Марина Рисоль – Потерянная княжна (страница 4)

Глава 6

Оба были без кольчуг. Горислав остался в кафтане, Идан же свой сбросил и засучил рукава льняной рубахи выше локтей. Тёмные, как смоль, волосы княжича были растрёпаны, брови нахмурены.

С Гориславом они не сказать, что были друзьями, но Ридимичи были верными князю вельможами и стойко удерживали южные рубежи княжества Седовского вдоль Седогорья, откуда часто приходили кочевые племена яровитов — степняков на быстрых невысоких конях. Они грабили деревни, убивали жителей. Когда Ратич, город-крепость вдоль гор, возглавил по наказу князя Земислава отец Горислава — Богдан Радимич, то уже через пять вёсен жители юга выдохнули с облегчением. Набегов степняков стало в разы меньше, дороги вдоль гор стали безопаснее, а весь юг теперь богател, потому что торговля расцветала.

Богдан был верен князю Земиславу, и даже когда князь Чернограда, с которым у Седовского княжества хоть и мир, но очень шаткий, хотел подкупить его, предлагая удельные земли куда больше и дочь свою в жёны, Богдан отказался.

Идан и Горислав не раз в походах бились плечом к плечу. И княгиня говорила, что друзьями были, но три весны назад между ними словно чёрная кошка пробежала.

Горислав и Идан обменялись возгласами и скрестили мечи. Дружинники, обступив их с двух сторон, громко что-то выкрикивали и аплодировали.

Я же почувствовала, как в животе что-то сжалось, а руки остановились, перестав прясть. Замерли на нитке, что провисла. Сама не поняла почему, ведь подобные состязания были обычным делом.

Да и с чего бы мне было тревожиться?

Но, наверное, всё же пугали меня слова Живаны. Горислав пугал меня.

Некоторые в пряльне, особенно девки, тоже перестали прясть и стали украдкой поглядывать в окно. Смотрели они в основном на княжича Идана, а у некоторых тут же вспыхнул румянец на щеках.

Немудрено, ведь почти все девки во дворе заглядывались на него. Княжич был красив и мужественен, улыбался редко, но если улыбался… А многие и от его взгляда сурового трепетали, то бледнея, то краснея.

Но то, как Идан смотрел на меня… Это была не просто его привычная суровость. Это была леденящая душу ненависть. И я уже давно перестала пытаться понять, чем именно я её вызывала.

Живана и Милада сочувствовали мне. Нянька часто вздыхала, когда я, зарёванная после встреч с ним во дворе, вбегала в свою светлицу.

Тренировочный бой длился долго. Ни Горислав, ни Идан не уступали друг другу в силе и ловкости. Со стороны их бой был похож на странный смертоносный танец, где они то уклонялись, то пригибались, то делали выпады.

В пряльне раздались резкие выдохи, когда меч Горислава скользнул по плечу княжича, и рукав рубахи тут же окрасился в алый цвет. Я поймала себя на том, что тоже задержала дыхание, а нить на пальце натянула так, что та врезалась в кожу до боли.

Идан же, бросив короткий взгляд на раненое плечо, только удвоил или даже утроил силу, атакуя Радимича. И вот после двух выпадов и подсечки, Горислав оказался на земле, а меч Идана концом своим коснулся горла соперника.

На секунду все замерли. Дружинники тоже замолчали. Мечи были хоть и тренировочные, но убить ими можно было. И на секунду у меня возникла мысль, что именно это Идан и сделает, потому что взгляд его пылал яростью такой, которой обычно не видать в дружеских тренировочных боях.

Но уже через мгновение он убрал меч и отошёл, и даже руки Гориславу не подал.

— Княжич явно не в духе сегодня, — прошептала Живана, склонившись ко мне. — Ой, Дарьяна! Смотри, у тебя кровь!

Я опустила глаза и с удивлением обнаружила, что мой палец и нитка испачканы кровью.

— Порезалась, — пробормотала я и отложила пряжу.

Пообедав рыбной похлёбкой и творогом, мы с Живаной отправились складывать сушёную мяту и чабрец в холщёвые мешочки. Все переплели нитью и передали жене лекаря.

Вечером в большом зале ужин накрывали поварята на десятерых. Богдан Радимич с сыном и дружиной должны были уехать утром, пировать князю не хотелось, он всё ещё скорбел по жене, но накормить ближайшего соратника был обязан с почестями.

Я же, затолкав в рот сыр и запив квасом под пристальным сердитым взглядом Милады, отправилась к себе.

