Марина Самарина – История Наташи (страница 3)
Следующие несколько дней были длинными и скучными - разнообразили их только приходы моего караульного, два раза в день приносившего еду. Он оказался довольно добродушным дядькой и у нас даже получались некие диалоги. Я делала вопросительную мордаху и тыкала пальцем то в один, то в другой предмет, а он иногда их называл. А потом я заболела, причём совершенно неожиданно - засыпала нормальной, а проснулась от того, что меня тошнило. И понеслось - температура зашкаливала, ломило все кости, шелушилась и трескалась кожа, внутри болело вообще всё. Дальше стало хуже - выпали все волосы (вообще все, включая брови, и ресницы) и абсолютно все зубы (пара имплантов тоже вылетела). Есть я не могла, только пила воду да с трудом, по стеночке, добиралась до туалетной дырки в углу камеры. Не знаю сколько дней это продолжалось, но когда я перестала вставать, охранник, наконец, позвал того старшего, который меня сюда законопатил. Тот посмотрел на меня, сердито сплюнул и что-то рыкнул. Вскоре пришли двое пожилых мужчин в одинаковых пыльно-серых хламидах. Они уложили меня на носилки и бодренько потащили в местную больничку (потом я выяснила, что это был храмовый лазарет, где привечали тяжёлых и безнадёжных больных). Там меня переодели и поволокли на осмотр, который проводил тоже мужчина в хламиде (только более темного цвета). Осмотр закончился тем, что он пожал плечами и громко выразил своё недовольство и помощникам, и охраннику. Лечить меня, в привычном нам смысле, не лечили - раз в день давали какой-то травяной настой и вполне прилично кормили. Полагаю, что лекарь положился на местного бога: выживу - хорошо, не выживу - судьба такая.
Но храмовники судьбу не торопили. Они терпеливо ухаживали за мной - каждый день меняли простыни, испачканные сукровицей, сочившейся из трещин на коже, таскали, пардон, горшки, умывали, обтирали, кормили с ложечки и поили своим настоем. Я была лежачей больной, в полном смысле этого слова. Со временем раны на коже затянулись и как-то незаметно прошли внутренние боли. Оставалась сильная слабость, от которой я долгое время почти не могла шевелиться, и ещё мучили жестокие судороги. Но постепенно прекратились и они, хотя слабость всё не отступала. А потом стали чесаться дёсны и на них явственно проступили бугорки, которые я постоянно ощупывала языком, боясь поверить самой себе, что у меня режутся зубы. В то время я совершенно иррационально не желала размышлять о невозможности такого события, а просто тихо и бессильно радовалась. А потом и волосы на голове стали отрастать, хоть и в виде пушка. Ощупывая свою многострадальную, практически лысую голову я порой думала: "Счастье, что я не встретила на своём пути здесь ни одного зеркала".
Может быть, я и выздоровела бы окончательно в том месте, но примерно через месяц случилась неприятность - кажется в городке ожидали инспекцию высокого столичного начальства. В лазарете по этому поводу срочно произвели ревизию и всех неэстетично выглядящих больных просто выставили вон. Сначала на улицу, а потом, тех у кого не было дома, и из города. Я попала в число некрасивых больных, и меня выпнули (хорошо хоть, больничную рубаху при этом не забрали). Повезло, что к тому времени я уже достаточно окрепла и могла ходить не шатаясь. А ещё спасибо тому седоусому тюремному охраннику - он принёс мне мою сумку (где даже серёжки золотые с цепочкой остались нетронутыми) и постиранную, аккуратно сложенную одежду.
Кстати, когда мой рассказ дошёл до этого места, и я выразила восхищение такой порядочностью, мой друг снова принялся смеяться надо мной: "Глупая девочка, - сказал он, - мало кто рискнёт без магической проверки трогать незнакомые предметы, можно ведь и жизни лишиться, хватая чужие артефакты. А судя по всему, ни одного мага в том городке не было".
Но пусть даже так, всё равно, тот человек был добр ко мне. Посмотрев, как я растерянно кручу в руках свои тряпочки, куда теперь можно было вместить двоих таких как я, он покачал головой и, взяв за руку, повёл в одёжную лавку. Там, сурово поторговавшись, мужчина обменял мою земную одежду: на крепкие грубые башмаки, простые чулки по колено, юбку, блузу, бельё, чепчик для моей бедной головы и плащ с капюшоном. Я смотрела на процесс и внутренне хихикала: "Ну что, дорогая, как тебе обмен итальянского белья и премиального немецкого костюмчика? Махнём не глядя!" Хотя, на самом деле, я очень обрадовалась помощи, ведь местная одежда была мне необходима - она должна была вернее всего скрыть мою чуждость. К тому же, всё полученное было пусть не новым, но добротным, чистым и по размеру. А в придачу тот дядька дал мне четыре медные монетки, на которые я потом купила самые дешёвые мыльно-рыльные принадлежности.
