Марина Рисоль – Потерянная княжна (страница 2)
У меня же от слёз жгло щёки — домовина княгини Лучезары ещё горела, медленно отдаляясь от берега по водам Седи, унося её дух навстречу Морене.
Её любил весь двор. Она была доброй, никогда не кричала на слуг, никого не наказывала. Было ощущение, что вместе с ней с княжеского двора ушёл весь свет. И последний луч надежды на то, что ненависть Идана ко мне хоть немного когда-нибудь остынет.
Но было понятно, что всё станет только хуже. Княжич и так меня ненавидел, а теперь ещё и винил в смерти княгини, считая, что это я принесла несчастья в их семью.
— Дарьяна, — позвал знакомый женский голос, и руки коснулись тёплые пальцы моей прислужницы. — Тебе лучше вернуться в свои покои.
…
Дарьяна.
Дарьяна!
Я судорожно втянула воздух, испуганно озираясь. Я снова была на школьной лестнице среди стремянок и ведёр с побелкой. Сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку.
За грудиной жгло. В горле клубилась горечь утраты, тоска сжимала внутренности. Я так отчётливо ощущала чужие эмоции, что это пугало.
Но… как я могла это ощущать?
Что вообще со мной происходило?
Ладно во сне, но… сейчас?
Как будто моё сознание отключилось на какое-то время.
Но самым пугающим было то, что отметины на плече горели и пульсировали.
Глава 3.
— Не вижу ничего необычного, — Ася нахмурилась и ещё раз надавила на отметины на плече. — Это точно не геморрагическая сыпь, так что можно не бояться. Обычный синяк.
Моя подруга детства сдёрнула перчатки и бросила их в урну.
— Возьми вот этот гель, так синяк пройдёт быстрее.
— Ась, — я одёрнула рукав. — Дело не в том, когда оно пройдёт, а в том, что я понятия не имею, откуда он взялся. Может, с сосудами что-то не так?
— Опять ты со своей ипохондрией, Даш, — Ася закатила глаза и придвинула к себе стопку медицинских карт. — Ну может, кто ухватил тебя? Или кто-то из этих бешеных семиклассников в коридоре врезался? Может, Влад?
— Я не видела его уже месяц, — я поджала губы. Ни вспоминать, ни думать об этом предателе мне вообще не хотелось.
— Ну если тебе так тревожно, сдай анализы на свёртываемость. Но я не думаю, признаться, что у тебя проблемы. Тут же явно механическое повреждение.
— Ладно, — я встала и взяла со спинки стула свою сумку. Через две минуты должен был прозвенеть звонок, а Асе пора было идти в третий “Б” на контроль педикулёза. Там уже третий случай за четверть всплывал. Я в их класс на репетиции входила только с собранными в пучок волосами. — Пошла я, завтра экскурсия, надо ещё раз классным руководителям напомнить, чтобы родителям в чаты сбросили нужную информацию.
Про свои странные сны и недавнее “выключение” на лестнице я Асе говорить не стала. Снова всё спихнёт на стресс и начнёт отправлять меня к психологу.
Нет у меня ни времени, ни желания по психологам ходить сейчас…
Домой с работы я пришла уже почти в семь. В последний раз ела в два часа дня в школьной столовой, а питательностью там еда не отличается, поэтому едва переоделась в домашние штаны и футболку, сразу нырнула в холодильник. Из готовой еды — только позавчерашний суп, который я сварила лишь под маминым давлением по телефону. Она у меня супами и лечила, и кормила, и травмы детские наносила, заставляя всенепременно съедать всю тарелку.
В итоге я соорудила шакшуку, отрезала себе пару кусочков сыра, а к сыру решила налить бокал вина. Не самый хороший способ расслабиться, но мне хотелось упасть прямо в девять вечера и проспать до утра без задних ног без пробуждений и сновидений.
Стоило мне подумать про сновидения, я вздрогнула и снова ощутила покалывание в плече.
Ну глупость же. И правда стрессовое, наверное. Ведь пока я не думала об этом, то ничего и не ощущала.
Надо, что ли, хотя бы кошку себе завести, чтобы не чувствовать себя такой одинокой. Мне, конечно, всего двадцать пять, рано ещё кошачий питомник разводить, но одну-то можно? Я давно хотела, да Влад всё против был. То шерсть ему неприятна, то запах из лотка.
Кстати, это не обязательно должен быть котёнок же. Возиться с ним с моим графиком мне некогда. А вот взрослую кошечку можно и взять, как раз приблудившуюся видела у подъезда — чёрную, красивую, с огромными зелёными глазами. Она так смотрела на меня, словно и просила: забери меня!
Сжав ножку бокала в пальцах, я подошла к окну и отодвинула занавеску, посмотрев на улицу. Жила я на первом этаже, и окна мои как раз выходили на приподъездную площадку.
Я даже вздрогнула, увидев ту же кошку, словно копилка, восседавшую на лавке. Она смотрела в мою сторону. Чётко на меня, словно ждала, пока я подойду к окну.
Да, пожалуй, завтра и заберу её — решила я.