— С голоду помрет скоро, светится вся уже, — сетовала мне в спину нянька, провожая, но я её не слушала. Все мои мысли были заняты возможным разговором Богдана и князя о судьбе его сына и моей…

Внутри всё холодело и поджималось, кровь стучала в висках. Мне хотелось броситься к князю, упасть ему в ноги и умолять не отдавать меня Гориславу, позволить пожить тут ещё хотя бы три весны.

Но князь с гостями уже был в праздных палатах, а туда я и не подумала бы сунуться.

Вечером меня снова знобило, словно в лихорадке, но лоб не казался горячим. Я натянула на себя одеяло из овечьих шкур, закуталась вся в него, поджав ноги, но согреться не получилось. Зубы стучали, выбивая странную ломанную мелодию, а по плечам бежали мурашки.

Провертевшись с боку на бок, пока луна встала высоко, я всё же провалилась в сон.

Разбудил же меня запах удушливого, едкого дыма и крики, доносящиеся с улицы.

Княжеский терем горел.

Глава 7

Я откинула одеяло и вскочила на ноги. В горле бился удушливый страх, сердце стучало так гулко, что бой его отдавался во всём теле.

Я бросилась к окну, дёрнула ставни и всмотрелась через хрусталь*. Разглядеть смогла только тьму и рыжее зарево.

Отперев щеколду, я толкнул раму, распахивая окно, и охнула.

Всё ещё была ночь. Но двор был виден как днём из-за огня, что охватил его. Конюшни, скотный и птичий дворы были охвачены пламенем полностью. Амбары и охотничьи лабазы — тоже.

Как и часть самого княжеского терема…

Едкий дым пахнул в лицо вместе с прохладой ночи. Крики людей, ржание лошадей, вопли со скотного двора — всё смешалось в страшный гул.

— Батюшки… — прошептала я, ощущая, как моё горло сводит.

Я бросилась к двери прямо в нательной рубашке. Едва распахнула её, в лицо ударило жаром и дымом.

Огонь был ближе, чем мне показалось!

Я бросилась по коридорам терема в непроглядной тьме, потому что на стенах не горело ни одной лучины. Но я знала путь, поэтому передвигаться получалось быстро. Ровно до того момента, как наткнулась на что-то на полу. Перецепившись, я упала, едва успев вытянуть перед собою руки.

— Ох! — резко выдохнула, приземлившись на ладони, которые тут же обожгло болью.

Ощупав руками пол, я наткнулась на то, через что перецепилась.

Это был человек.

— Эй! Кто это? — я потрясла его, схватив за одежду.

Но в ответ мне была только тишина.

Я пошарила руками и наткнулась на руку, которая была… холодной!

Вскрикнув, я отдёрнула свои руки. Внутри всё скрутило, пульсация в висках усилилась.

Нужно было бежать дальше! Спасаться от этого едкого дыма!

Я поднялась на ноги и нащупала стену. Из-за падения понимание, где я и куда бежать в сторону лестницы, стёрлось. Всё в голове будто перемешалось.

Но внезапно я услышала отдалённые крики. Кажется, это был голос княжича!

— Идан… — прошептала я, продолжая бежать. — Идан!

Я несколько раз позвала княжича, но горло начинало саднить. Горечь обжигала и заставляла кашлять. В груди горело.

Но я всё же смогла выбраться к лестнице!

Здесь уже тьма отступила, но место её заняли отблески пламени, что пожирали княжеский терем сажень за саженем**.

Мои ноги дрожали. Я уже едва их могла передвигать, крепко держась за перила лестницы, потому что в груди болело и жгло.

Я видела, как пламя поползло вверх по длинным наоконникам к верхним окнам большой палаты. От дыма и жара слезились глаза. Голову застилал туман, в висках скребло.

— Идан… — успела прошептать я, а следующий вдох уже сделать не смогла, успев ощутить вспышку боли в плече, когда повалилась на ступени. Но и эта боль утонула во тьме…

…

— Даша! — Мария Витальевна трясла меня за руку. — Ты вся бледная. Может, выйдешь на улицу?

— Да ну, а дети… я… — я мотнула головой и сглотнула вязкую слюну.

— Ну здесь я, присмотрю. Первый раз, что ли. Выйди на воздух.

— Хорошо, спасибо, — я благодарно кивнула коллеге и медленно пошла к выходу.

В переднем зале мой взгляд снова упал на картину с горящим теремом. И она снова показалась мне такой живой, словно изображённое я видела не на холсте, а в реальности смотрела в окно, наблюдая, как пламя пожирает деревянные постройки. И снова, кажется, почувствовала запах гари.