Марина Рисоль – Потерянная княжна (страница 3)

— Вот где тебя носит, девка? — покачала головой Милада, уперев руки в бока. Нянька у меня была доброй и ласковой, но иногда пыталась делать вид, что строга она, однако, и я, и дворовые девушки знали, что Милада и пальцем никого не тронет.

Живана опустила глаза, а нянька, ещё пожурив её, отправилась на кухню, оставив мои утренние сборы на попечение прислужницы.

Живана помогла мне одеться, потом расчесала волосы гребнем и заплела в две косы. Когда она закончила, я сжала в ладони свою колт*, с которым никогда не расставалась. Княгиня подарила мне её на мою пятнадцатую весну. Оберег быстро согрелся от тепла ладони, и я вознесла молитву Макоши.

— Князь вчера скоморохов на двор пустил, — негромко сказала Живана. — Бояре поговаривают, что поскорбит ещё немного по княгине Лучезаре да новую жену себе выберет. Та ещё ему наследников нарожает.

Ждана замолчала, а я почувствовала, как внутри сильнее саднить стало. Я понимала, что такова жизнь князя, но принять это было сложно. Теперь у бояр, у которых были дочери, было целых две возможности породниться с княжеской семьёй — не только через княжича Идана, но и через самого князя Земислава. Сам он не стар был, сороковой весны ещё не было, собой недурен, силён как медведь.

— А ещё я слышала… — тихо, почти у моего уха проговорила Живана, и я напряглась, — что Горислав из Радимичей свататься к тебе собрался. Они с отцом сегодня ночью приехали из Ратичи. И что пока договорятся тихо, а объявят уже после сорокового дня, как душа княгини окончательно уйдёт в Навь.

В животе у меня от новости такой стало пусто и холодно. Я не хотела замуж сейчас, рано было ещё. А тем более за Горислава из Радимичей. Грубый он, злой на вид вечно, а лицо с одной стороны ожогом обезображено — видела его трижды, когда они приезжали к князю отчитываться, как идёт защита княжества Седовского на южной границе у Седогорья.

— Не хочешь за него, Дарьяна? — прошептала Живана, скрепляя мне косу шерстяной нитью.

— Не хочу, — выдохнула я, ощущая, как сердце сжалось. К странному ночному предчувствию добавилось теперь ещё и это переживание.

— Поговори с князем сама. Он ведь не обижал тебя никогда, к княгине чутко прислушивался всегда. Он помнит, как Лучезара любила тебя. И князь всё же не Идан…

Я вздрогнула. Одно только имя княжича запускало по телу колючие мурашки, а горло сдавливало. Может, выйти за Горислава и скорее уехать отсюда — не такая уж и плохая идея?

Только бы эти чёрные глаза не прожигали меня своей ненавистью.

Закончив, мы с Живаной отправились в горницу на завтрак. Женский стол располагался ближе к печи, и мне уже поставили миску с кашей с молоком и мёдом. За мужским столом было пусто, а поварята убирали остатки — князь и княжич уже поели.

Аппетита совсем не было, но Милада заставила меня съесть всё до последней крошки, ещё и тёплый квас весь выпить. Я зыркнула на неё сердито, но, надо признать, почувствовала себя куда лучше.

После я и Живана отправились в другую горницу, где уже сидели ключница, Милада, бывшая нянька княжича Лада и другие прислужницы. Они тихо напевали обрядовую песню и пряли.

Я села у окна и тоже потянула нить. Рукоделие было не самым моим любимым делом, но каждая женщина должна была уметь это делать. К тому же, княгиня Лучезара говорила, что оно учит терпению и точности в делах.

Но едва я скрутила пальцами нить, как снаружи послышался громкий мужской смех. Окно было распахнуто, и я увидела, как на дворе, ближе к конюшням, друг напротив друга, обнажив тренировочные мечи, встали Горислав и княжич Идан.

Глава 5

— Ребята, все подходим ко мне! — Я подняла правую руку, давая детям ориентир, а сама взглядом посчитала их, чтобы ещё раз убедиться, все ли вышли из автобуса.

Я обожала возить детей на экскурсии, но, бесспорно, это было весьма нервное мероприятие. Но так или иначе, это входило в мои прямые обязанности как педагога-организатора.

— Дарья Ивановна, мама спрашивает, до скольки экскурсия, — послышалось из жужжащей, словно улей, толпы детей.

— А мы пойдём за бургерами?

— А правда, что тем, кто поехал на экскурсию, в школу идти завтра не нужно?

— Это ещё что за новости? — рассмеялась моя коллега Мария Витальевна, с которой мы вместе руководили поездкой — классная руководительница восьмого “А”, из учеников которого и состояла в основном экскурсионная группа. — Блинов, тебе только бы школу прогулять!

— Неправда, Мария Витальевна!

Немного угомонив детей, мы выстроили их в более менее стройный отряд и повели к музею. На входе нам по списку выдали двадцать пять билетов с указанием времени экскурсии и изображением терема и воина в плаще, подбитом мехом.