Допив вино, я ополоснула бокал и вымыла тарелку. Отпарила себе на завтра брюки и пуловер, повесила на плечики и оставила на открытой стойке-вешалке. А потом забралась под одеяло, клятвенно обещая себе, что не стану сёрфить в интернете, а сразу поставлю будильник и отложу смартфон.
Так просто всё, конечно, не получилось. Я обнаружила пропущенный час назад от Влада и разнервничалась. Этот подонок, предавший меня за месяц до свадьбы, не имел права даже пытаться со мною связаться!
Но я уже прошла ту стадию, когда хочется перезвонить и наорать. Просто смахнула список вызовов и полезла в ленту соцсети, чтобы забить мозг цифровым мусором и не позволить ему раскручивать болезненные мысли.
А когда всё же решила отложить телефон, ощутила, как под рёбрами ворочается тревога. Тёмный неприятный сгусток саднил и давил и… словно мне не принадлежал. Он казался и чужеродным, и сросшимся со мной одновременно.
…
— Отец! — послышался возмущённый, едва сдерживаемый от гнева, голос Идана, и я замерла, не решаясь постучать в приоткрытую переднюю князя. — Ты не понимаешь! Её гнать нужно со двора!
— Сын мой, смерть твоей матушки всем далась тяжело. Я понимаю твоё горе, но изволь хотя бы раз объясниться, что такого дурного тебе сделала Дарьяна, что ты пылаешь к ней такой лютой ненавистью?
Я не видела князя Земислава и княжича, но даже тут, стоя в коридоре, чувствовала волну жгучей ненависти, исходящей от Идана. Но если раньше это меня обижало и расстраивало, то сейчас, без покровительства княгини, становилось страшно.
Я и пришла к князю за судьбу свою просить. Узнать, чего ждать мне. Мне уже исполнилось восемнадцать, как раз за несколько дней перед кончиной княгини. Она говорила, что скоро князь выберет мне мужа.
Замуж я не хотела. По крайней мере сейчас. И намеревалась просить князя позволить мне ещё пожить при его дворе в Седове.
Пригодилась бы я тут. Хоть на кухне, хоть в ткацкой. Мне почестей не надо, знаю я, что не княжеских кровей.
Откуда сама была родом — не помню. Помню только имя и что восемь вёсен я прожила. Крики ещё помню и запах гари. Пожар… Потом очнулась в княжеской повозке, а память словно стёрли. Привёз меня князь ко двору своему, но на воспитание не крестьянам отдал или дворовым, а в семью принял, и растила меня княгиня словно родную дочь. Учили меня учителя — грамоте, письму, математике, риторике и скандинавскому.
Была бы жива княгиня, уверена я, отдали бы замуж за вельможу.
А теперь… Оставалось Макошь славить и просить её о судьбе.
— Потому что это она виновата в бедах наших, отец! — Я слышала шаги, уверена была, что это Идан мерил нервно переднюю князя. — И матушку тоже она досуха выпила!
Что он такое говорил! Я уважала и любила княгиню Лучезару! Руки ей целовала за доброе отношение!
— Не гневи богов, сын! — громогласно сказал Земислав.
— Гневаются они, отец, с тех самых пор, как ты привёл ко двору эту приживалку! Сам знаешь, что волхвы сказали…
…
Меня выбросило из сна, словно из мутной, тёмной воды. Я сделала глубокий судорожный вдох, ощущая, как сердце зашлось в неровном быстром ритме.
Я снова чувствовала в мельчайших оттенках каждую эмоцию Дарьяны. Её испуг, страх, непонимание…
На часах было четыре утра.
Глава 4.
Спала я сегодня плохо. Половину ночи провертелась и уснула уже когда небо стало бледнеть. То жарко мне было, то холодно. Я то натягивала овечью шкуру до самого носа, то сталкивала ногами. Казалось, что в теле зарождался жар, будто болезнь решила одолеть меня, но тело моё с хворью справилось, и утром я проснулась хоть и уставшая, словно весь день на лошади скакала, но без жара. Рубаха, правда, мокрая была вся, а волосы прилипли к шее.
— Вставай, Дарьяна, ты сегодня долго лежебочишь, — проговорила негромко Милада — моя нянька. — Не заболела часом?
— Не знаю, — я села на лежанке, откинув овечью шкуру, в которую всё же закуталась под утро, и потёрла глаза. Голова казалась тяжёлой, в висках монотонно гудело.
В любом случае, вставать нужно было. Водонос принёс воду, и Милада поставила чашу на стол. Я задержала дыхание, и плеснула в лицо ледяной воды дважды, прежде чем утреннее марево немного сошло.
— Глаза красные, смотри какие, лицо опухло, — покачала головой Милада. — Опять по княгине рыдала?
Было дело. Прошло уже несколько недель, как её тело предали огню и водам Седи, но я всё равно каждую ночь думала о её доброй улыбке и тёплой ладони, что так нежно касалась моих волос. Но няньке я говорить не стала, только плечами пожала.
В мою светлицу вбежала запыхавшаяся Живана — моя прислужница. Она была чуть младше меня, княгиня Лучезара приставила её ко мне четыре весны назад. С тех пор мы очень подружились.