Тебя океан ночной…
Нарисуй, как страдает душа
Твоя без любви!
На песке рисовал художник
Уходящие вдаль следы…
В пустоте одичавший носился крик,
От скалы отражался и берегов реки,
От струны контрабаса отскочил,
Долетел до луны,
И до самой далёкой звезды долетел – почти.
Он летал, как футбольный мяч,
Отражаясь от стен,
От людской молвы отражаясь
И суеты…
Он искал утешений в утробе толпы,
Но не слышали люди —
Были слепоглухонемы.
И гудел в резонансе мир
В такт ворчащей луны,
От закрытых дверей
И ослепших зеркал
Расползалися тени.
Дикий крик, что носился,
Внезапно затих.
Только эхо
Металось привычно
По склонам ущелий…
Кому–то улыбается светло
Сегодня утро. А кому–то се́ро…
И солнце есть, и, кажется, тепло,
Но в голове до этого нет дела.
В одно окно смотреть и видеть всё не так…
И падают осенние контексты
Кому–то в бровь, кому–то за глаза,
Вытягивая разные подтексты.
А утро улыбается светло,
На небе солнце, и луна, и звёзды.
Всё это было, будет, и ничто
Не изменить! Меняется лишь время…
Я когда–то летала над Землёй по ночам,
Бесконечно наивная, молодая.
По утрам я прятала крылья тщательно в чемодан
И шагала по улицам, беспричинно счастливая.
На работе была врачом, а с любимым – желанной,
Только вот однажды вернулась домой одна
И забыла про крылья.
По ночам я уже падала вниз и просыпалась от страха,
И я верила, что летать, как птица, – это каприз!
И я стала жеманной.
Как другие, пыталась ходить. И училась по–новому.
Только чтобы не вспоминать, как мне было
Не холодно…
Но однажды, когда темно было
Особенно,
Я вспомнила, про чемодан и крылья свои
Надломленные…
И я полетела, не пряча больше
Длинные волосы,
И мне улыбались одобрительно снизу
Королевские лотосы.
А утром, укрывшись крылом,
Я заснула…
И снилось мне, что падаю вниз…
Но поднимаюсь – снова и снова!
Звучал в душе моей орган
