– А что именно? – нахмурилась я, смотря на него со снисхождением. – Или вы хотите начать заунывную повинную речь, где будете извиняться и каяться за недосмотр? – проницательно уточнила я. Судя по тому, как мужчина поджал губы, примерно это он и планировал. – Увольте, – вздохнула я. – Факт пренебрежения прислугой имел место быть, но вас я не виню. В конечном итоге, все это – результат моих личных решений и наивности. Я сама позволила этот произвол. Сама и закончила.
– И все же, как хозяин, я должен взять ответственность.
– О, за это не переживайте, – сладко улыбнулась я. – Я уже получила справедливую компенсацию за моральный ущерб, – заверила я любезно, про себя думая, что, когда Краун получит расчетный счет за все мои сегодняшние приключения, еще три раза подумает, стоила ли его вина той суммы, которую придется выложить. Однако свои нервы и время я оцениваю высоко, потому придется ему смириться. – А относительно прислуги, то я приняла взвешенное решение. Если оно кажется вам слишком мягким, то я готова поспорить. В конечном итоге, это я – пострадавшая. Потому и наказание хотела бы вынести самостоятельно. Надеюсь, вы не будете против этого.
– Раз вы так считаете, – проворчал он, явно ощущая себя не в своей тарелке. – Мне действительно очень жаль. Пусть я и не смог ответить вам взаимностью на чувства, но никогда не хотел, чтобы вы страдали. Тем более, в моем доме.
– Я знаю, – помолчав, кивнула я, впрочем, смягчаться по отношению к мужчине не собиралась. Конкретно в этой ситуации он напрямую и не виноват, однако его равнодушие послужило причиной всех страданий Бии.
Впрочем, она так же не святая и действовала весьма глупо в своих попытках завоевать любимого. Потому ненавидеть в данной ситуации Диона нет причин.
Единственным его грехом было и остается сознательное сокрытие пророчества и желание использовать Бию в своих целях.
Но с этим мы так же уже разобрались, потому ни симпатии, ни ненависти у меня к этому мужчине не осталось. Лишь холодное равнодушие и желание как можно меньше контактировать, чтобы через три месяца расстаться без взаимных упреков и сожалений.
– Если это все, то прошу меня простить. Мне еще новый гардероб нужно рассортировать, – лукаво улыбнулась я, поднимаясь с места. – Спокойной ночи, господин Дион, – прошла я мимо мужчины, который задумчиво смотрел перед собой.
– Доброй ночи, госпожа Беатрис, – услышала я, выходя из гостиной.
***
С тех пор миновал месяц, за который молодожены продолжали просто мирно сосуществовать.
Не то, чтобы кто-то из них игнорировал друг друга, но Дион все чаще ловил себя на мысли, что обновленная Беатрис воздвигла между ними неприступную стену, хоть и продолжала общаться максимально вежливо и дружелюбно. Но исключительно по делу.
На следующий день после их неприятного разговора, молодой господин Краун обнаружил жену в обществе свекра за завтраком. Те вели непринужденную беседу прямо во время еды, что было странно само по себе, ведь Дион ни разу не наблюдал за невестой такой легкости и непринужденности в общении с Арсианом Крауном, с которым та предпочитала отмалчиваться или заискивать, чтобы произвести впечатление на будущего свекра.
Сейчас же вечно тихая и кроткая девушка говорила громко, уверенно и непринужденно смеялась, отпуская колкие замечания и шутки, словно и не было этого многолетнего раболепия и страха показаться слишком дерзкой или грубой. Отец Диона также удивил тем, что, вечно строгий и хладнокровный, поддерживал эту беседу и явно ею наслаждался.
Но куда удивительнее было то, что все это происходило прямо во время трапезы. Ни отец, ни, тем более жена, словно и не замечали еще одного отсутствующего человека и приступили к еде без припозднившегося Диона, чего прежде в их семье не водилось.
И, вопреки привычке, Биа нисколько себя в еде не сдерживала и наслаждала плотным, калорийным завтраком, густо намазывая на булку масло и поливая ее медом, в после с аппетитом хрустела беконом со своей тарелки, что прежде было чудом невиданным.
Что немного обидело Диона, так это то, что даже после появления в столовой, его присутствие родственниками обнаружилось далеко не сразу, настолько они были поглощены друг другом. И это при том, что Арсиан не так давно узнал о том, что брак фиктивный, а вчера ему еще и донесли о непозволительном отношении к Беатрис. По всей логике бывший виконт Краун должен был чувствовать себя в обществе снохи минимум некомфортно. Но некомфортно себя, очевидно, чувствовал только Дион.
