Марина Рисоль – Потерянная княжна (страница 7)

— А люди? — я посмотрела на Живану с замиранием сердца.

— И люди тоже погибли, Дарьяна. Князь Земислав, Богдан Радимич тоже угорел, Милада, слуг с дюжину, ключник Тихон, — девушка тяжело выдохнула. — Беда, Дарьяна, беда.

— Ох, — я покачала головой. Я не знала всех этих людей, но сердце сжималось.

— Княжич Идан уверен, что неспроста всё случилось.

— Поджог? — я перестала жевать, а по плечам озноб прокатился.

— Он самый, — покачала головой Живана. — Только разбираться надо. То ли враги, то ли месть, то ли колдунство. Поговаривают, в лесу за Молочным озером колдунок Денницы* видели. Они обычно не ходят сюда так близко.

У меня к колдовству и прочим подобным вещам всегда отношение было одно — бред это и сказки. Я и сейчас едва не хмыкнула, но внезапно почувствовала тягучую пустоту внутри.

То, что со мной случилось — и есть колдовство, не иначе. Магия, в которую я никогда не верила и считала глупыми выдумками. Смеялась на Аськой, своей подругой, которая перед каждым важным делом бегала раскладывать таро к своей знакомой.

Сейчас же не смешно совсем мне стало. А ещё мысль закралась — а не связаны ли эти колдунки, как их назвала Живана, и этот пожар, унёсший столько жизней, с тем, что я тут оказалась?

Мои пальцы тут же задрожали, когда я вспомнила ту картину на стене в музее, на которой был изображён горящий терем. Он ведь словно на самом деле пылал! Даже запах гари я чувствовала.

Но только я. Больше никто.

Живана убежала, забрав опустевшую миску, а я, откинув шкуры, сползла на пол. Сегодня действительно ноги казались уже более устойчивыми, горло почти не саднило. Немного ныло плечо, но это было терпимо.

Я заметила большую деревянную лохань, наполненную водой, от которой шёл пар. Пока ела и плавала в своих мыслях, даже и не заметила, как Живана наполнила её для меня, а рядом сложила чистую одежду.

Это было тем, о чём я могла только мечтать. Поэтому, не тратя времени, скрутила волосы в жгут, кое-как закрепив их повыше, скинула порванную грязную сорочку и погрузилась в тёплую воду, с наслаждением простонав.

— Вот же нетерпеливая! — всплеснула руками Живана, снова вихрем ворвавшись в комнату, а я с перепугу обхватила себя руками, сжавшись. О чём я только думала! Сюда же мог войти кто угодно! Да даже княжич!

Живана подошла ко мне, взяла пучок каких-то сухих растений и стала тереть мне ими спину. Я было открыла рот, чтобы воспротивиться, но передумала. Дарьяна воспитывалась при княжеском дворе как знатная девушка, наверняка, для неё помощь прислужницы при купании была обычным делом.

— Бани тоже погорели, — покачала головой Живана. — Потому вот так пока.

Да уж.

В голове вспыхнула совсем неуместная мысль, от которой захотелось истерично расхохотаться — хорошо, что я не попала в средневековую Европу, а то с моей любовью к водным процедурам меня бы уже сожгли на костре, как ведьму.

Живана помогла мне вымыть всё тело, и далось мне это не без смущения. Но когда она запустила пальцы мне в волосы, вспенивая на них яйцо, я расплавилась от удовольствия. Эта девушка — настоящая волшебница.

После она помогла мне обернуться чистой льняной тканью, и я сама вытерлась насухо, пока Живана куда-то отлучилась. Пользуясь моментом, рассмотрела своё новое тело. Дарьяна была стройной и худенькой, но грудь у неё была приличной. Больше моей двойки. Тонкая талия и округлые, но не выдающиеся бёдра. Ноги стройные, с высоким подъёмом на ступнях.

Я натянула чистое платье и взяла в руки два прямоугольника тонкой шерстяной ткани, задумавшись, как же правильно их надевать. Я видела похожие в фильмах и в том зале в музее — что-то вроде юбки, но из двух половинок, но ни названия не помнила, ни как нужно надевать.

На помощь, слава Богу, пришла Живана. Она принесла округлую металлическую пластину, выпрямленную и отшлифованную, и я догадалась, что это, наверное, зеркало. Точнее его предок на Руси.

Живана, быстро работая руками, набросила на меня эту юбку, а потом усадила напротив зеркала, чтобы заплести косу. Пока она делала это, я смотрела на своё отражение. Не идеальное, не как в обычном зеркале, но всё же я смогла рассмотреть молодое красивое девичье лицо — большие глаза, брови густые, но намного светлее, чем у Живаны, губы пухлые. Зубы все на месте, ровные. Щёки только бледные, без румянца, но может это из-за пережитого?

Дарьяна была красивой, но… хрупкой. Явно не из тех, что “и в горящую избу…”. Насколько я помню из истории, такие девушки не пользовались спросом на Руси. Но… мне это и на руку. Потому что мне не пользоваться спросом надо, а найти возможность вернуться домой, в своё время.

*Денница — в старославянской мифологии покровительница ночи и луны.