— Так, соблюдаем тишину, ребята! — К нам подошла невысокая женщина средних лет, одетая в длинное белое платье, подпоясанное красным поясом. — Я ваш экскурсовод — Марина Валерьевна. Добро пожаловать в музей славянской культуры. Прошу внимательно слушать меня и не перебивать! Если у вас будут возникать вопросы, то вы сможете задавать их после каждой локации музея, когда я закончу говорить. Всё понятно?

Дети прокричали шумное “да-а-а-а”, и экскурсовод кивнула идти внутрь за ней. Мы же с Марией Витальевной встали сзади колонны детей. Я тоже настроилась с интересом слушать, что будет рассказывать Марина Валерьевна.

Нас повели по залам. Первым был зал с картинами и книгами. Экскурсовод рассказывала, чьему перу принадлежали эти полотна, но имён художников я не запомнила. Я всматривалась в то, что на них было изображено. Суровые лица, знакомые картины быта Древней Руси и уже более близкого к нам времени.

На одной из них был изображён высокий терем, охваченный огнём. Это явно были богатые хоромы, даже не боярские. Наверное, княжеские. Огонь охватил всю постройку, и было понятно, что от терема не останется и щепки. Всё сгорит в пепел.

Я почему-то так залипла на этой картине, что пришлось проморгаться, потому что огонь казался словно 3-D — живым. В какой-то момент мне даже почудилось, что пахнет горелым деревом.

— Вот так выглядела изба крестьянина в одиннадцатом-двенадцатом веках, — экскурсовод повела нас в небольшую комнату, куда дети набились плотно, словно шпроты в банку.

Экспонатов было много. Тут были и расписные прялки, полотенца, глиняная и берестяная посуда, старинные гусли, свирели, жалейки, гудки. К потолку была подвешена люлька. И, конечно, тот самый, особый музейный запах.

Марина Валерьевна оказалась отличным экскурсоводом, и дети слушали её с интересом. Мы с коллегой тоже.

— А эта комната — реконструкция светлицы княжеского терема девятого века, — начала свой рассказ она, переведя группу к следующей локации.

В отличие от “крестьянской избы” тут убранство было куда богаче. В стеклянных шкафах стояли восковые фигуры мужчин, женщин и детей того времени, демонстрирующих одежду того периода. Мужчина-воин в кольчуге, плаще и шлеме, рядом женщина в синей тунике с длинными руками и пурпурном плаще с вышивкой золотой нитью, на голове покрывало, обрамляющее лицо и спадающее на плечи, украшенное венцом с колтами. За соседним стеклом девушка в светлом льняном платье с красной оторочкой и таким же красным с золотом очельем на голове.

Экскурсовод продолжила показывать элементы быта зажиточных славян того периода, а я почувствовала себя странно. Возможно, тут мало было кислорода — сквозная вентиляция могла навредить экспонатам, а посетителей было много. Нас всех вместе с детьми было почти тридцать человек.

Я зажмурилась и потёрла виски. Голова кружилась, и мне снова почудился запах гари.

— Ничего не горит? — тихо спросила я коллегу, которая тоже очень внимательно слушала экскурсовода.

— Да нет, — та пожала плечами. — Я ничего не чувствую.

— А это у нас особые экспонаты, ребята! — сказала Марина Валерьевна, подводя группу к стеклянным стеллажам. — Как вы знаете, до принятия христианства в десятом веке, славяне были язычниками. И вот перед вами уменьшенные фигурки древнеславянских идолов, изображающих богов, в которых верили и которым поклонялись славяне.

Я тоже подошла к стеллажу. Под стеклом лежали несколько деревянных и каменных фигурок размером с кухонную скалку. Я снова почувствовала боль и давление в висках. Пульс сбился, заставив сделать резкий вдох и закашляться так, будто мне нечем было дышать.

— Даш, ты как? — Мария осторожно тронула меня за локоть.

— В порядке, — кивнула я, потому что дурнота резко отпустила. Ну точно тут воздуха мало было. Или, может, мне действительно стоило сходить к врачу. Аська, конечно, скажет, что я опять накручиваю, но всё же странные вещи происходят со мной. Лучше убедиться, что всё в порядке.

— Конечно, это восстановленные по рисункам фигурки, имитация, но между прочим, ребята, вот этот фрагмент — осколок самого настоящего идола, найденного при раскопках! Историки предполагают возраст примерно седьмой-девятый век, найден этот фрагмент был на территории княжества Седовского*, существовавшего с шестого по четырнадцатый век.

Мало кто из детей оценил особенное происхождение небольшого осколка камня с линиями сохранившегося орнамента, но меня этот фрагмент тянул со странной, непреодолимой силой. Мне хотелось не переставая смотреть на него и даже коснуться.

— Чертовщина какая-то, — я вздрогнула и отшатнулась от стеллажа. И снова почувствовала запах гари…