Марина Мустажапова – Мир после Второго потопа (страница 2)

Под вой сирен патрульной машины, не переставая думать о том, кем же был тот «второй», Сула ехала на происшествие по самой убогой части города.

Глава 3: Убийство под эстакадой

Сула молча смотрела в окно машины на мрачный пейзаж. Прошло уже больше полугода, как она переехала на Запад. К этому моменту девушка здесь обжилась и привыкла, заимела нужные связи и знакомства, обзавелась сетью информаторов в криминальном мире. Конечно, во многом благодаря пронырливому Пию, с которым у нее завязалась крепкая дружба. Но после чистого, малонаселенного Юга Сула все еще не могла привыкнуть к окружающей нищете, тесноте и грязи. Ее угнетал тяжёлый, пропитанный фабричной гарью воздух, смрад трущоб и вечный гул перегруженных улиц.

Машина, миновав очередную зловонную свалку, резво подкатила к железнодорожной эстакаде, и Сула оторвалась от невесёлых мыслей. Западные зимы были в разы холоднее южных, что тоже доставляло ей дискомфорт. Выходя из машины, она поежилась и направилась к эстакаде под грохот проезжающего по ней серебристого, похожего на стрелу поезда.

После Второго Всемирного Потопа люди настолько боялись воды, что не стали селиться рядом с Мировым океаном, который окружал Нью-Атлантиду с четырех сторон. Они выбрали Центр в качестве места своего проживания, отдав прибрежные территории зверевекам. Но, несмотря на то, что Океан страшил их, искупаться в его водах или любоваться ими, сидя на берегу, им очень хотелось. Поэтому они построили железнодорожные пути на пятиметровой эстакаде и временами проезжали в суперсовременных, красивых поездах высоко над головами зверевеков, направляясь на свои пляжи и зоны отдыха, окружённые колючей проволокой.

Некст уже находился там, он стоял рядом с трупом и явно был очень взволнован, даже его толстая, иссиня-черная кожа заметно побледнела и приобрела сероватый оттенок. Скоро Суле стала понятна причина его волнения: жертвой был мужчина – человек или изгой без явных признаков зверевека. Если изгой, то можно не бояться. Изгои – существа, рожденные в результате связи человека и зверовека. Они не являются полноправными членами общества, лишены всех прав и свобод и не имеют нормальных документов и жилья. В таком случае убийцу поищут, если найдут – хорошо, если же – нет, то ничего страшного. Дело будет висеть в разделе нераскрытых, пока не пройдет срок давности. Потом его тихо закроют.

Если убитый – человек, это грозит обернуться большими проблемами. Повезёт, если все обойдется просто изъятием дела человеческой полицией. Хуже то что, скорее всего происшествие будет иметь широкий резонанс и ужасные последствия для всего населения Западного Гетто. Могут начаться облавы, преследования и расправы без суда и следствия. Люди не упустят случая показать свою власть и звериное нутро. А звериного в них больше, чем в потомках зверей – зверевеках.

Но сейчас на холодной земле, раскинув руки, лежал молодой, по-человечески красивый, обнаженный юноша и неподвижными глазами безмятежно смотрел на закопченные своды эстакады. Достоверно узнать человек он или изгой можно было только после экспертизы.

– Задушен. – резюмировал Некст, трогая какую-то красную тряпку, замотанную вокруг шеи жертвы, – убит, явно не здесь, вон отпечатки протекторов автомобиля и след волочения, – он ткнул пальцем в сторону.

Поодаль, на грязном снегу явно виднелась длинная, грязная вмятина со следами обуви. Протектор обуви напоминал рисунок военных ботинок.

Сула огляделась вокруг. Под потолком эстакады шевелилось не меньше десятка современных, высокотехнологичных камер видеонаблюдения. Камеры были установлены людьми; зверевекам такими пользоваться не разрешалось.

Пий и Сула сидели в местной забегаловке – тошниловке с невнятным названием, грязными столами и вечным запахом подгоревшего масла, и пили кофе. Девушка, не изменяя вегетарианским привычкам своих предков, заказала жареную картошку. Ее спутник же с аппетитом поглощал котлету из телятины.

– Прикинь, вдруг я сейчас лакомлюсь кем-то из родственников Некста? – гоготнул он.

– Предки Некста бизоны, а не коровы, – фыркнула Сула, – Но ты, главное, не ешь оленину, а все остальное я тебе прощаю.

– Что думаешь по поводу сегодняшнего дела? – продолжила она.

– Думаю, что если он окажется человеком, то впереди нас ждет огромная жопа, – скривился Пий.

– Какое-то странное, напрочь лишенное логики поведение у убийцы, – задумчиво ковырялась в тарелке Сула. – Зачем прятать тело прямо под камерами видеонаблюдения. Это все равно, что в разгар дня бросить труп на Центральной площади. Кстати, где хранятся видеозаписи?

