Марина Овчинникова – Тени Пусана (страница 2)

В это утро подруга влетела в кофейню, схватила Юн А под руку, быстро, почти неразборчиво произнесла “пойдем скорее, ты должна это увидеть” и потащила её на выход.

— Что случилось? — недовольно прошипела Юн А.

— Тише! Сейчас всё увидишь, — громким шепотом ответила Ха-Ри.

Они зашли за угол кофейни и осторожно выглянули. На заднем дворике стоял Ли Чжун, их одноклассник, постоянно краснеющий как помидор. Он что-то репетировал и, по выражению его лица, это что-то было крайне важным. Ха-Ри поднесла указательный палец к губам, прося подругу ничего не говорить. Юн А уступила и решила прислушаться к тому, что именно их вечно смущающийся одноклассник репетирует.

До девушек донеслись неуверенные обрывки фраз: “Юн А, я хотел сказать тебе что-то важное”. Затем: “нет, не так”. И более уверенное: “Юн А, я хочу признаться тебе в чувствах!”

Ха-Ри затряслась в молчаливом смехе, глядя на панику на лице подруги. Юн А в ужасе повернулась к ней.

— Ты что творишь, пошли отсюда! — прошипела Юн А.

— Подожди, давай послушаем ещё, — умоляюще ответила другая.

Ли Чжун, не подозревая о затаившихся зрителях, достал из кармана горсть конфет.

— Юн А… будь моей! — громко произнес он и снова раздраженно вздохнул, — Нет, не то.

Он вскочил и кинул горсть конфет в мусорку. Они звонко разлетелись в разные стороны. Он растерянно оглянулся, и тут на его лице застыла паника: он увидел подслушивающих одноклассниц.

— Ч...что вы тут делаете?! — рассерженно воскликнул он.

— Да мы так, за кофе зашли… — пролепетала Юн А.

Неловкую тишину прервала Ха-Ри, она стала медленно хлопать в ладоши.

— Ли Чжун, в следующий раз, когда будешь репетировать признание в любви моей подруге, постарайся делать это дома, а не на заднем дворе её любимой кофейни, — насмешливо, медленно растягивая слова, проговорила рыжая.

— Ха-Ри! — серьёзным тоном одернула Юн А подругу.

Ли Чжун что—то невнятно пробормотал и бросился в сторону школы. Его красные от смущения щеки и стоявшие в глазах слезы были заметны каждому прохожему, что удивленно отшатывались, при виде бегущего парня.

Ха-Ри весело засмеялась, чем заставила Юн А покраснеть в очередной раз и с осуждением посмотрела на подругу.

— Прекрати, Ха—ри. Он же теперь меня возненавидит, — растерянно сказала она, — и вообще, это было жестоко.

— Перестань уже, всё будет нормально. Ли Чжун чуттэга опта*, ничего он тебе не сделает.

— А… а он правда хотел, чтобы я стала его девушкой за горсть конфет? — растеряно спросила брюнетка.

Ха-Ри снова заразительно засмеялась, но в этот раз подруга присоединилась к ней.

К школе они подошли за минуту до того, как прозвенел звонок. В классе Ли Чжун демонстративно отвернул свое красное лицо в противоположную от подруг сторону, на что рыжеволосая захихикала.

Уроки проходили обычно и на удивление спокойно, время как всегда тянулось ужасающе медленно. В обеденный перерыв девушки пошли на школьный дворик, где достали свои панчаны и обменялись их половинками. Так они делали с самого детства, потому что Ха-Ри была в восторге от кулинарных навыков мамы Юн А.

— Блин, твоя мама превзошла себя этими пибимпабами, что она туда добавила?

— Новые специи, которые разработала в ресторане пару дней назад. Она теперь добавляет их почти во все блюда. В пятницу я еле уговорила не добавлять её их в чапсальтток**.

Ха-Ри хихикнула в привычной манере и принялась за еду, а Юн А оглядела внутренний двор. Всё было привычно, ученики неторопливо разговаривали, некоторые двигались в столовую, а другие сидели на лавках, показывая друг другу что-то на телефонах. Но всё-таки что-то было не так. У Юн А на душе скребли кошки, и эти кошки были не такие милые, как Маки.

Оглядевшись ещё раз, взгляд Юн А зацепился за уже знакомую, но новую для этого места, фигуру. Это был вчерашний незнакомец. “Ну конечно! Вот, что с ним было не так, он одет в форму нашей школы”. Девушка удивилась собственной рассеянности, обычно она сразу подмечала детали.

