Марина Овчинникова – Тени Пусана (страница 4)

— Моё имя Ким Бом Гю, рад приветствовать вас в моей лавке. Осмотритесь, если что-то заинтересует, обращайтесь.

Девушки поблагодарили мужчину и двинулись в глубь. Они рассматривали старинные фолианты и новые, совсем тонкие книги. Юн А нашла “Площадь”, которую читали в этом семестре на дополнительных занятиях по литературе. Этот экземпляр был очень старым, а развернув обложку, она увидела автограф самого автора. У девушки перехватило дыхание.

Подруги побродили по магазину, но не нашли что-то, что захотели бы купить. Они чувствовали себя в лавке как в старинном музее.

— Если вы не нашли ничего сами, то позвольте предложить вам книги, которые вам точно понравятся и пригодятся, — обратился к ним хозяин.

— Господин, но как вы будете предлагать нам книги, если вы не знаете, что мы читаем? — спросила Юн А.

— Видите ли, госпожа, долгие годы работы с литературой и людьми учат видеть предпочтения, желания и проблемы посетителей. Раньше “Фонарь и книга” находился в Сувоне. Ещё никто не выходил отсюда без своей книги, — лукаво улыбнулся старец, — за вами есть стол с чаем, не стесняйтесь, я сейчас принесу вам интересные экземпляры.

Вместе с этими словами господин Ким испарился между книжных стеллажей, а девушки, недоуменно переглянувшись, всё-таки согласились на предложение хозяина. Ха-Ри налила им зеленый чай с запахом трав и лимона. Сделав всего один глоток, Юн А почувствовала, как усталость и тревоги покидают её тело и мысли. Мир как будто замедлился и перестал быть непонятным и пугающим. Казалось, что даже свет в лавке стал теплее.

Спустя несколько минут старец вернулся с двумя книгами. Ха-Ри он протянул тонкую кожаную тетрадь с золотым тиснением. На обложке был изображен улыбающийся Имуги. Рыжеволосая осторожно взяла тетрадь, тонкими золотыми линиями было написано: “Сказки о том, как Имуги всем ищущим помог”. Она непонимающе уставилась на старца.

— Не смотри на меня так, госпожа, лучше прочитай первую сказку.

Затем он повернулся к Юн А. Экземпляр для неё был толще в три раза, а обложка такая потрепанная, будто книга была старее самого Генбокгуна*. На ней не было рисунков, а потертыми, еле видными серебристыми иероглифами было выгравировано: “Сказания Пусана”. Юн А осторожно открыла первую страницу, стараясь почти не касаться её пальцами. Это была самая настоящая рукопись, все слова были аккуратно выведены чернилами, которые немного потускнели с течением времени. Вокруг текста танцевали чудаковатые линии, которые, переплетаясь, становились похожи на маленьких призраков и духов, будто их рисовал ребенок. Она не удержалась от того, чтобы провести пальцем по узорам на шероховатом листе. Затем она обратила внимание на название первой главы:

“Вонгви”.

Её затрясло. Быстро поднявшись, Юн А вытянулась словно струна, кровь прилила к её щекам. Девушка посмотрела старцу в глаза и жестко спросила:

— Что это значит?

— Каждому человеку, вошедшему в двери моей лавки, полагается книга. Эта книга должна указать ему путь и ответить на волнующие вопросы. Тебе нужны “Сказания Пусана”, госпожа. Иногда книги сами выбирают своих читателей.

Юн А стало стыдно за то, как жестко она обратилась к мужчине. Когда она увидела название главы, ей показалось, что он хочет над ней посмеяться. Но сейчас, смотря в его морщинистое лицо, она видела только участие, беспокойство и уверенность в его взгляде. Только Юн А открыла рот, чтобы ответить хоть что—то. Чтобы поспорить, откреститься от вонгви и страхов, убедить себя и всех вокруг, что демоны её не касаются, как услышала вопрос Ха-Ри:

— Сколько она стоит?

Юн А вскинула брови. Ха-Ри всё-таки решила купить книгу здесь? Эту тоненькую тетрадку? Разве есть смысл покупать сказки о несуществующем духе? Юн А снова посмотрела на “Сказания Пусана”. Старец прав, ей действительно нужна эта книга. Наверное, со стороны её решение купить книгу казалось таким же странным, как и поступок подруги. Если Ха-Ри всё-таки посчитала принесенную господином Кимом книгу нужной, может и Юн А она действительно нужна?

— 20 000 вон, — прервал мысли девушки старец.

— Я возьму.

Юн А снова посмотрела на “Сказания Пусана”. Вряд ли станет хуже, если она прочитает о вонгви.

— Я тоже, — твердо произнесла Юн А.

— А с тебя, госпожа, 40 000 вон, — подмигнул хозяин магазина.

На прощание мужчина добро улыбнулся им: “Поверьте, вы ещё сюда вернетесь”.

*Генбокгун — самое старое здание в Южной Корее.

Глава 3.

