимо меня к себе домой, с мужем и сыном, и смеясь спрашивала своих мужчин, как они хотят назвать девочку, которая скоро родится. Десять лет, мэтр, я жила во лжи и предательстве десять лет. Мама всё видела, всё понимала, и это я ускорила её уход, это я надорвала ей сердце своей глупостью.

Мэтр сочувственно покачал головой:

- Дела любовные... Я мало что знаю об этом, но могу с уверенностью сказать тебе, что и в этом мире есть и ложь, и предательство - разумные существа везде одинаковы. А вот по поводу твоей болезни и последующего преображения у меня появились кое-какие идеи. Видишь ли, Наталия, по моему мнению, такое понятие как "время" в разных мирах примерно одинаково, не в том смысле, что оно везде одно и тоже, нет. А в том, что обозначает оно одно и тоже - изменение природы, предметов, живых существ.

Я внимательно слушала мэтра:

- Кажется я понимаю о чём Вы говорите.

Он вдохновенно взмахнул своей призрачной рукой и продолжил:

- Когда ты попала в наш мир, он считал тебя, как все миры считывают то чуждое, что иногда попадает к ним. Это просто предосторожность с их стороны - вредное следует уничтожить, нейтральное или полезное оставить.

Я радостно закивала:

- Организм человека поступает также - учёные в моем мире назвали такую способность тела "иммунитет".

- Вот именно! Тело поступает так же. Так вот, этот мир соотнёс твоё фактическое время с состоянием организма и нашёл несоответствие. Здесь, в Талане, сорок лет это конец человеческой юности, поэтому мир очень жёстко исправил, то что ему казалось неправильным. И если уж ты осталась жива после такого исправления, он стал воспринимать тебя своей частью.

- Поразительно! Но, мэтр, сколько же здесь живут люди?

- Увы! По сравнению с другими расами, срок человеческой жизни невелик - люди без магии живут в пределах ста семидесяти лет, маги на сто - сто пятьдесят больше. Дольше всех живут эльфы - полтысячи лет это для них норма. Остальные расы - от двухсот пятидесяти до трёхсот с лишним. Наш мир добр к своим детям. Смотри, если срок человеческой жизни взять за десять линейных единиц, то детство и старость будут занимать, примерно, по одной единице с начала и с конца. Ещё одну единицу занимает юность - это тот возраст, который ты сейчас заканчиваешь. Остальное время - это молодость и зрелость почти в равных долях.

- Значит мир просто исправил то, что ему казалось неправильным. Это меня, конечно, радует, но совсем не объясняет моего состояния.

- Смею предположить, что сейчас твоё тело и разум разобщены. Твой разум и опыт старше тела, которому в этом возрасте свойственны всякие безумства и порывы. Понимаешь, о чём я говорю?

- Кажется понимаю. В моём теле сейчас бушуют юные гормоны - это телесные вещества, которые изменяются с возрастом. А мой разум давно пережил все эти бурления и не понимает, что творится с телом.

- Вот именно! Но сейчас, когда твой разум знает, что происходит, опыт должен подсказать выход, - маг улыбнулся.

- А как же душа, мэтр? Она же тоже старше тела.

- О, души всех разумных гораздо старше их тел и разума и в тоже время - гораздо моложе. Душа всегда юна и прекрасна. Не беспокойся за неё. Если богам будет угодно, ты встретишь того, кого полюбит твоя душа. И произойдёт это совершенно вне зависимости от разума и твоего печального опыта. Главное, вовремя это понять.

Вооружившись мудростью мэтра Фарна я решила обуздать свои гормоны. Способ в моём положении был только один - спорт. Понятно, что фитнес-клубов и бассейнов здесь нет, однако имеются лошади и море. Поболтав со своими работниками, я выяснила, что за Южными воротами есть нечто вроде ипподрома, где происходят скачки, которыми увлекаются многие столичные жители. Место это называется Ристан. При Ристане есть конюшни и разумные, которые обучают желающих и дают лошадок напрокат. Это мне подходило идеально и через несколько дней, изменив свой рабочий график так, чтобы у меня появилось время на тренировки, я отправилась к лошадкам.

Ристан - это огромная арена с беговыми песчаными дорожками, окружённая амфитеатром, где есть и простые сиденья для народа и закрытые ложи для высокородных. К этому сооружению пристроены конюшни, а рядом раскинулись поля для выгула. А ещё, в паре километров там плещется море и виднеется узкая песчаная полоска. Это было очень красиво - пасущиеся лошади, трава, песок, бирюзовое море и бескрайнее синее небо.

Насмотревшись, я отправилась в ближайшую конюшню. Там, побеседовав с несколькими местными разумными, я нашла ментора (тренера) для начинающих наездников. Это был высокий, широкоплечий, гибкий орк, весь затянутый в кожу и разукрашенный татуировками. Виски его были выбриты, а густые и толстые волосы, похожие на лошадиную гриву, стянуты на макушке в забавный хвост. Впрочем, впечатления весельчака этот разумный не производил от слова "совсем". Уж больно строгим, я бы даже сказала, суровым, было выражение его скуластого, довольно красивого лица. А небольшие клыки, иногда мелькавшие под верхней губой, так и вовсе, настраивали собеседников на серьёзный лад.

Начинать занятия в этот же день я не планировала - я хотела пока договориться о времени и оплате, ну и просто посмотреть, как учатся другие. Этих других я насчитала восемь человек - все они были совсем детьми и явно из аристократических семей (кто бы ещё стал выбрасывать бешеные деньги на такое обучение (?)). И мальчики, и девочки, сидевшие на лошадях, были в особых костюмах, состоящих из высоких сапог, узких брюк и коротких курток. Волосы у всех туго стянуты в косы, а лица крайне сосредоточены - видимо, у этого ментора не забалуешь. Полюбовавшись на занятие, я стала мечтать о том, что когда-нибудь я тоже смогу вот так - изящно и небрежно управлять лошадкой одним движением коленей.

Пока я таращилась на манеж, урок закончился и ментор подошёл ко мне. Я назвала себя, он тоже: "Тарро", - сказал он. Это имя очень подходило к суровой складке твёрдых тёмных губ, тяжёлым векам над яркими глазам цвета майской травы и зеленоватой, смуглой коже. Несмотря на внешность воина, назначать цену и торговаться этот орк умел. В результате, мы сошлись на оплате в двадцать серебрушек за круг, при четырёх тренировках в декаду, причём плата за аренду лошади бралась отдельно и взял он с меня столько же, сколько за уроки. Я стала охать и возмущаться такими грабительскими расценками, на что он мне ответил, что берёт с меня так мало по двум причинам: первая причина - я красивая, вторая - я простолюдинка. С аристократов он берет тоже двадцать монет за круг уроков, только золотых. Я представила себе эти суммы и быстро захлопнула рот.