Глава 11.

Выходить на улицу было страшно. Но и сидеть в этой комнате вечно я тоже не могла.

— Эй, ты чего? — Живана остановилась, когда я замерла на пороге, не зная, нужно мне вправо идти или влево. — Идём.

Я схватила её за руку, лихорадочно соображая, что мне делать. Я ведь почти ничего тут не знала. Память Дарьяны, не считая тех обрывков, что я видела в своих снах, по-прежнему была закрыта от меня туманом. Люди, местность, да даже расположение в постройках — я не знала ничего. И это нужно было как-то объяснить.

— Я… — я сглотнула. — Живана, я почти ничего не помню.

Девушка моргнула и посмотрела растеряно.

— Наверное, я приложилась головой, когда упала в коридоре. И помню только какие-то отрывки, — врать правдой оказалось делом странным.

— Ладно… — прошептала Живана. — Помнится мне, как Звят с коня упал в прошлом году. Тоже не помнил многое. Потом память вернулась. Ты не переживай, Дарьяна, и к тебе вернётся.

— Буду надеяться на это…

— Нам сюда, — Живана крепче сжала мою руку и повела за собой.

Мы спустились по узкой лестнице и оказались в широком помещении, залитом ярким светом через распахнутые большие окна и большой проём. Оно скорее напоминало склад — тут стояли бочки, были сложены мешки и сундуки. Две женщины суетились возле одного большого открытого сундука, перебирая в нём отрезы тканей.

— Это — всё, что осталось от княжеского двора, — с грустью вздохнула Живана. — Всем предстоит большая работа.

Мы вышли на улицу, и я остановилась на пороге, моргая от непривычно яркого света. Воздух был тяжёлый, пах гарью и мокрым деревом. Пепел лежал мягким слоем вокруг — на земле, кустах, на стенах ближайших уцелевших постройках. Большой княжеский терем, где ещё недавно кипела жизнь, стоял большим немым обуглившимся скелетом с торчащими чёрными балками и провалившейся крышей. На кривом зубце обгоревшей постройки висел оплавившийся обруч от бочки.

Люди сновали туда-сюда. Голоса их звучали приглушённо, прерываемые тяжёлыми вздохами. Две женщины в подолах своих юбок что-то переносили на первый этаж уцелевшего, “малого”, как назвала его Живана, терема. Дальше дружинники, закатав рукава выше предплечий, за узды осторожно тянули из-под обломков коня.

Я сделала несколько шагов, и под подошвами моих кожаных сандалий захрустела зола. Сердце сжалось от этой ужасной картины.

— Лом сюда! Держи! — послышался тяжёлый зычный голос дальше у завала.

Это был Идан. Он стоял выше над остальными, на перевёрнутой двери, уложенной на два обуглившихся камня. Рукава его светлой, перепачканной золой рубахи, были засучены.

— Княже, там нашли ещё двоих! — крикнул один из дружинников. — Живы!

— Кони или люди? — отозвался Идан.

— Люди. Но, кажется, кобыла ещё одна выжила.

— Эти брёвна — в сторону, — продолжил он командовать четырьмя крепкими мужчинами. — Тут освободить проход к колодцу. Людей ведите к южной стене, держите ход до вечера. Ключнице скажите, чтобы вела счёт хлебу и мёду. И не расточать!

— Сделаем, владыка! — один из мужчин низко поклонился и тотчас убежал к женщинам, что продолжали складывать спасённые припасы в уцелевший терем.

— Кто кашляет — к лекарю. Кто на ногах — все к завалам! — снова отдал приказы Идан, а потом его взгляд упал на меня.

Молодой князь нахмурился, но сейчас в его тёмном взгляде сквозила скорее не ненависть, как в воспоминаниях Дарьяны, а усталость и глухая ярость. На меня она была направлена или на всё случившееся — было не разобрать.

— Что ты здесь делаешь? — низко проговорил он. — Тебе велено было лежать.

— Мне уже лучше, — я остановилась в нескольких метрах от него и посмотрела снизу вверх. — Я не могу отлёживаться, когда здесь каждые руки на счету.

Это действительно было так. Я не знала, что могу сделать, но чувствовала, что должна. Что не могу просто бродить среди этого хаоса и смотреть.

— Твои руки уже сделали достаточно, — челюсть князя напряглась, а я ощутила вспышку тревоги внутри. Что же такого произошло, что сделала Дарьяна, что Идан так её ненавидел?

Да, он спас её от огня. Но это мало что меняло — он по-прежнему сильно её ненавидел.

Только уже не её. Меня. Теперь натиск его ненависти предстояло выдерживать не Дарьяне, а мне. И я понятия не имела, с чем это было связано.

— Идан! — к нам подскочила Живана, но тут же, смешавшись, поклонилась. — Княже! Дарьяна во время пожара головой приложилась. Она почти ничего не помнит.

Я даже не знала, вызвало это вторжение в разговор у меня раздражение или облегчение.

Идан выглядел озадаченным. Его брови сошлись на переносице, и он взглянул сначала на Живану, потупившую тут же взгляд, а потом на меня.