– У людей, на главном сервере в Центре, – потянул носом воздух собеседник, иногда его собачьи гены явственно давали о себе знать, – В этом есть своя логика. Если парень – изгой, то записи с камер никто искать не будет, если же – человек, то, скорее всего, убийца хотел, чтобы его заметили, и специально засветился перед камерами. Кстати, красная тряпка на шее жертвы что-то мне напоминает. Она очень похожа на те, которые во время своих вылазок повязывают на руку или на голову члены местного Сопротивления. Да и следы от солдатских ботинок ты заметила? Такие часто носят сопротивленцы. Тогда, возможно, это было показательное убийство, с целью навести ужас на людей. Но только одно у меня не бьется…

– Что? – оживилась Сула.

– Я унюхал там какой-то странный запах. Он почти выветрился, но все-таки еще читался. Это тонкий аромат дорогого парфюма или мыла, перебиваемый вонью грязного тряпья. Как будто, кто-то чистенький, вымытый и набрызганный дорогими духами надел сверху на это великолепие грязное бомжатское отрепье.

– Все-таки очень странно, что-то тут не сходится, – протянула Сула, допила кофе и вслед за Пием двинулась к выходу из кафе.

Глава 4: День тишины

Утро было серым, но морозным. Светало медленно, и в полицейском участке все еще горел свет. Некст был мрачен и сосредоточен. Он отрывисто знакомил своих подчинённых с последними новостями по делу и раздавал указания.

– Та-а-ак, – протянул он. – Результатов экспертизы все еще нет. Людские лаборатории нам не доступны, а с нашими придется ждать ещё сутки. Но это только на руку, так как мы получаем еще целый день тишины и должны использовать его сполна.

Он тяжело посмотрел на Сулу и Пия, сидевших вместе за ближайшем столом. Девушка выдержала взгляд шефа, а ее напарник слегка стушевался.

– Вы двое, ищите жертву на наших камерах. Их не так много. За несколько часов успеете пересмотреть все записи. Если найдете, то попытайтесь проследить за ним настолько, насколько возможно.

– Вы, – обратился Некст уже к другим детективам, и те невольно замерли под его мрачным взглядом, – Снова обходите все окрестности возле места преступления и ищите все, что может оказаться уликами. Вчера рано стемнело, и мы не успели там хорошенько осмотреться.

Некст на секунду перевел дух и продолжил:

– Вы, – и еще двое полицейских поежились, – Опрашиваете всех, кого сможете найти. Может быть, кто-нибудь, что-нибудь, да и заметил.

– Что мы имеем? – сказал шеф, обращаясь уже ко всем, – Жертва – человек или изгой мужского пола, лет двадцати – двадцати пяти. Убит, примерно, в 3-4 часа ночи, когда перенесен под эстакаду – неизвестно, где убит – тоже. Задушен куском материала красного цвета, 25х50 сантиметров, имеющим с одного конца изображение орла, держащего в лапах человеческий череп, что является опознавательным знаком Сопротивления.

Некст поднял вверх красную тряпку, упакованную в полиэтиленовый пакет:

– Отпечатков или каких других следов преступника на ней не найдено. Обнаружен труп в 15.00 нищими с местной свалки. Таким образом, основная наша версия: убийца – член Сопротивления. Ее и будем разрабатывать. Приступайте к работе! – в заключение Некст хлопнул огромной ладонью по столешнице отчего ножки стола заметно подогнулись.

Сула и Пий поспешили в префектуру, где хранились записи со всех камер видеонаблюдения. На улице заметно потеплело, отчего замерзшая ночью грязь оттаяла и грустно хлюпала под ногами. Говорят, когда-то запад материка был теплым и солнечным, полным золотистых пляжей и загорелых туристов. Сейчас здесь только грязь, зловоние и пронизывающие ветра.

Идти было недалеко. Вскоре детективы вместе смотрели видео с местных камер, сидя рядом за компьютером. Минут через сорок им удалось обнаружить жертву. Пересмотрев все записи за последние два дня и проследив путь убитого юноши полицейские пришли к неутешительным выводам. Глядя на то, как парень свободно передвигается по городу и без труда переходит границу Гетто, почти со стопроцентной уверенностью можно сказать, что он – человек.

В воскресенье, в 18:45 бедолага пересек блокпост в северо-восточной части Округа, был беззаботен и даже весел. Зажмурив глаза и счастливо улыбаясь, он подставил лицо под падающие хлопья снега, на секунду повернувшись прямо на камеру. Вызывать такси и пользоваться общественным транспортом, убитый не стал и легкой походкой направился в сторону Центральной площади. Где и появился 19:23 уже с букетом и коробкой конфет в виде красного сердца, перевязанного белой атласной лентой. Не останавливаясь, он пересек площадь и свернул на Вишневую улицу. Дальше его след обрывался.