Храмовники тайком сунули мне латанный-перелатанный заплечный мешок с караваем хлеба и глиняной бутылью с простоквашей. На прощание они меня ещё и благословили: "Пусть основа тебя держит крепко". Между прочим, когда я в первый раз поняла эти слова, то далеко не сразу сообразила, что основой здесь называют почву планеты - землю, по нашему.
Вот так, с помощью добрых людей, за ворота городка, с неведомым мне названием, я вышла вполне экипированной. К тому же, я уже кое-что
понимала в местной речи и могла с пятого на десятое, хотя бы попросить еды или ночлега. Погода была ещё вполне тёплой - зеленела травка, голубело небо, ярко светило местное солнце и, зажмурившись от слепящего света, я улыбнулась миру. А потом сказала себе: "Ты выжила, так будь благодарна", - и сделала свой очередной, первый шаг в неизвестность.
Часть 3 Столица
Сначала я совершенно бездумно шагала по пыльной дороге в свою неизвестность. Это было очень странное состояние полной свободы - когда нет ни прошлого, ни будущего, нет даже настоящего, потому что нет тех миллионов ниточек, что обычно связывают нас с миром, делая родными и зависимыми. Мы были посторонними друг другу - этот мир и я. Целый чужой мир и я.
Потом я стала размышлять о том, что со мной случилось и как мне быть дальше. В книжках про попаданок всё немного по другому - ярче, красивее, удачливее... Ну, на то они и книжки, а у меня реальность, к которой мне предстоит приспособиться. Что ж, приглядимся, принюхаемся, а там, может и земное что-то мне пригодится. "Будем жить, ребята!" - подбодрила я себя и решила, что не дело отираться в таких вот маленьких городках или поселениях. Причина проста - опасно мне там, ведь глазастые местные быстро поймут, что я чужачка. В большом же городе легче затеряться среди людской массы, легче найти себе пропитание, да и люди там обычно более равнодушные и толерантные. И если уж брать по большому счёту, то самым крупным городом везде является столица. Значит, мне туда дорога.
Путь в столицу занял у меня примерно полгода. По дороге я всё время нанималась на подработку за еду - то на постоялые дворы, то на сельскую работу. Всё приходилось делать: и навоз таскать, и кровавую грязь убирать после забоя скота, и урожай собирать, и полы в трактирах мыть - не до жиру, как говорится. Время от времени перепадали мелкие монетки от сердобольных хозяев, но в общем, на меня мало кто обращал внимание. Да и то сказать, кому могло быть интересно худое, облезлое, пятнистое существо почти без бровей и ресниц, с пушком вместо волос и с крохотными белыми пеньками вместо зубов. До болезни у меня были густые тёмно-русые волосы, теперь же (насколько я могу судить, по нескольким выдернутым волоскам) моей голове предстоит остаться седой.
По поводу собственной внешности я решила пока не заморачиваться - последствия болезни ещё долго будут сказываться. Гораздо более важным было сосредоточиться на окружающем мире. А мир мне попался интересный: здесь живут гномы и орки, люди и эльфы и ещё какие-то существа, называемые крылатыми. И магия здесь тоже есть, только у всех она своя. У людей это всегда магия одной (или нескольких) из четырёх стихий - вода, воздух, огонь, основа. Причём люди, получающие, например, стихию воды, часто становятся лекарями, а огневики - боевыми магами. Те же у кого есть стихия основы, время от времени получают дар некромантии. Я не понимала такое смешение, но решила просто воспринять эту информацию как данность.
У нелюдей с магией дело обстоит более доступно для понимания: у гномов - магия руд и недр, у орков - магия ветра и стали, у эльфов - природная, крылатые умеют летать и ещё что-то тайное. И если у нелюдей магией обладают все - сильнее или слабее, то у людей маги рождаются не часто. Зато, по общему утверждению, люди более плодовиты, пусть и живут меньше остальных. Хотя, про людскую плодовитость я бы поспорила - даже в сёлах я не встречала семей, где было бы больше трёх детишек. С другой стороны, нелюдей с малышами я вообще видела только пару раз. Информацию о мире и существах его населяющих, я черпала из подслушанных разговоров и рассказов разумных, встреченных по дороге. Вот так, к примеру, я выяснила, что нахожусь в королевстве Анегур, чей главный город называется Анера, а короля зовут Ронгон. Сама же я говорила мало и с трудом, но учитывая мою болезненную внешность, меня, жалея или брезгуя, особо никто и не расспрашивал.