Дорога обратно тянулась под шероховатые звуки шагов. С моря доносился соленый воздух, а с улиц — запах бензина от машин. Девушки шли молча и задумчиво, каждая пребывала в своих мыслях. На Пусан уже опустились сумерки, подруги в свете тусклых фонарей дошли до ближайшей развилки, помахали друг другу на прощание и разошлись.

У Юн А прозвенел телефон, оповещая о новом уведомлении. Разблокировав его, она увидела сообщение от оммы: “Заехала в гости к нуне, останусь на ночь. Надеюсь на тебя”. Юн А удовлетворенно кивнула. Мама редко позволяла себе отдыхать и ходить в гости, она усердно работала, к чему пыталась приучить дочь. Иногда, совсем редко, она приходила к нуне, а когда возвращалась, выглядела отдохнувшей и повеселевшей и, конечно, приносила порцию новых подробностей о жизни их родственников.

До дома оставалось идти минут 15. Юн А снова достала телефон, чтобы проверить время, как вдруг почувствовала чье-то присутствие.

“Прошу, нет”, — подумала она, ожидая увидеть нового зловещего духа, что нападет на неё. Юн А напряглась и повернулась к кустам. Оттуда резко выпрыгнула кошка.

— Маки! — воскликнула девушка, — не пугай так хозяйку.

Она опустилась на корточки и мягко почесала кошку за ушами. Странно, Маки обычно не убегала из дома так далеко.

Проведя несколько минут рядом с домашней любимицей, которая настойчиво требовала внимания, Юн А совсем не заметила одну странность. За соседним деревом что-то сдвинулось, слишком тихо для человека, слишком темно для животного. За ней действительно наблюдали.

Девушка взяла Маки на руки и направилась в сторону дома. Добравшись без пугающих происшествий, она переоделась в домашнюю пижаму с котятами и отправилась на кухню. В холодильнике нашелся вчерашний пибимпап, несколько жестяных банок с бабл-ти и упаковка Pepero, хлебных палочек в шоколаде. Этого было достаточно для уютного вечера. Разложив всё на столе, усевшись на коврик и завернувшись в мягкий плед, девушка принялась за чтение “Сказаний Пусана”. Книга была шершавой на ощупь и очень хрупкой, от неё исходило тепло, Юн А казалось, что от прикосновения подушечки её пальцев покалывало током.

Маки свернулась клубочком у ног хозяйки, уткнувшись лбом в бедро девушки:

Вонгви.

Бывали иные времена, когда сама природа была слышима каждому творенью. В те времена, когда нога человека едва коснулась берегов рек, впадин озер и вершин гор. Земля дышала, деревья говорили, моря пели, а горы рычали. Духи вольные господствовали над живым и неживым, над ветвью и ручьем, не ведая бед и потерь.

Но когда люди стали оседать, появились хижины, мосты и дороги — отступили одни духи, а иные, темные, отчаянно хватались за любую возможность остаться. С того часа, как тьма возненавидела человека, сердца людские напитались злостью, завистью и враждой.

Войны и убийства захлестнули побережья Пусана. Только чудом, по милости последнего доброго духа, люди уцелели. Этим же чудом они оставили в памяти своей свет и доброту. Но многие пострадали тогда от злых сил.

Старики велели детям не забывать о гвисинах. Имена их произносили шепотом, дабы не нагнать несчатье на свой дом. Вонгви — так звали того, кто умер несправедливо или оставил на земле незавершенные дела, скитался между мирами живых и мертвых, дабы в нужный час вмешаться в жизни людей. Поэтому старухи предупреждали: не ходи ночью к рекам, не приближайся к лесу, не подступайся к горе. Там, где услышишь ты шепот “Подойди” — то не добрый голос, то зов гвисина.

Однажды поздним вечером молодая дева поздно возвращалась домой, слова мудрой бабки звучали в её голове: “Там, где вода шепчет тебе приблизиться, а деревья молят подойти, не должна ступать твоя нога”.

Но любопытство пересилило страх. Спустившись к воде, в тумане, она увидела высокую бледную фигуру, бесшумно скользящей по берегу. Душа девы сжалась, но ноги не вели её в бег.

Костлявая рука потянулась к её горлу. Голос, будто из-под земли вознесся:

— Ты слышала былины. Но вас они ничему не учат. Вы чужих границ не чтите.

Дева издала сдавленный хрип.

— Повезло тебе, — тихо произнес гвисин, — Что я не та, кто жаждет твоей смерти, я охочусь за другим.

— За кем? — прошептала та, кто думала, что уже погибла.

— Он убил меня в подгорьях. Я не остановлюсь, пока не истреблю весь род его.

Слова сжали сердце девы. Была у них повесть о главе рода Лин, что в подгорьях оборвал жизнь сотни людей в одиночку. Семья его были соседями её. Вонгви отпустил шею девушки и скрипуче проворчал: “Убирайся”.

Дева понеслась в дом со всех ног. Рассказала своей бабке обо всем, только вот не заметила она, что на горле осталась отметина в виде темной волны.