Юноша, кажется, её не замечал, так что в этот раз Юн А смогла его рассмотреть. Высокий, с темными растрепанными волосами и расстегнутым пиджаком. На плече небрежно свисал портфель, а сам он откинулся спиной на ближайшую стену. Юноша вел себя отстраненно, будто происходящее вокруг его не касалось. При этом острые скулы и густые брови были напряжены, молодой человек казался холодным и сосредоточенным.

— Юн А! — воскликнула Ха-Ри.

— Что?

— Я зову тебя уже минут десять, засмотрелась на новенького красавчика?

— Нет!

— А я говорю, да, — лукаво улыбнулась подруга.

*Чуттэга опта — нет стержня.

**Чапсальтток — десерт из теста на муке из клейкого риса, готовится на пару.

— А кто это вообще? — проигнорировав веселое настроение собеседницы спросила Юн А.

— Перевелся неделю назад к нам в школу, кажется, из этого… Как его… А, из Сувона.

— Ого, так далеко?

— Ага, как же его зовут… Мне говорила блондинка из параллельного... Сейчас вспомню… Пак Минджун.

— Нежный и приветливый*? Я бы так не сказала.

— Да, говорят, что он не общается ни с кем из своего класса... Ой, урок скоро начнется, пойдем?

— Да, только загляну в уборную, иди без меня

“Значит, Пак Минджун… Это его я видела вчера вечером и этим утром. И это явно был не сон. Как странно…”

Юн А зашла в уборную и посмотрела на себя в зеркало.

Всё вокруг резко стало серым, появился густой туман и окна покрылись инеем. “Что происходит?” — Юна А огляделась, свет как будто разом выключили, стало холодно, её дыхание стало тяжелым, словно ей что-то мешало. Тревога стала подниматься в сердце девушки, она снова посмотрела в зеркало и увидела за своей спиной отца.

Перед глазами появились воспоминания. Воспоминания, что она так отчаянно пыталась забыть.

Это было на следующий день после шестого дня рождения Юн А. Отец, постоянно улыбающийся и так сильно любящий свою семью, чтобы дать жене отдохнуть от дочери с неиссякаемой энергией, взял малышку с собой посмотреть на водные фонари.

Каждый год горожане отпускали в море фонари, отдавая дань уважения Имуги, морскому духу, похожему на дракона. Считалось, что он помогает горожанам исполнять свои мечты, достигать целей, оставаться упорными и трудолюбивыми. Каждый фонарик символизировал мечту запустившего.

В тот вечер сотни фонарей плыли сквозь туман глубоко в море, прохладный ветер трепал полосы отца и он, улыбаясь, смотрел на завороженную зрелищем дочь. В её глазах отражались горящие фонари.

Малышка дернула отца за теплую руку и показала в сторону берега:

— Ппа**, там фонарик зацепился за ветку. Значит, чужая мечта не сбудется?

— Ну почему же, сейчас мы поможем чьей-то мечте сбыться. Постой пока здесь, — ещё раз улыбнувшись наивной девочке, мужчина подошел к берегу чтобы отцепить фонарик от ветки.

И тут отец, словно чем-то завороженные шагнул ближе к воде.

— Пап! Ты куда? — крикнула Юн А

Но отец не отвечал и упорно продолжал идти вперед. Юн А хотела было броситься к нему, как вдруг из воды показались костлявые бледные руки с длинными, будто сломанными пальцами.

Юн А испугалась, но всё-таки подбежала к отцу и схватила его край шершавой рубашки, старалась потянуть назад. Она чувствовала запах ила и чего-то

*Минджун означает нежный и приветливый.

**Ппа — так в Южной Корее дети ласково называют отца.

неприятного, чужеродного, она понимала, что этого не должно здесь быть.

Все попытки вернуть ппа были безрезультатными, отец упрямо шел в воду. Рубашка выскользнула из рук девочки, и она упала на спину.

— Папа! Папа! — снова позвала Юн А, но её голос растворился в тумане.

Жуткие руки вытянулись вперед и обвили шею мужчины, послышался сдавленный вздох. Море закипело, воздух наполнился запахом раскаленного железа, а небо, будто вспыхнуло красным. С огромной скоростью чужие руки потянули мужчину в воду и через секунду от него не осталось и следа. Пропал и неестественный запах.

Юн А нашли потрясенную, сидящую у воды и неотрывно смотрящую на неё. Никто не поверил рассказу малышки, все решили, что отец утонул, а её воображение дорисовало устрашающую картину.

В этот день Юн А поняла, что некоторые мечты не плывут над морем, а тонут в нём.