Мужчина полагал, что изменения в девушке связано с ее справедливой обидой на него, потому готовился к холодному отношению, а то и вовсе игнорированию со стороны Бии. Но его супруга, на изумление, даже не думала строить из себя обиженную жертву, ведя себя с ним вежливо и приветливо. Беатрис не игнорировала своего мужа, вполне спокойно поддерживала беседы и даже проявляла минимум интереса, заложенного этикетом, справляясь о делах мужа.
Но ее холодный, безразличный взгляд, который не менялся, даже когда она широко улыбалась мужчине, не давал Диону обмануться: Беатрис Харт, отныне Краун, совершенно охладела к мужчине, которого боготворила с ранних лет.
Казалось бы, свершилось то, о чем Дион, порой, грезил, когда одержимость Бии выходила за грани дозволенного. По логике, он должен бы вздохнуть с облегчением, учитывая, что в новых отношениях он не терпел никаких убытков ни в физическом, ни в моральном, ни в плане репутации, за исключением финансовых затрат.
Купить благосклонность Беатрис оказалось, хоть и затратно, но до странного просто, учитывая, что он пытался провернуть нечто подобное ранее. Однако прежде девушка была непреклонна в своем желании заполучить его время и внимание.
Теперь ему приходилось находить предлоги, а порой и идти на откровенные подкупы, чтобы просто увидеться с ней, что было крайне непросто, ведь за исключением семейных приемов пищи, она предпочитала проводить время либо в одиночестве, либо в кругу своей семьи.
Сколько Дион об этом не думал, но вместо облегчения от перемен в девушке, все больше испытывал смутную тревогу. Что-то не давало ему покоя.
Не то, чтобы он мечтал вернуть все, как было до ее перемены. Беатрис до свадьбы и Беатрис после нее – две крайности, которые его одинаково смущали. Хоть и нынешняя Биа ведет себя куда более достойно и хладнокровно, но такая резкая перемена не могла пройти незамеченной.
Порой казалось, что все в этой девушке – другое. Словно перед ним сидел совершенно чужой и незнакомый человек.
Однако внешность была той же, манера речи, жесты и даже мимика были ему знакомы. Они стали более выраженными, грубыми, уверенными и резкими, но это все еще была Беатрис Харт, которую он знал всю ее жизнь.
Но при этом кардинальное смена поведения, вкусы в одежде, интерьере, макияже – не могли не встревожить. Настолько, что Дион всерьез изучил этот вопрос и даже нашел подобному конфузу вполне логичное оправдание: девушка была настолько шокирована новостью о том, что Дион достанется другой, что это потрясло ее до глубины души, вызвав изменения в личности. С медицинской точки зрения подобные случаи встречались и даже имели место официальные записи, которые довольно точно описывали изменения в поведении морально травмированного человека. Симптомы были очень схожи со случаем Беатрис.
Сама Биа, как однажды подслушал Дион, любила объяснять свою перемену тем, что она всегда была такой, просто намеренно вела себя, как учили ее, чтобы понравится Диону. А теперь, когда надобность в этом отпала, она просто перестала притворяться.
Это объяснение тоже имело место быть, так как после серьезного расследования Азеф доложил о манипуляциях Беатрис ее прежней горничными и Клары, что сейчас отбывают свое наказание в прачечной.
Оба объяснения были логичны и имели право на существование, но Дион в них, отчего-то, совершенно не верил. Потому все больше ловил себя на мысли, что излишне часто следит за Беатрис с неявной целью поймать ту на… чем? Он и сам был не уверен, что пытается найти и в чем уличить девушку, но в любом случае, оставалось признать, что эта версия Беатрис его не любит. Более того, он ее раздражает.
Но и обиды от нее он не ощущает, словно его умалчивание о скорой суженной стало для нее не более, чем удачным предлогом использовать ситуацию – не более.
Незаметно подоспело время их первого выхода в свет, как официальной супружеской пары. Как и было оговорено в контракте, на торжество они явились под ручку, но сразу после объявления об их приезде… та, кто все годы, не отлипала от него и очень болезненно относилась на каждую его отлучку даже на пять минут, самостоятельно и бескомпромиссно отпустила его руку и, небрежно бросив ему через плечо о времени и месте встречи для отбытия домой, скрылась в толпе, оставив его одиноко и беспомощно смотреть ей в след.
