Марина Самарина – История Наташи (страница 11)
- Могу предположить, - задумчиво сказала я, - что до этого заклинания частенько случались всякие казусы: то белошвейка родит от аристократа ребёнка с магическими способностями, то аристократка от конюха - так или иначе, но магов было больше и далеко не все из них принадлежали к высшему сословию и соответственно рожали своих детей со способностями и так далее.
- Всё верно, девочка, - вступил в разговор мэтр Фарн, - были времена, когда в каждом городке был свой штатный маг и даже не один. Да что там! В Анере у каждого клана мастеров был свой маг. А сейчас, маги все аристократы. И мало того, что их просто ничтожное количество, так многие из них не желают заниматься скучными делами, вроде поддержания работы водопровода или изгнания вредителей. А ещё я полагаю, - обратился он к геру Лагену, - что кроме прямого воздействия это заклинание, что-то нарушило в самой природе мира, потому что неаристократические магические роды очень быстро иссякли, а у высокородных детей рождается всё меньше и меньше с каждым поколением.
- А разве нельзя как-то отменить это заклинание? - спросила я.
- Увы! Пока не получается, хотя работа по этому поводу ведётся постоянно, - грустно сказал ректор. - Самое ужасное, что мы уже почти сотню лет, как перестали проверять всех детей на магические способности. Королевский совет ещё при старом короле, посчитал это напрасной тратой монет.
- Но уже давно правит новый король, - я решила подбодрить его, - обратитесь снова. Ведь круг поисков вполне можно сузить. Смотрите, университетские мне как-то рассказывали, что определённые черты животного, полученные его предком в результате скрещивания, могут неожиданно проявиться в потомках. То есть они не пропадают, могут много поколений спать, но не пропадают. У людей же тоже так бывает. А если взять одно из свойств магов, которое не зависит от степени развитости и силы дара - долгую жизнь, и провести исследование на выявление долгожителей, то почти наверняка в их семьях окажутся люди с магическими способностями.
Ректор смотрел на меня открыв рот, а мэтр Фарн гордо подбоченился:
- Ну, что уставился? Моя девочка умнее половины твоих магистров и уж точно умнее слушателей твоей тупой академии.
- Какая мысль! - ошарашено пробормотал ректор. - А ведь это может сработать!
Он задумался и не замечая ничего вокруг, потянулся к пустому бокалу из под глинтвейна. Я махнула подавальщице и она в мгновение ока обновила стол.
- А вот скажи мне, гер Эрис Лаген, - прервал его размышления мой мэтр, - если вам всё запретили и вы сидите, как мыши в норе, не проверяя детей в королевстве, то, что вам мешает объявить в академии день открытых дверей и проверить, хотя бы тех жителей столицы, что придут полюбопытствовать на ваши чудеса?
Ректор махнул рукой:
- Это-то мы делаем каждые пять лет. В конце этого сезона, перед окончанием года, будет очередное приглашение. В этот раз даже корона обратила на нас своё внимание - в академию прибудут несколько высших сановников, пообщаться с народом, так сказать, - он обратился ко мне, - и ты, Таша, приходи, если хочешь.
- Благодарю Вас, гер ректор, я очень постараюсь. У Вас ведь там много магии, а мне это крайне любопытно.
- Кстати, Эрис, - сказал мэтр Фарн, - ты бы проверил мою девочку на магию заранее, чтоб она не толкалась там в толпе.
- Конечно-конечно, это совсем не трудно, - ласково ответил ректор, явно, чтобы доставить удовольствие бывшему коллеге, - Таша, приходи ко мне в Академию в конце этой декады и мы всё устроим.
Я открыла было рот, чтобы отказаться и не напрягать симпатичного человека, но мэтр, расплывшись в улыбке, быстро встрял:
- Она обязательно придёт, верно, Таша?
Он так выразительно продвигал кустистыми бровями, что мне оставалось только поблагодарить гера Лагэна за любезность и удалиться.
Часть 7 Крутой поворот
Утром того дня, когда мне предстояло посетить академию, я проснулась от того, что мэтр Фарн молча и с очень серьёзным видом, чуть ли не со свистом, нарезал круги над моей кроватью.
- Что-то случилось? - сонно спросила я его.
- Нет, но может случиться, если ты продолжишь спать! Вставай немедленно, приоденься и отправляйся к геру Лагэну. Коляска уже ждёт у входа.
- Но зачем так рано?
- Надо! С утра ректор сможет выкроить для тебя немного времени, а вот потом он будет занят и отправит с тобой кого-нибудь из своих слабоумных магистров.
Я села на постели, закутавшись в одеяло, отчаянно не желая вылезать из его тёплых объятий.
- Ну и что? Какая разница, кто меня будет проверять? Ведь это только формальность. Вы же знаете, что никакой магии у меня нет. Или Вы какую-то очередную свою теорию хотите уточнить? - я с подозрением уставилась на мэтра из под своей лохматой копны.
Он немного смутился и слегка развеялся, но потом опять завис прямо передо мной.
- Наталия, - необычайно серьёзно произнёс мэтр, - я тебя очень прошу - не спорь со мной, а делай, как сказано! - конец фразы он уже просто проорал, грозно тряся бородой.
- Хорошо-хорошо! Только не надо нервничать!
С утра я тоже не подарок, но ругаться с магом не хотелось, поэтому недовольно бурча что-то про самовлюблённых и эгоистичных призраков, я отправилась в душ. Слава Богу, что в душевую и гардеробную мэтр не ломился (постеснялся, наверное). Но вот позавтракать мне не удалось - кусок ведь в горло не полезет, когда на тебя не отрываясь смотрят с немым укором. И если бы не моё упрямство, он выпихнул бы меня за двери даже без кофе. Но свою первую утреннюю чашку капучино я защищала, как тигрица, поэтому в коляску я уселась уже вполне бодрая и готовая к новым впечатлениям.
На самом деле, это ведь сплошное удовольствие - поездка по утреннему ещё сонному городу, охваченному лёгким морозцем, который украсил голые ветви деревьев ледяным кружевом, таким прекрасным и таким недолговечным. Ведь через пару-тройку часов, когда лучи Ангрин согреют город, от этой красоты не останется и следа.
Цок, цок, цок - перебирает копытами лошадка. Бом-м, Бом-м - это колокола на башне аркады отбивают время, Дилинь, дилинь - звенят колокольчики у дверей храмов. А вот зябкий ветерок принёс запах свежего хлеба - пекари давно на работе. Сейчас и моя кофейня распахнула двери, и на улицу вырвался аромат свежесваренного кофе и ещё горячей сдобы, что приготовили для ранних пташек. Я ехала по городу, спрятав руки в муфточку и утопив подбородок в пушистой оторочке капюшона, улыбаясь тому, что мне уже хорошо знакомы и эти запахи, и эти звуки, и я уже не чувствую себя такой чужой этому миру, что хоть волком вой.
Я никогда не бывала в пригороде, где находится академия магии, поэтому с большим интересом рассматривала всё на своём пути: и подъездную аллею, окаймлённую рядами высоченных могучих деревьев, сравнимых разве что с земными старыми платанами, и зевающего привратника, неторопливо распахивающего мощные кованые ворота, замыкающие толстую стену, вокруг нескольких больших зданий замкового типа, и крепкого стражника, вышедшего ко мне навстречу.
Мэтр Фарн как-то рассказывал мне, что это место, называемое Кэсби, когда-то принадлежало некоему древнему роду, потомки которого, что-то отчебучили против короны. В результате, их имущество отошло в пользу казны. Ну и чтоб добру не простаивать, по высочайшему повелению, в этом комплексе разместили академию. А построен он был в те незапамятные времена, когда на месте столицы было лишь небольшое поселение. Предполагаю, что Кэсби существовал ещё во времена местной феодальной раздробленности, когда и государств то не было. Так что это весьма заслуженное строение.
Стражник сказал, что сопроводит меня в приёмную ректора, предупредив, что тот ещё не прибыл, но его секретарь уже на месте. Тогда я попросила - пойти к приёмной не торопясь, чтобы по дороге можно было посмотреть хоть что-нибудь. Он понимающе кивнул, и мы не спеша пошли по вытертой брусчатке, полагаю, что к главному зданию. Оно было самым высоким (примерно с четырёхэтажный дом) и таким готическим, что ли. Ну, по крайней мере, впечатление создавалось именно такое от всех этих башенок, узких стрельчатых окон, флюгера на коньке крыши, тёмных и грубых камней кладки. Однако готика закончилась, как только мы вошли. Внутри нас встретил довольно большой, светлый, округлый холл, со сводчатым потолком. По его периметру висели доски объявлений, совершенно земного вида. Под ними, на потёртом мраморном полу стояли мраморные же скамьи, по виду которых было понятно, что они пережили не одну сотню поколений студентов. На второй этаж вела просторная, тоже мраморная лестница, а на площадке, где она разделялась на две поменьше, под высокими узкими окнами, я усмотрела широкие деревянные подоконники, с выцарапанными на них душераздирающими надписями: о преподах, экзаменах и тщете жизни. Всё это было таким родным, что я чуть не прослезилась - миры могут быть любыми, но студенты везде одинаковы. На втором этаже мы свернули направо - это явно было ректорское крыло. Тут всё было со словом "очень": очень чинно, очень чисто и очень тихо. Натёртые воском высокие двери кабинетов и доски пола, сияли строгим светом, серо-коричневая ковровая дорожка под ногами, глушила шаги, а со стен на нас сурово взирали портреты мужчин, на шеях которых, на мощной цепи, висел один и тот же знак в виде неровной семилучевой звезды. Заметив, что я их рассматриваю мой сопровождающий важно сказал: "Это все ректоры академии". Хотя я уже догадалась об этом, так как последним в этом ряду висел портрет гера Эриса Лагэна. Надо сказать, что на портрете милейший ректор был изображён с тем же суровым выражением лица, что и остальные, и я, хохотнув про себя, подумала, что видимо, хмурая физиономия автоматом прилагается к ректорскому знаку.